Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 82)

Я помнила, что видела пару, которую она называла своими родителями. И на первый взгляд с ними все было в порядке.

– Уверена, что не хочешь войти? Бросить последний взгляд?

Я покачала головой. Меньше всего хотелось, чтобы мне напоминали о семье, которую я, вероятно, больше никогда не увижу. И, наверное, никогда не узнаю, что сталось с моей матерью. А брата и так уже нет.

В этом доме не осталось ничего, кроме боли воспоминаний, которые лучше оставить в прошлом, и он не даст мне ответов, которые я искала о своей матери. Даже если бы это каким-то чудом произошло, какая мне от этого польза? Она никогда бы не покинула этот дом по своей воле.

Арамис вышел из нашего жилища, безмолвно подтвердив то, что я уже знала. Моей матери там не было. Мы поехали дальше, миновали виселицу, миновали собственно деревню и поместье Мистфел. Везде были видны следы войны. Окна во всех домах были закрыты ставнями, а сами дома казались пустыми, как будто все жители деревни просто бесследно исчезли.

Атмосфера изменилась, когда мы приблизились к пустым садам, где я проводила бóльшую часть своей жизни в работе, ухаживая за растениями, которые там росли, обремененная задачей накормить королевство и двор в Инеберн-Сити. По мере приближения к границе в воздухе усиливался аромат магии и густой соленый запах моря, который казался удушающим.

Я много раз приходила к океану раньше, и мне никогда не казалось, что я могу утонуть в нем, прежде чем даже коснусь воды.

– Оставайся здесь, – приказал Калдрис, спешиваясь с Азры.

Обнажив меч, он шагнул вперед, нас окружила армия мертвецов. Меченые остались в повозках и сидели, низко наклонившись, практически лежа, чтобы их не заметили. Фэллон сидела рядом со спасенной вчера девушкой, которая пока не проснулась, и я посмотрела на ее спящее лицо.

Дикая Охота и Имельда последовали за Калдрисом, шагнув к границе на краю садов. Волки и гончие остались с нами, образовав защитный круг возле армии мертвецов, пока мы прятались на улочках деревни и под кронами деревьев, нависавшими над домами вдоль дороги.

Фэллон взглянула на меня, когда я слезла с Азры. Вдали в угасающем свете дня грохотал металл, небо над нашими головами темнело слишком быстро. Неестественно быстро. Я выглянула из-за дома, наблюдая, как из казарм выдвинулся в последний бой отряд Стражи Тумана, чтобы не дать нам пересечь границу.

Их было так много – гораздо больше, чем я могла себе представить. Видимо, король выслал подкрепление из Инеберн-Сити. У стражников были железные клинки и ловушки против Дикой Охоты. Мы с Фэллон беспомощно наблюдали за ними.

Сделав шаг вперед, я отпрянула, когда передо мной сомкнулись тела мертвецов, заперев внутри. Я нащупала золотые нити, тянущиеся от Калдриса, но они не реагировали на мои прикосновения, не скользили у меня по коже и не выполняли приказы.

– Думаю, мы знаем, что на этот раз Калдрис имел в виду именно то, что сказал, – произнесла Фэллон, выдавив неловкую улыбку.

Поморщившись, я оглянулась назад, на границу, где когда-то мерцала Завеса, и на человека, который стоял там так, словно еще имел право дышать. Стражники рядом с лордом Байроном подкатили к границе женщину. Ее каштановые волосы прилипли к голове, когда на них обрушился дождь. Кресло, в котором она сидела, глухо стучало, катясь колесами по неровной поверхности земли, и женщину бросало из стороны в сторону, пока она пыталась удержаться, схватившись за подлокотники этого грубо сколоченного кресла, которое он ей предоставил в качестве одолжения после смерти моего отца.

– Это моя мать, – сказала я Фэллон, не обращая внимания на ее прикосновение, когда она наклонилась, чтобы взять мою руку в свою.

Нас с матерью разделяло пространство, на котором бушевала битва. Звуки боя и смерти сотрясали воздух. Ноздри мне щекотал резкий запах крови.

Фэллон выскочила из повозки и крепко схватила меня за руку. Ее ногти впились мне в кожу, пока она смотрела на ведьм, собравшихся у края, где раньше была Завеса, и поняла, что никто не может ей помочь удержать меня. Калдрис, Дикая Охота, Имельда – все они ушли сражаться, кроме небольшой группы мертвецов, оставшихся охранять нас с мечеными.

Рядом со мной тоже не было никого, кого можно было бы призвать на мою сторону. Никого, кого бы я могла позвать, не рискуя жизнями тех, кто сражался сейчас со Стражей Тумана. Страж, которого Бранн зарезал в тот день в лесу, не был уникальным. В садах сражались десятки таких существ, огромных, как сама жизнь, и, кажется, абсолютно бесчеловечных, судя по тому, как они действовали.

– Тебе туда нельзя, – сказала Фэллон, предупреждающе покачав головой.

Я стиснула зубы и повернулась в ту сторону, где вдали стражники подкатили кресло моей матери к павшей Завесе, где рядом с лордом Байроном ждали ведьмы. Калдрис был слишком занят битвой, распределяя свою силу между управлением мертвецами, которые охраняли нас, и сражением с четырьмя неестественно огромными Стражами, которые, по идее, вообще не должны были существовать.

– Я должна. Прости, – сказала я, внезапно бросившись вперед.

Я скользнула в грязь, плюхнулась на задницу и протиснулась сквозь щель между костяными ногами скелета. Его голова сделала полный круг на шейных позвонках, и полые, пустые глазницы проследили за мной, когда я, вскочив на ноги с другой стороны, побежала вперед.

Калдрис быстро развернулся, словно почувствовал момент, когда я вырвалась из созданного им защитного круга. Все свое внимание я сосредоточила на матери, игнорируя тяжесть его взгляда, когда он зарубил человека, с которым сражался.

В воздухе пахло железом, и волоски у меня на руках встали дыбом, когда я увидела оружие Стражи Тумана. Если на меня так подействовала его близость, неудивительно, что Калдрис, казалось, ослабил свою обычную всеподавляющую власть. Нити вокруг меня были туманными, мои пальцы скользили мимо, если я пыталась протянуть руку и схватить их.

На бегу я наклонилась, выхватив меч у одного из упавших трупов. Кожа у меня зашипела, соприкоснувшись с железом, обжигая плоть.

– Эстрелла! – рявкнул Кэлум, и предостережение, прозвучавшее в его низком голосе, проникло внутрь меня.

Я покачала головой, отгоняя мучившие меня мысли: инстинкт требовал, чтобы я вернулась назад, в безопасный круг мертвых, и по связи между нами пульсировал тот же приказ.

Я оборвала эту мысль. Просто представила, как окно моей спальни захлопывается у него перед лицом. Оглянувшись, я увидела, что он споткнулся, будто его ударили, чуть не проткнув грудь мечом. Его и на самом деле чуть не ударили мечом в грудь, но в последний момент он успел увернуться, и железный клинок пронзил плоть его руки. Кровь свободно текла из раны, брызгая в воздух и смешиваясь с падающим вокруг нас дождем.

Я поставила мысленный барьер, чтобы закрыться от уколов вины, грозившей поглотить меня, и шагнула вперед к краю у Завесы. Я не обращала внимания на обожженную ладонь, не думая, что не смогу оторвать руку от меча в целости и сохранности. Кожа плавилась на железе так, что плоть отделялась от костей, когда я пробовала отпустить рукоять. За спиной у меня раздалось рычание волков и гончих, смешавшееся со звуками боя. Я знала, что Фенрира нужно чем-нибудь занять, чтобы он не подошел ко мне. И тут сердце у меня чуть не провалилось, когда я осознала, что оставила за спиной Фэллон – одну. Я не знала, сможет ли она защитить себя. Но вернуться я не могла.

В траве у меня под ногами что-то скользнуло, когда я заставила себя отбросить все сомнения и уверенно двинулась вперед. Из леса у меня за спиной выползли змеи. Они двигались по снегу черными блестящими лентами, следуя за мной по пятам, и я проглотила чувство неминуемо надвигающейся гибели, которое ощущала с каждым шагом, приближаясь к границе между Нотреком и Альвхеймом.

По венам у меня струилась магия Маб.

Я подошла к ведьмам, не обращая внимания на широко раскрытые глаза матери, которая изо всех сил пыталась повернуться, чтобы посмотреть на меня через плечо. Одна из ведьм шагнула вперед. У нее были темно-синие волосы, волнами спускавшиеся до талии. Рука осветилась голубым вихрем магии, и я почувствовала, как от нее исходит пульсация энергии, когда она устремила на меня свой сияющий взгляд цвета морской волны.

Она швырнула в меня магией, и в воздухе между нами поднялась целая волна морской воды. Я подняла меч, чтобы блокировать атаку, и волна, ударив по железному клинку, заставила его болезненно вибрировать у меня в руке. Но магия сломалась, волна разбилась на капли воды, которые разлетелись вокруг меня и еще больше напитали землю.

Я смотрела на нее из-за своего железного клинка, желая, чтобы мне не приходилось делать такой сложный выбор – между силой моего Виникулума и удобством оружия у меня в руке. Змеи ползли вперед, сокращая расстояние между морской ведьмой и мной. Она закричала, когда они приблизились, обвили ей лодыжки и потянули вниз, к себе – на землю.

Я опустила меч, воткнув его в землю, и с ужасом наблюдала, как извивающиеся змеи всей стаей набросились на ведьму, обвивая своими телами, пока она боролась, сопротивлялась. Но они прижали ей руки к бокам, заключив ее в темный кокон – гробницу – из змей, и сдавили.

Глаза несчастной вылезли из орбит. В них медленно угасала зелень цвета морской волны, пока она изо всех сил боролась, чтобы глотнуть воздуха.