Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 26)

Я замахнулась на него веткой и стала размахивать ей, хотя он и отступил назад, чтобы избежать удара. Усмехнувшись, фейри покачал головой и сделал еще один шаг ко мне, уклоняясь от второго удара. Ветка была слишком тяжелой, и быстро двигаться у меня не получалось, хотя я боролась за свою свободу, подгоняемая бурлившим в крови адреналином.

Справа от меня зазвенели мечи. Это Кэлум сражался с предводителем Дикой Охоты. Я осмелилась на мгновение отвести взгляд от своего противника и оглянулась, чтобы посмотреть, как Кэлум двигается.

Перед моими глазами предстало завораживающее зрелище – он как будто слился в единое целое со своими клинками. Где бы он ни учился, какой бы ни была его жизнь, но он избегал ударов предводителя Дикой Охоты с изяществом, которого я не видела никогда. Его мечи грациозно рассекали воздух, будто он танцевал, несмотря на массивность его тела и ширину плеч.

С такой огромной мышечной массой он должен был двигаться как тюлень и брать скорее мускулами, а не грацией. Но он двигался так, словно его вырезали из кошмаров и создали из греха. Он был прекрасен и опасен и олицетворял собой все, о чем только могла мечтать женщина.

Он был моим единственным шансом на свободу, но одновременно отвлекал меня, чего я не могла допустить.

Пока я пялилась на Кэлума, мой противник воспользовался моментом и выбил ветку у меня из рук. Дерево треснуло, я охнула, и Кэлум быстро повернулся в мою сторону. Лицо у него было озабоченным, и один из мечей замер в воздухе.

– Я в порядке! – Крикнув, я пригнулась, чтобы не попасть в руки Охотника, намеревавшегося схватить меня.

Бросившись вперед, я вытащила кинжал из ножен, привязанных к его бедру, и быстро трижды ударила его в бок. Охотник, застонав, упал передо мной на колени, а я развернулась и вскочила на ноги.

– Боги, – выдохнул рядом со мной Кэлум, и его глаза на мгновение сузились, когда я оттолкнула свое ноющее тело от павшего фейри.

Никакой вины я не чувствовала. В этот раз я не упрекала себя за то, что всадила клинок в его плоть. Ведь он не колебался ни секунды, когда пронзил мечом моего брата.

Когда второй Охотник был обездвижен, я помчалась к скале, сожалея лишь о том, что оставила Кэлума сражаться в одиночку. Он вмешался из-за меня, спас меня из плена, а я, наоборот, бросила его.

Охотники, притаившиеся на опушке леса, пришпорили своих скелетообразных лошадей и устремились за мной, их гончие щелкнули зубами и ринулись в погоню. Они мчались, взрывая когтистыми лапами землю, роняя капли густой слюны из пасти; слюна таяла, смешиваясь с тенями.

– Эстрелла! – завопил Кэлум, крепко припечатав предводителя Дикой Охоты тяжелым сапогом, чтобы оттолкнуть его от себя, отчего тот растянулся на спине.

Его голос эхом разнесся по воздуху, и волоски у меня на руках встали дыбом, а по коже пробежал холодок.

Пока я бежала к краю обрыва, гончие уже почти хватали меня за пятки, щелкая огромными зубами. Наконец я достигла цели и бросилась вниз, перекинув кинжал в раненую руку.

Крутанувшись в воздухе, я стала падать, и мое тело снова стало невесомым. Мне пришлось бороться с собой, чтобы подавить крик, рвущийся из горла. Я увидела гончих, которые рычали из-за упущенной возможности отведать моей крови, прежде чем отдать меня хозяину.

Я успела поймать взгляд темных глаз Кэлума, его лицо исказилось от шока. Споткнувшись, он оставил в покое Охотника и побежал ко мне, не обращая внимания на гончих, поджидавших его на краю.

Я падала, размахивая руками и ногами. Извернувшись, я ухватилась за корень дерева, торчавший из грязи и глины склона, и плечо дернулось от внезапной остановки. Кости заныли, пока я в отчаянии цеплялась за корень. В отличие от другого плеча, слабого и почти бесполезного, это позволяло мне удерживать тело, качавшееся над пропастью. Кожа на руке, содранная корой, кровоточила.

– Эстрелла! – снова взревел Кэлум, и его голос эхом прокатился вниз по склону обрыва, который стремился прямо в океан.

Я проигнорировала звучавшую в нем мольбу, преодолевая жгучее желание сказать Кэлуму, что я в безопасности.

Чертыхаясь от боли, я бросила кинжал и прислушалась к звуку всплеска, с которым он упал в воду. Ухватившись освободившейся рукой за еще один, нижний, корень дерева, я принялась нащупывать ногами место, в которое смогла бы упереться, чтобы спуститься. Бран был где-то там, внизу. Там обязательно найдутся хоть какие-то его следы или то, что осталось от него после падения. Мне нужно было увидеть его, чтобы попрощаться.

Упираясь носками в глину, я начала спускаться по склону обрыва с болезненной медлительностью, а надо мной раздавались звуки боя, убеждая меня, что, по крайней мере на данный момент, с Кэлумом все в порядке. Его еще не схватили, но это был лишь вопрос времени.

Руки болели, но я продолжала спуск, ища ногами опоры на поверхности, чтобы снять часть давления с рук, которые были далеко не настолько сильными, чтобы долго выдерживать вес тела. Я не могла поверить, что не разбилась, что у меня вообще хватило сил уцепиться за корни и удержать себя на весу.

В этот момент я просто действовала, не задумываясь над тем, как буду подниматься обратно, после того как найду то, что осталось от моего брата.

Я подавила странный приступ вины за то, что решила искать Брана, а не помогать Кэлуму сражаться. Для меня на первом месте всегда был брат, а не незнакомец, пусть даже такой, которому одна часть меня хотела отдаться. Исключительно по своей воле я бросилась со скалы, чтобы найти тело брата.

Бран мог выжить, но я не могла двигаться дальше, не убедившись в этом или в обратном. И Кэлум может выжить, если ему удастся сбежать от Дикой Охоты и он не станет возвращаться за мной. Он примет это решение сам. Без меня ему будет даже лучше, ведь я подвергаю его опасности.

Я спустилась с обрыва на скалистый уступ. В волнении я даже не подумала о том, выдержит он меня или рухнет от внезапно возросшего веса. Ноги подогнулись, когда я качнулась вперед, чтобы не сломать их. Затем вскочила и, спотыкаясь, побрела по песку и грязи к отступающей внизу волне.

Так я и двигалась по краю, пока ледяная морская вода не хлынула в мои изношенные ботинки и не заколола подошвы ледяными иголками, а затем, когда я упала на колени, вода и вовсе поглотила меня, волны накрыли с головой.

Я поднялась из соленой ледяной жижи и, откинув волосы назад, провела рукой по лицу.

– Бран! – закричала я, оглядываясь по сторонам.

Ночь была слишком темна, чтобы разглядеть хоть что-нибудь чуть дальше собственных ног. Вода казалась черной, и я просто ощупывала руками место, куда он мог упасть. Я знала, что не успокоюсь, пока не увижу его собственными глазами. Пока не увижу его тело и у меня не останется и тени сомнения, что моего брата больше нет, остановиться я не смогу.

Я повернулась, чтобы посмотреть на крутой склон, оставшийся за спиной, оглядела берег в поисках тела точно так же, как искала его под водой. Если бы ему удалось доплыть до берега, из-за холода он вряд ли бы смог двигаться дальше.

Я не увидела ничего, поэтому развернулась и приготовилась снова нырнуть в воду. Мне все равно было суждено умереть вместе с ним, так что буду искать его, пока не найду.

Чьи-то крепкие руки схватили меня за талию, причинив боль истерзанному телу, подняли меня и повели обратно к берегу.

– Нет! – закричала я, брыкаясь и поднимая черные брызги воды у наших ног. – Отпусти меня! Я должна его найти!

– Он ушел, детка, – прошептал Кэлум мне в ухо, потянув меня обратно. – Да и ты чуть не ушла. О чем ты, черт возьми, думала, когда исполняла этот трюк?

Горло сдавили рыдания, когда я вцепилась в его руки в последней попытке освободиться. Мне удалось вырваться и встать на заплетавшиеся ноги, и я начала кое-как спускаться с последнего уступа у подножия утеса, но каким-то образом Кэлум снова оказался рядом, обнял меня одной рукой и увлек за собой.

– Отпусти! – снова закричала я, но крик уткнулся в его шею, когда Кэлум заключил меня в объятия и потащил назад.

– Тебе надо успокоиться и перестать кричать, – буркнул он, глядя на вершину утеса, где нас, вероятно, все еще поджидала Дикая Охота. – Твой брат ушел. Он не ответит тебе из Пустоты, как бы громко ты его ни звала. Ни один человек не смог бы выжить после такого.

– Я выжила, – возразила я, оглядываясь на воду.

– Но ты больше не человек, – многозначительно сказал Кэлум, касаясь ледяной рукой метки на моей шее, когда мы поднимались на вершину уступа над линией прилива.

Мы уселись на землю, напряженно осматривая утес в поисках каких-либо признаков движения. Затем Кэлум, накрыв меня своим телом, прижал к земле всем весом и начал говорить. Его слова отзывались в той части меня, которая продолжала цепляться за надежду. Бран всегда был сильнее, проворнее меня, но даже у него не получилось бы благополучно спуститься, особенно после того, как его пронзили мечом. Под телом Кэлума я обмякла: желание сопротивляться испарилось, когда меня окутала реальность.

Мой брат ушел. Он больше никогда не будет раздражать меня своей чрезмерной заботой. Больше никогда не посмеется надо мной, как смеялся, когда ему казалось, будто я делаю глупости. Но он все равно любил меня.

Его больше никогда не будет среди живых.