Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 67)

32

– Если у всякой магии есть цена, каким образом ее платят ведьмы? – спросила я, отказываясь поднимать руки, чтобы поиграть с зимней бурей, созданной Калдрисом и кружащей у него на ладонях.

Он вздохнул, склонив голову набок, и щелкнул пальцами. Буря растворилась в воздухе, и я поняла, насколько потеряла чувствительность к виду таких демонстраций. То, что казалось мне невозможным всего несколько недель назад, теперь стало обыденным и почти не впечатляло по сравнению с той великой магией, которую, как я видела, он иногда творил.

– Они используют природу вокруг себя, особенно стихию или физическое тело того самого существа, из которого черпают силу. В случае с Имельдой днем ее сила очень ограниченна, потому что извлечь магию из чего-то, что ты не видишь, гораздо труднее. Но ночью она довольно легко получает магию.

– Но какова плата за это? – снова спросила я.

Она привязала нас с Фэллон друг к другу клятвой крови, и эта магия стоила очень дорого. Мы поклялись соблюдать ее, иначе нам придется столкнуться с последствиями предательства.

– Вся магия конечна. Если бы Лунные Ведьмы просто брали, брали и брали магию у Луны, не отдавая ничего взамен, сила внутри нее в конце концов бы ослабла. Если они ничего не будут давать взамен – платить цену, то та самая магия, на которую они полагаются, в конце концов истощится, а они этого не хотят, – объяснил он, шагая рядом со мной.

Я следила за ним краем глаза, и что-то в его расслабленной позе и легкой ухмылке заставило волоски у меня на руках подняться дыбом.

– И что же они отдают? – спросила я.

Я не видела, чтобы Имельда что-то отдавала в те редкие моменты, когда бормотала заклинание. Она делала это нечасто, используя свою магию экономно и только тогда, когда это было необходимо. Она спокойно отправилась в путешествие с Дикой Охотой, а это значит, что большинство ее потребностей были удовлетворены, даже если ей и хотелось пронзить сердце Охотника кинжалом каждый раз, когда он не так смотрел на нее.

– Зависит от заклинания. Насколько я понимаю, магия ведьм больше похожа на сделки по обмену. Жизнь за жизнь, око за око. И кому-то придется за это платить. При идеальном раскладе ведьма может заставить своего врага заплатить за магию. Поэтому Имельда редко использует ее – только для собственной защиты. Затем в конце жизни ведьмы ее душа возвращается в тот самый источник силы, из которого она вышла. И это дает силу следующему поколению ведьм, – объяснял он, медленно кружась у меня за спиной. Я не повернулась, позволив ему завершить свое вращение и появиться рядом с мной с другого бока.

– Когда она показала метку на моей руке, чем ей пришлось пожертвовать? – спросила я.

– Ей – ничем. За это заплатила ты, – сказал Калдрис, взглянув на ожог у меня на руке.

Я вспомнила жгучую боль и то, как мне хотелось заплакать, когда я видела свою шипящую плоть. Я кивнула и провела пальцами по метке.

У фейри цена была другой: истощение и риск чрезмерного использования магии в ткани вселенной. Мне даже думать не хотелось о том, что произойдет, если я извлеку слишком много энергии до того, как буду готова.

Сожжет ли она меня изнутри, обуглив душу, как магия Имельды обуглила плоть?

Я сглотнула и помотала головой, отгоняя эту мысль. Калдрис продолжал неторопливо ходить вокруг, останавливаясь передо мной и глядя в глаза.

– Готова начать?

Я кивнула и вытянула руки перед собой, сложила лодочкой и подняла к небу, затем глубоко вздохнула и встретилась с его пытливым взглядом.

– Хорошо, – буркнул он, медленно кивая.

Он переместился слишком быстро, дернув рукой так внезапно, что я едва успела отклониться от снежка, летевшего прямо мне в лицо. Снежок ударил меня в шею сбоку, снег скользнул вниз и застрял в вороте рубашки.

– Да ты что? Сбрендил? – задохнулась я, хватаясь за воротник туники и тряся им, пока из-под нее не выпал снег, прокатившись у меня по животу полосой ледяного огня.

– На медленные методы ты не реагируешь, так что будем переходить на новый уровень, – сказал он, сложив ладони в чашу и поднимая их к небу.

Буря, собравшаяся в его руке, нарастала, набирая обороты с каждым движением его пальцев, которые втягивали в нее все больше силы.

– Не смей, черт возьми, – сказала я, делая шаг назад, пока он формировал еще один снежный ком.

Его пальцы продолжали трудиться над комом, превращая его в ледяное ядро, и мои глаза расширились от ужаса.

– Кэлум…

Он швырнул ядро в меня, и теперь оно летело ко мне, вращаясь в воздухе по спирали. Я пригнулась, и мне удалось избежать удара. Почти сразу за первым полетело второе, и у меня не было времени даже подумать о том, чтобы зачерпнуть силу у него через Виникулум.

– Так и будешь всю жизнь уворачиваться и прятаться, когда Маб и ее союзники придут за нами? – спросил Калдрис, когда я метнулась в сторону, чтобы спрятаться за одним из деревьев, окружающих нашу маленькую полянку.

Я вжалась спиной в ствол и тяжело дышала. Так бояться нескольких ледяных шаров казалось нелепым, но в его намерениях сквозило и что-то другое. Он что-то задумал, и я чувствовала это через связь.

Калдрису надоело играть в игры, и, если я в самое ближайшее время не соображу, что делать, он найдет другие способы заставить меня использовать его силу.

– Я считал тебя намного смелее, – размышлял он вслух, чертовски хорошо понимая, как эти слова заденут мою гордость и желание быть независимой.

Я не хотела прятаться за ним и его людьми, скрываясь в тени, пока он борется за нашу свободу.

– Я думал, ты хочешь встать рядом со мной как равная, разве не так, мин астерен?

В голосе у него зазвучали дразнящие нотки, когда я слегка оттолкнулась от скрывавшего меня ствола. Сжав кулаки, я вытянула руки перед собой и посмотрела на них сверху вниз. Желая, чтобы пошел снег, взывая к холоду, пытаясь погрузиться в золотую нить, что связывала нас.

Резко дернув за нее, я усмехнулась, когда почувствовала, как Калдрис споткнулся, но этого было мало. Я не могла притянуть к себе его магию, пока он использовал ее, потому что единственный путь нашего взаимодействия по связи был заблокирован его властью над ней.

Я взглянула на ледяные капли, слезами свисающие с ветвей дерева, чувствуя, как стучат с другой стороны ствола снежки, которыми швырял в меня Калдрис. Их количество быстро росло, и, когда я выглядывала из-за ствола, сила ударов увеличивалась. Ледяные ядра становились все крупнее, и глаза у него сверкали ледяным блеском, когда он поднимал ставки.

Ему надоело ждать, пока я начну использовать магию и управлять ею, держа под контролем.

Коснувшись голым пальцем одной из ледяных капель, я позволила холоду проникнуть ко мне в кожу. Вокруг пальца образовался золотистый ореол из потрепанных нитей, слабее того, что я ощущала от связи, как будто он выцвел и его образ исходил только от Калдриса.

Но он никогда мне не говорил, что может видеть эти нити.

Поглаживая их, я торопливо наматывала нити на палец, позволяя холоду проникнуть в меня еще глубже. По венам у меня разливался лед, когда нити тянулись все выше, обвивая мне руку и предплечье, цепляясь за меня, пока я кормила их ограниченной силой, исходящей от связи с Калдрисом.

Я почувствовала его ухмылку, когда он понял, что я делаю, поскольку чувствовал, что теперь я использую больше силы, чем могла раньше.

– Ты собираешься выйти и поиграть со мной, детка? – спросил он.

Я услышала, как тихо хрустит снег под его тяжелыми шагами. Он подошел ближе, обогнув дерево с другой стороны, пока я старалась уменьшиться в размерах и ускользнуть прочь.

– Зависит от того, что ты называешь игрой, – сказала я, подкрадываясь к нему сзади.

Я двигалась тихо, ступая по снегу легко и беззвучно, потому что была меньше.

Крепче обвив золотые усики вокруг руки, я сосредоточилась на пятне снега, на которое он должен был наступить, сделав следующий шаг. Опустив руку на землю рядом со своими ногами, я коснулась ладонью снега и призвала в нее холод, направляя лед из дерева в золотые нити и распределяя их по земле.

Пальцы у меня схватило морозом, черные кончики покрылись инеем, он стекал у меня по коже, но я почему-то не чувствовала жжения холода, которым должен был сопровождаться его поток. Когда снег под ногами Калдриса превратился в лед и он развернулся, чтобы посмотреть на меня, ноги у него разъехались. Я вытянула другую руку, согнула ладонь, как будто приглашая холод к себе, и по поляне пронесся холодный зимний вихрь. Он ударил Калдриса под колени, и я дернула ладонь на себя. Не удержавшись на ногах, он упал и ударился о лед, который завибрировал под его телом, и я убрала руку, выпрямившись в полный рост.

– Ты это имел в виду? – спросила я, глядя на него сверху вниз.

Он лишь ухмыльнулся мне в ответ, затем вскочил на ноги и снова чуть не упал, поскользнувшись, но сумел удержать равновесие. А я опять метнулась за дерево.

Он погнался за мной, а я, обняв рукой ствол дерева, скользнула по созданному мной льду, используя его для набора скорости. Оглянувшись через плечо, я поработала ладонью, чтобы создать снежок, который бросила ему в лицо, когда он бежал за мной.

Я попала ему прямо в нос, и глаза у него комично расширились, когда он рассмеялся и собрал с лица снег, чтобы метнуть его обратно в меня.