Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 73)

– Вот черт, – сказал Холт, подходя и хватая Фэллон.

Он оттащил ее и Имельду подальше от разворачивающейся схватки, когда золотые нити обернулись вокруг талии моего скелета, временно скрепляя его тело.

– Ч-что э-это? – заикаясь, спросил Октавиан, глядя на Калдриса.

– Никогда раньше не видел такого, – пробормотала моя половина, скривив губы в задумчивости.

Скелет бросился вперед, и меч Октавиана снова пронзил его торс, но скелет упорно продолжал цепляться пальцами за грудь фейра. Костяшки пальцев вцепились в кожу доспехов, проникая все глубже, пока не вонзились в плоть. Они оба рухнули на землю, мой скелет приземлился сверху, пока Октавиан изо всех сил пытался вытащить свой меч из груды костей, в которые попал как в ловушку.

Ко мне подошел Фенрир, и я положила свободную руку ему на голову, запустив пальцы в мех волка и на мгновение поймав умиротворение. Он сделал шаг вперед вместе со мной, двигаясь в тандеме с Люпой [4], волчицей. Они одновременно схватили его за запястья, не позволяя двигаться. Клыки прорвали кожу, глубоко впиваясь в плоть под вопли несчастного фейра.

Я шагнула к ним, склонилась над Октавианом и посмотрела в его испуганное лицо.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что тебе нравится, как члены королевской семьи пускают кровь? – спросила я, наблюдая, как скелет изо всех сил пытается пробить ребра, защищающие сердце Октавиана.

Отвернувшись, я оставила их сражаться, уверенная, что мой скелет не остановится, пока не доставит мне то, что я просила.

Я вернулась к Калдрису, позволила моей кровожадной половине наклониться и коснуться губами моих губ.

– Калдрис! Она убьет тебя за это! – выкрикнул у нас за спиной Октавиан.

Хрустнули кости, и я повернулась к ним лицом. Скелет наконец добрался до кожи на груди Октавиана, прорвал ее, схватил вторую реберную кость и, вырвав, отбросил в сторону, чтобы добраться до спрятанного в груди сердца.

– Ага, убила бы. Но, понимаешь ли, братец, я ведь не имею никакого отношения к твоей смерти. Ты просто разозлил не ту женщину, – сказал Калдрис, усмехнувшись, когда по поляне разнесся стук бьющегося сердца.

Мой скелет поднялся, в его руках пока еще билось сердце, которое он нес мне. А по костям струилась кровь растерзанного фейра.

Октавиан еще смотрел, но, когда я взяла сердце в свои ладони, его глаза уже остекленели. Обхватив сердце пальцами, я смотрела, как по его поверхности растекается иней. Как он проникает в плоть, схватывает ее морозом, и сердце наконец полностью замирает.

Как только я убедилась, что оно промерзло насквозь, я развела руки и позволила ему упасть. Оно падало словно в замедленном темпе и, коснувшись земли, разбилось у моих ног на тысячи красных осколков, ярко сверкавших на снегу.

Я почувствовала тот момент, когда душа Октавиана покинула тело и отправилась бродить, пока он не найдет свой путь в Пустоту.

Калдрис обнял меня рукой за плечи, прижал к себе, и я вздохнула с облегчением.

По крайней мере, эту проблему мы решили.

– Чего еще изволит моя госпожа? – баритоном спросил скелет, повернув голову так, что лицо оказалось над спиной.

В панике я взвизгнула, выбросив вперед руки. Нити слетели с моих пальцев и освободили туловище, позволив костям снова рухнуть серой кучей, когда на него перестала действовать оживившая его сила. Я смотрела на него, ожидая, поднимется ли он снова, но ничего не произошло. У меня в руках больше не было золотой нити, которую я использовала, чтобы реанимировать его.

Калдрис поднял бровь и повернулся, чтобы посмотреть на меня пытливым взглядом. Настал момент расплаты.

– Что ж, это было ново.

36

Черт.

Кэлум уставился на меня, проводя языком по нижней стороне верхних зубов. Он не сводил с меня глаз в ожидании момента, когда я открою рот и дам ему ответы, которые требовал его блестящий темный взгляд.

– Эстрелла… – сказал он, и голос его тут же затих.

Когда я услышала свое настоящее имя, сорвавшееся с его губ с таким раздражением в голосе, я почувствовала, как внутри у меня все сжалось. Не от желания или другого чувства, хотя бы чем-то похожего на него, а от осознания, что я накликала себе на задницу проблем.

Чертовски много проблем.

– Кэлум, – пробормотала я, сохраняя мягкий тон и делая шаг назад.

Я посмотрела туда, где всего несколько минут назад стояли Фэллон и Имельда, и обнаружила, что их там нет. Даже Холт и остальные всадники отступили в сторону лагеря, где стояли палатки для меченых. Стараясь сделаться незаметными, отойти на второй план, как будто их тут и не было.

– Может, потрудишься объяснить своей половине, что это была за хрень? – спросил он, глядя вниз, туда, где мои руки были прижаты к бокам.

Я сжала пальцы, проследив за его взглядом, который уставился на темные кончики моих пальцев и ногтей, которые, казалось, с каждым днем становились все острее.

Сглотнув, я снова взглянула на него. Он изогнул бровь, наблюдая за мной, ожидая моего ответа.

– Нет, наверное, не получится, – ответила я, улыбаясь, чтобы смягчить удар.

Он стиснул челюсти, скрипнув зубами, и сделал шаг ко мне. Я медленно отступила назад, едва успевая уклоняться от его преследования. Мы обошли костер, и я оглянулась через плечо, чтобы встретить уклончивый взгляд Холта, когда он выглянул из тени. Взгляд, полный осуждения за те секреты, которые я решила скрыть от своей половины. Но Калдрис вряд ли имел право жаловаться, зная, что он поступал гораздо хуже.

– Почему это выглядело так, как будто ты играла скелетом, как марионеткой на веревочке? – спросил он, сжимая мою руку в своей. Он притянул меня к своему телу, направляя по краю кострища так, что пламя едва не коснулось моего плаща.

Калдрис уставился на мою руку, переворачивая ее и изучая, как будто мои ладони могли дать ему ответы, которые он хотел получить.

– Да, я вижу нити, – призналась я.

Брови у него нахмурились.

– Как ту, что ты представляешь между нами? – спросил он, наблюдая, как я подняла другую руку.

Я погладила нить, существовавшую между нами, и резко дернула за нее в подтверждение. Его рот на мгновение приоткрылся, и по телу прокатилась волна потрясения.

– Не думаю, что я это представляю, – сказала я, отходя от него. – Думаю, они существуют на самом деле. Я просто могу их видеть, а другие нет.

Я опустила руку ниже к земле, остановив ее над поверхностью снега на том уровне, чтобы я могла водить пальцами по истертым краям нитей. Я тянула их вверх, поглаживая по поверхности и поощряя их рост. Медленно поднявшись на ноги и потянув эти нити-ростки за собой, я схватила руку Калдриса и коснулась ими его кожи.

Он не отреагировал. Не было никаких признаков, что он чувствовал, как они щекочут его кожу, когда я двигала ими.

– Ты правда их не чувствуешь? – спросила я, позволяя струящемуся от них холоду омывать мою кожу.

Я вложила этот холод в его открытую ладонь, наблюдая, как мороз танцует на его руке. Он скользнул к его запястью, покрыв изморозью. Так проявлялись первые следы холода на оконном стекле у меня в спальне. Я шевельнула пальцами, наблюдая, как вверх по инею скользнуло изображение змеи и показало ему язык.

Прижав ладонь к его предплечью, я зачарованно смотрела, как змея скользит, переползая с его кожи на мою, как становится тверже и растет, пока наконец белое существо не обрело плотность настоящей змеи, которая ползла, обвиваясь вокруг моей руки, прижимаясь, стараясь угнездиться у меня под плащом для тепла.

– Никогда не слышал о таком, – сказал он, сглотнув.

Оторвав взгляд от змеи, он посмотрел на меня через плечо. Я повернулась, потому что заметила, как к нам приближается Холт. Он смотрел на змею, созданную из снега и льда, а я опустилась на землю, наблюдая, как она снова растворяется в снегу и полностью исчезает, прекратив свое существование.

– А с чем-нибудь еще можешь так сделать? Кроме мертвых и зимы? Может, какие-то другие нити, которые стали тебе доступны, помимо сил, исходящих от Виникулума? – спросил он, нахмурив брови.

– Да я про это и не думала. Не искала, – призналась я, потому что раньше он говорил мне игнорировать ту часть меня, исследовать которую было слишком опасно.

Ту часть меня, контролировать которую было невозможно и которая выпустила что-то вроде монстра.

– Попробуй сейчас. Я оттащу тебя назад, если ты забредешь слишком далеко в темноту, мин астерен, – мягко сказал Кэлум, снова беря мою руку в свою.

Я сжала его руку в ответ, кивнула и позволила своим глазам на мгновение закрыться, отстраняясь и от него, и от Холта, наблюдающего за мной с устрашающим молчанием.

Я подозревала, что он знает больше, чем ему хотелось признать.

Открыв глаза, я обратила взор на луну и звезды на небе – мерцание огней, прорывавшихся сквозь полную тьму. Подняв руки, я ждала, когда появятся золотые нити.

Они падали с луны, свисали со звезд и тянулись ко мне, как тянутся к земле нитки, свисающие с подола платья. Я собирала их, наматывала на пальцы и ладони, пока у меня в руках не оказался золотой шар.

Закрыв глаза, я согнула пальцы в кулак, сжимая нити. Когда снова открыла глаза, я увидела, как тускнеет свет луны, исчезая за внезапно образовавшимися облаками. На поляну опустилась тьма, оставив нас в пустоте естественного света. Только огонь по бокам осветил шок, отразившийся на лице Калдриса, когда его глаза встретились с моими.