Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 84)

Я заставила себя проигнорировать крики моей половины за спиной и стоны людей, которых он зарубил, пока прорывался ко мне.

Я подошла к берегу океана, где плескалась ледяная вода, облизывая носки моих ботинок. Байрон схватил меня за волосы и отдернул голову назад, обнажив горло, пока я смотрела на него снизу. Единственное, о чем я жалела перед смертью, так это о том, что приму смерть от его руки. Что не получу удовольствия, наблюдая, как стекленеет его взгляд, когда жизнь вытекает из него вместе с кровью.

– Но ты лучше поторопись. Кажется, моя половина слишком рассердилась.

Байрон сузил глаза, повернувшись, чтобы посмотреть, как Калдрис сражается с элитной армией Стражи Тумана. Мне не было видно, как он пробивает себе путь, пытаясь добраться до меня, но я чувствовала, как гудят от ярости его кости.

Я чувствовала его боль, его отчаяние, и, хотя я разорвала нашу связь, в глазах у меня вскипели слезы, когда волна его горя обрушилась на меня и разбила стекло в окне, которое я захлопнула у него перед носом. Его боль была глубокой мукой, эмоции были такими сильными, что перебивали боль от жжения железа у него на руке, куда его ранили. От боли пульсировала и моя собственная рука, и я ощутила тяжесть в боку, когда снова соприкоснулась с его раной.

Пожалуйста, не оставляй меня одного.

Я зажмурила глаза, сдерживая жгучую боль в горле.

Куда бы ты ни пошла, я последую за тобой.

Байрон развернул меня так внезапно, что я запнулась о собственные ноги, а его рука, вцепившаяся мне в волосы, снова резко дернула назад мою голову. Железо его клинка впилось мне в горло, обжигая плоть, и я отшатнулась. Кэлум пытался сократить расстояние между нами. Если он еще немного постарается, то успеет добраться до нас.

– Назови его имя, – скомандовал Байрон, и что-то странное в его голосе заставило меня закрыть рот.

Он оторвал клинок от моего горла и прочертил раскаленную полосу у меня на скуле. Кожу обожгло огнем, и лицо запылало болью, истекая кровью.

– Говори! Быстро!

– Калдрис, – произнесла я, и его имя эхом разнеслось по садам Мистфела.

Что-то загудело между нами, когда моя половина сразила последнего противника, стоявшего у него на пути. Фейр вырвал свой меч из того места, где когда-то было сердце Стража, и вокруг веером разлетелись брызги густой крови.

– Так это легендарный бог Мертвых, – тихо пробормотал Байрон прямо мне в ухо. – Как ты думаешь, какую награду я получу от короля, когда принесу ему голову бога?

Внезапно я замерла, подумав, что в агонии выдала слишком много мыслей. Мне просто хотелось спасти мать, а не обрекать на смерть свою половину.

– Ага, тебе это не нравится. Только не говори мне, что ты испытываешь чувства к этому монстру?

– Это ты – монстр. И ты намного хуже и ужаснее – ему и в мечтах таким не стать, – яростно ответила я, и убежденность в этих словах потрясла даже меня.

Темный взгляд Кэлума встретился с моим. В каждой руке он держал по мечу, приблизившись настолько, насколько посмел, прежде чем Байрон снова приложил клинок к моему горлу. Кожа под ним снова зашипела, и Кэлум перевел глаза туда, где меня коснулся меч. Его взгляд скользнул по порезу у меня на щеке, он стиснул зубы, его ноздри раздулись.

– Как жалок должен быть мужчина, который, играя с женщиной, оставляет шрамы на ее теле, – сказал Калдрис, впившись взглядом туда, где Байрон навис у меня над плечом.

Байрон наклонился вперед так близко, что я почувствовала его дыхание у себя на лице, и в своем абсолютном высокомерии выдал то, что ему говорить совершенно не следовало:

– Эстрелла хорошо знает, как носить шрамы, которые я оставил у нее на коже. Не так ли, милая?

Лучше бы он этого не говорил. От этих слов дрогнула земля в его будущей могиле.

В Калдрисе замерло все – все его существо и душа, когда до него дошел смысл этих слов. Глаза у него сузились, закровоточили и полностью почернели.

– Байрон, – прорычал он, и на меня нахлынуло воспоминание, как я раскрыла имя моего мучителя Кэлуму, когда мы мылись в горячем источнике.

– Так мило с твоей стороны, что ты рассказала ему обо мне, – самодовольно ответил Байрон, наклоняясь вперед и опираясь о мою спину. – Ты ему про все рассказала? Рассказала, что я заставлял тебя чувствовать? У него вряд ли так получится.

– Я сказала ему о том, какой ты слабак, что в большинстве случаев даже не мог ударить меня самостоятельно, – сказала я, пытаясь снова переключить его внимание на себя.

Кончик лезвия впился мне в горло, и взгляд Калдриса замер, когда появилась кровь.

– Я вижу, он не сделал ничего, чтобы ты научилась прилично себя вести, – пожаловался Байрон.

– Ему нравится, когда я пронзаю некоторых кинжалом. Можешь считать это недостатком характера, – сказала я, ухмыляясь, несмотря на то, что моя смерть уже смотрела мне прямо в лицо.

Даже Калдрис остановил свой натиск, а это значит, что он точно знал: Байрон очень быстро сможет провести лезвием по моему горлу. Знал, что даже он не успеет преодолеть это расстояние, чтобы вовремя добраться до меня.

– Она же просто половина, – сказал Калдрис, скорчив одну из своих фирменных ухмылок. – Но приятно, что ты думаешь, будто ее душа достаточно сильна, чтобы сформировать Завесу. Последний мужчина, который отдал свою жизнь за Завесу, был богом. Но будь уверен, она сделает свое дело.

Я дернулась, пытаясь вырваться из хватки Байрона, точно зная, что делает Калдрис. Были его слова правдой или нет, я не позволю ему отдать свою жизнь сейчас, когда чувствую, как катится от границы зловещая энергия. Плотью я уже чувствовала: что бы ни произошло, когда я пересеку этот барьер, это будет ужасно. Эта судьба будет хуже самой смерти – все, как обещал Бранн.

– Не слушай его. Он просто играет с тобой, – сказала я.

– Возможно, но Завеса, созданная из его души, стала бы прекрасным трофеем, и тогда ты бы осталась жить. Правда, без половины, – сказал он, почти не оставляя сомнений относительно того, где именно я окажусь.

– И все равно я бы предпочла смерть.

– Брось мечи, – прозвучал у меня над головой приказ Байрона Калдрису.

Моя половина бросила свои мечи на землю. Он даже не вздрогнул, когда к нему подошли двое мужчин. Калдрис выдержал мой взгляд, когда вытянул перед собой руки и, морщась от боли, позволил им сковать запястья железом. Кожа под оковами зашипела, и он чуть не упал на колени, поскольку их сила ослабила его.

Кандалы были соединены цепью, которая слегка раскачивалась, пока он стоял.

– А теперь отпусти ее.

– Не делай этого. Я готова умереть, – сказала я.

– Если уйдешь ты, уйду и я, – ответил он, слегка улыбаясь.

Стражи подвели его ближе к границе, пока он не встал рядом со мной, но все равно оставался вне досягаемости. Байрон развернул меня лицом к себе, наблюдая, как Страж Тумана ставит Калдриса на колени в песок.

– Остановись, – приказала я, поморщившись, когда мой протест так и не был услышан.

Одна из ведьм подошла к воде у границы, выпевая заклинания. Воды океана отступили от моих ног, втянутые в водоворот, который создал стену из морской воды.

– O’ dromneacht en farroile, – сказала она, поднимая руку, которая лежала на бедре. – Go ti en sparath thas.

Страж прижал к горлу Калдриса клинок, готовясь сделать то, что должен.

– Нет! – вырвался из меня резкий крик.

Он эхом пролетел над нами, расколовшись о стену воды, над созданием которой работала ведьма. Она влетела в стену, та опала и отступила обратно в океан, как лопнувший пузырь.

Время остановилось, когда ведьма пробила стену и тоже упала в океан. Глубина была небольшой, и она, приземлившись, ударилась головой о песок. Опустилась тьма, прорвавшись сквозь сумерки с силой полуночного неба.

Я повернула голову, не обращая внимания на пылающую огнем рану, прочерченную лезвием по моему горлу, и обеими руками схватила руку Байрона. Оттолкнув клинок от шеи, я развернулась и ударила его локтем в бок, высвобождаясь из его хватки. В тот же момент на ноги вскочил Калдрис, ударив скованными руками по лицу первого Стража и обезоружив его с такой грацией, от которой у меня перехватило дыхание.

Он бросил мне вырванный у стражника меч, не остановившись посмотреть, поймаю ли я его, и переключил внимание на другого Стража Тумана. Я снова развернулась и поймала меч в воздухе. Обхватив пальцами рукоять, я взмахнула мечом. Лорд Байрон в ужасе уставился на меня, когда я повернулась к нему лицом и увидела, что на его бледной коже что-то сияет. Это был свет – свет миллиона мерцающих звезд вспыхнул на его плоти, когда я полоснула ему мечом по шее. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но так и не смог произнести ни слова.

Край клинка глубоко вонзился ему в горло. Лицо и грудь мне забрызгало кровью, и я закрыла глаза. Но и у меня огнем вспыхнула боль, освещая изнутри. Плечи ссутулились, когда я отступила на два шага назад и согнулась пополам, наблюдая, как выпадает из руки Байрона рукоять кинжала. Глаза у него лихорадочно блестели, а рот приоткрылся от шока, когда он поднес обе руки к горлу и попытался сдержать поток крови, хлещущей из разреза на шее. Она окрасила ему кожу и тяжелой струей пролилась сквозь пальцы на запястья.

Рукоять его кинжала обожгла мне руку, когда я схватилась за нее, осторожно вытаскивая из собственного живота и бросая на землю. Время замедлилось, зрение затуманилось. Я покачнулась, но сумела удержаться на ногах достаточно долго, чтобы увидеть, как на землю передо мной рухнул Байрон. Его пустые, невидящие глаза смотрели в дождливое ночное небо, на меня давила Пустота.