Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 70)
Октавиан провел большим пальцем по ране на лбу, нанесенной Имельдой, и перевел взгляд с Фэллон на меня.
Фэллон тоже прикрылась плащом, как и я, и мы выглядели почти одинаково, хотя у нее не было метки фейри, которую надо было прятать.
На мгновение в выражении лица Имельды что-то мелькнуло, и я уже не в первый раз задалась вопросом, что же случилось с остальными Лунными Ведьмами. Она была единственной, которую я увидела в Сопротивлении за проведенное там время. Но я знала, что большая часть этого клана перешла за сторону Завесы, которую они же и создали.
– Я именно там, где мне всегда суждено было быть, – просто ответила она.
Октавиан раздраженно хмыкнул и снова повернулся туда, где со скучающим выражением лица стоял Калдрис.
– Мы можем продолжить наше путешествие, Октавиан? Ты уже наверняка увидел все, что надо, и понимаешь, как мы сильно стремимся вернуться в Альвхейм, – сказала моя половина, тщательно подобрав слова, чтобы избежать откровенной лжи.
– Так где же тогда наша драгоценная принцесса? – спросил Октавиан, оглядывая нас.
Он протянул руку и сдернул капюшон с головы Фэллон, открыв ее лицо. Она медленно подняла глаза от земли и встретилась с ним взглядом. У меня перехватило дыхание, когда я почувствовала намерение, скрытое за ее смелостью. Фэллон была вполне способна съежиться до минимума – слиться с фоном и почти исчезнуть в толпе. За то короткое время, что мы провели вместе, я видела, что она часто использует эти навыки. Как будто умела ускользнуть и скрыться среди теней.
Она бросила ему вызов, потому что хотела и потому что знала, что я не смогу долго оставаться маленькой. Я не хотела, чтобы меня загнали в угол и оставили там чахнуть навечно. И чем дольше мы будем находиться в компании Октавиана, тем больше я буду привлекать к себе его внимание. Достаточно ляпнуть что-нибудь не то, чтобы обратить на себя его пристальный взгляд.
Если бы и она, и Имельда бросили ему вызов, мне было бы легче слиться с ними.
– Одна из этих двух, – сказал Калдрис, нетерпеливо махнув рукой в нашу сторону, где мы с Фэллон стояли по бокам от Имельды. – Ведьма точно не знает, поэтому я захватил обеих. Одобряешь? Мне бы хотелось, чтобы посыльный Маб оценил мои усилия.
Октавиан оторвал взгляд от вызывающего взгляда Фэллон, отступил в сторону и осторожно прошел мимо Имельды, не касаясь ее. Он протянул обе руки, стянув капюшон с моей головы, и я подняла глаза, чтобы посмотреть на него так же, как Фэллон.
Он внимательно изучал меня, и его зеленые глаза, напоминавшие цвет листвы, перед тем как она начнет желтеть, блуждали у меня по лицу. Он поднял руку и взял меня за подбородок, чтобы приподнять его выше, а потом еще раз взглянул на Фэллон.
– Они могут быть сестрами, – сказал он, скривив губы, как будто его очень не устраивало, что мы похожи.
– Должна ли я напомнить тебе, что, кем бы ни была дочь Маб, она перевоплощалась раз двенадцать-тринадцать с момента ее первоначальной жизни и может выглядеть как кто угодно? То, что в этой жизни девочки оказались похожи, получилось совершенно случайно, потому что сосуды, в которых они сейчас обитают, созданы вовсе не Маб. Ей принадлежит только их душа, – поправила Имельда, тяжело вздохнув.
Ее разочарование, казалось, росло, словно подтверждая, что она нисколько не сомневалась в том, что сказала чуть раньше. Октавиан точно не был светочем разума.
– Я знаю это, – сказал он, покраснев от гнева, повернулся к нам спиной и в смущении пошел к лошадям. – Собирайтесь. Выезжаем через час.
34
– Ты едешь со мной, – сказал Холт Имельде, крепко ухватив ее за предплечье и уводя от толпы.
Охотники закончили паковать палатки и погрузили меченых на телеги, чтобы им не пришлось идти пешком. Да им бы и не позволили в присутствии Октавиана в любом случае. Даже Имельда, Фэллон и я получат сопровождающих.
Холт поднял Имельду за талию и посадил на своего костяного скакуна, пока она волком смотрела на него с земли.
– Я вполне способна сама сесть на лошадь, всадник, – сказала она, скривив губы в рычании.
– Хотел бы я посмотреть, как ты дотянешься до стремян, ведьма, – ответил Холт.
Он демонстративно вставил одну ногу в стремя, приподнялся, немного сдвинувшись к задней части седла, и прижался пахом к ее ягодицам – ближе, чем было необходимо. Она на мгновение застыла.
– Я предупреждал тебя, что ты его почувствуешь, – добавил он со смешком, обхватив ее одной рукой и берясь за поводья.
– Скот, – коротко прокомментировала Имельда, и ее тон снова сменился на притворно равнодушный, но я все равно видела, как румянец заливает ей шею.
– Сегодня ты едешь с Фэллон, – сказал Калдрис Арамису.
Тот вздохнул с облегчением и выглядел при этом так, будто мог бы запросто заколоть себя, если бы ему пришлось ехать со мной. Я мило улыбнулась ему, наклонив голову, чтобы помахать на прощание, когда Калдрис зашагал к Азре, не сказав мне ни слова. Следуя за ним, я позволила ему посадить меня в седло и окунулась в ощущение его тепла у себя на позвоночнике. Всего на мгновение он прижался ближе, чем было необходимо, и по нашей связи растеклось удовлетворение от того, что мы воссоединились физически – даже всего на несколько драгоценных вздохов.
Он быстро выпрямился, но, независимо от его намерений, седло для нас двоих было тесновато, и мне пришлось прижаться ягодицами к его бедрам. Мне это нравилось. Примиряя меня с действительностью, Имельда извивалась от дискомфорта. Она бы тоже могла получить немного удовольствия, если бы просто перестала отрицать то, что назревало между ней и предводителем Дикой Охоты.
Фэллон уселась рядом с Арамисом, и ее глаза расширились, когда она на мгновение встретилась с моими. Он неловко заерзал, пытаясь создать дистанцию между ними, как будто она могла укусить его, если он к ней прикоснется. Я не знала, почему Арамис боялся. Возможно, из-за меня он решил, что не стоит доверять никому, кто имел ко мне хоть какое-то отношение. А может, это было больше связано с тем, что Фэллон могла оказаться дочерью королевы Воздуха и Тьмы. Я искренне надеялась, что он боится меня, но подозревала, что гнев Маб уж точно более страшен, чем мой.
Мне надо поработать над этим.
Дикая Охота двинулась в путь, и Калдрис дал Азре шенкеля, направляя его вперед. Кругом было тихо, и мы общались гораздо меньше, чем накануне. Напряжение из-за того, кем я могу оказаться, сильно давило на нас с тех самых пор, как на руке у меня зажглась луна. Но сейчас присутствовало что-то новое.
Это было ужасающее молчание, которое висело между нами по необходимости. Слишком хорошо понимая, что за каждым шагом Калдриса, вероятно, внимательно наблюдают, я все равно не могла удержаться, чтобы не наклониться и не упасть к нему в объятия. Я боролась с этим желанием, зная, что, если мы будем вести себя как близкие люди, это не пойдет мне на пользу.
– Почему эти двое и ведьма едут не в телегах? – спросил Октавиан, направляя свою лошадь так, чтобы она шла бок о бок с Азрой.
Он поехал рядом с нами, настолько близко, что моя нога почти касалась бока его лошади. Я чувствовала его тяжелый взгляд на своей щеке, обращенной к нему и не прикрытой плащом.
– Люди с метками не очень-то их жалуют, – просто ответил Калдрис, не удосужившись даже повернуться к своему собеседнику и счесть его достойным своего внимания, пока они ехали рядом.
– С каких это пор нас волнует мнение черни, брат? – спросил Октавиан, рассмеявшись.
Его смех резал мне уши. Я повела плечами, пытаясь сильнее натянуть капюшон, чтобы скрыть и свое лицо, и гневную гримасу, возникшую в ответ на такое неприкрытое самодовольство и классовое превосходство. Я всегда была чернью, и до самой смерти часть меня будет цепляться за это воспоминание.
– Меня и не волнует. А вот что меня действительно волнует, так это необходимость обеспечить безопасность дочери Маб. Меченые уже пытались навредить одной из них. И я не собираюсь нести ответственность за страдания принцессы двора Теней после всего того, что ей уже довелось вытерпеть, просто находясь по эту сторону Завесы на протяжении веков, – сказал Калдрис, подтянув поводья обеими руками.
Это движение еще больше погрузило меня в его объятия, будто он пытался утешить меня из-за того, что ему пришлось напомнить, насколько далеко были готовы зайти эти люди, чтобы избавить мир от меня.
Даже мой брат был готов это сделать.
Эти слова возникли у меня в голове непрошеным воспоминанием, взорвавшись внутри и вырвавшись изо рта судорожным вздохом. В своем последнем признании перед тем, как попытался вонзить мне в сердце нож, он дал мне ответ, но не назвал имени того, от кого ему нужно было уберечь меня.
Руки Калдриса сжались вокруг меня, когда он ощутил мою боль и панику, которые охватили меня на глазах у всех. Я уже подумала, что мне придется выдать одну правду, чтобы заплатить за другую – ту, которую я хотела скрыть, но я подозревала, что магия Имельды не так уж проста.
Я осознала правду, которой уже владела, и долг был выплачен. Магия довольно кружилась у меня по коже и, охраняя мою тайну, плотно прижималась к метке, цепляясь за нее с упорством отчаявшегося любовника.
– Принцесса двора Теней, – пробормотал Октавиан, глядя вдаль, пока я наблюдала за ним краем глаза. – Она так давно отсутствует. Иногда я даже забываю, что именно она будет единственной наследницей Маб.