Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 66)

Я перевернула руку, глядя на белую слезинку, образовавшуюся на кончике моего пальца. Знак сиял ярким, как у луны, светом, как если бы мог уловить надежду, которая звенела правдой в ночи, и запечатлеть ее у меня на коже.

– У всякой магии есть цена, – сказала Имельда, взглянув прямо мне в глаза, когда я оторвала взгляд от метки.

– И сколько же это будет стоить? – спросила я, глядя на метку.

– Не узнаешь, пока не заплатишь, – ответила она, протягивая руку, чтобы взять мой палец.

Она взяла за палец и Фэллон и теперь держала два зеркальных изображения рядом, и в этот момент я услышала топот бешеного галопа за спиной.

– Вы будете защищать друг друга. Иногда это будет приносить вам пользу, а иногда придется за это расплачиваться. Но вы будете стоять рядом, плечом к плечу, чтобы встретить то, что грядет, как и должно было быть всегда.

– Но ты же не знаешь, кто или что есть одна из нас, – возразила Фэллон, глядя на меня.

Она почувствовала ко мне то же самое притяжение, что и я к ней, и метка у меня на пальце ничего не изменила. В любом случае, с меткой или без, я бы не смогла бросить ее.

– Не знаю. Зато знаю, что вы обе будете иметь вес в грядущем. Опекуны не поместили бы вас в одно тайное убежище, если бы вы не знали друг друга. А во всем, что они делают, есть логика, даже если кажется, что это идет вразрез с целью их жизни, – сказала она, потрепав меня по щеке. – Брандер сделал то, что счел на тот момент правильным.

– Что вы тут, черт возьми, задумали? – гневно спросил Калдрис, спешиваясь с Азры и вставая между Имельдой и мной.

Он разорвал контакт между ее и моей кожей, взял мой палец в свои руки и провел по новой метке, будто мог срезать ее.

– Мы поклялись вместе противостоять тому, что грядет. Мы будем защищать друг друга, – ответила Фэллон, высоко подняв подбородок.

Она смотрела на бога Мертвых, как будто ей совсем не нужно было его бояться, и я полагала, что так и было. Я бы ни за что не позволила ему причинить ей боль.

Она тоже была моей, как и он, хотя и совершенно по-другому. Сестры, объединенные магией, которая нас связала.

– А рассказала ли вам ведьма, что произойдет, если одна из вас не сможет защитить другую? Если возникнут обстоятельства, на которые вы будете не в состоянии повлиять, и одна из вас окажется перед выбором – бежать или погибнуть? – вопрошал он, пронзая Имельду взглядом, настолько сильным, что даже мне захотелось отпрянуть.

– Цена за нарушение вашей клятвы – смерть, – сказала Имельда, выдержав его взгляд, чтобы потом на короткое время повернуться к каждой из нас. – Но пока у вас будет намерение соблюдать клятву крови, магия не потребует такой платы.

– Вопросы жизни и смерти редко бывают черно-белыми. Иногда они требуют жесткого выбора и исключений из подобных обещаний. Твоя магия не признает обстоятельств, Имельда, – сказал он, обратив на меня полный ярости взгляд. – Что, если она – дочь Маб? Ты только что подвергла себя риску из-за какой-то ерунды.

– Защищать друга – это не ерунда, – сказала я, вызывающе вздернув подбородок, и выдернула руку из его хватки. – Если ты действительно так считаешь, то мне жаль тебя, жаль жизни, которые ты прожил, если так охотно можешь пожертвовать тем, кого любишь, ради собственного спасения.

– Я не жертвую, – сказал он, понизив тон. – Но я бы пожертвовал всеми, кого когда-либо встречал в этих жизнях, чтобы спасти тебя. То, что ты сделала, это глупый и напрасный риск.

– А что, если это я – дочь Маб? Ведь мы все считаем, что такое возможно, разве нет? – спросила я, с вызовом глядя на него. – Если я – дочь Маб, думаю, мне было бы полезно иметь как можно больше союзников вне ее влияния. Кем бы ни была Фэллон, возможно, она призвана помочь мне справиться с последствиями, если Маб вдруг окажется моей матерью.

– Она не твоя мать, – прорычал он, и от ярости, прозвучавшей в его голосе, у меня перехватило дыхание. – Никогда больше так не говори.

– Откуда ты можешь это знать? Даже ты стал держаться от меня на расстоянии, когда я начала проявлять признаки ее силы. Ты не хуже других знаешь, что сходство неоспоримо, Кэлум, – сказала я тихо и умолкла.

Выражение муки у него на лице означало прямой отказ принять то, кем я была.

Он не мог этого вынести.

– Я бы знал, если бы в твоих венах текла кровь этой суки. Я бы это почувствовал. Слишком хорошо я знаком со всеми особенностями моей чертовой мачехи, поэтому я бы сразу же узнал, что за чувства внутри у ее дочери, – сказал он, и жестокое выражение его лица заставило меня отступить на шаг назад.

К горлу подступила желчь – горячая, обжигающая.

Она прожигала себе путь вверх, в горло, в рот, пока я сопротивлялась желанию сложиться пополам и извергнуть ее из себя. Он…

О боги.

Имельда наклонила голову вниз, черты лица у нее исказились в гримасе, поскольку она отказывалась встречаться со мной взглядом. Ужас осознания захлестнул меня с головы до ног, когда я увидела, как зажмурился Калдрис. Когда он открыл глаза, в них горело сожаление.

Он сделал шаг ко мне и поморщился, когда я отступила назад, чтобы избежать его.

– Я не это имел в виду, – мягко сказал он. – У меня никогда не было секса с Маб.

– Тогда что именно ты имел в виду? – спросила я, позволяя Фэллон встать рядом со мной.

Она обвила меня руками, прижалась головой к плечу, стараясь хоть немного утешить и смягчить боль, пронизывающую мое тело. Мысль о том, что он мог быть близок с моей матерью, была оглушающей – настолько, что могла легко сломить.

А что еще он мог иметь в виду?

– Я имел в виду тебя. Я знаю, что ты чувствуешь внутри, знаю твои эмоции, знаю твою душу, детка. И знаю ее. Из-за этой прóклятой связи с ней я и ощущаю внутри себя полную путаницу и хаос. Ты совсем не похожа на нее, Эстрелла, слышишь? Ты хорошая, и добрая, и чертовски упрямая, но ты готова перевернуть мир ради тех, кого любишь. Она не способна заботиться ни о ком, кроме себя, – сказал он, и я вздохнула с облегчением.

– Значит, ты никогда не прикасался к Маб и никогда не спал с ней? – спросила я, желая получить прямой ответ на прямой вопрос.

Секс иногда бывает больше, чем просто секс. Мне не хотелось снова становиться жертвой очередной игры слов фейри.

– Напрямую нет, – сказал он.

Он вздохнул, когда я дернулась назад, склонив голову вниз.

– У нее были друзья, которые хотели завести со мной интрижку. Они относятся ко всем ее детям как к своим личным игрушкам. Такой у нее путь, такая жизнь.

– Но ты говорил, что веками хранил целомудрие… – сказала я, и мой голос, дрогнув, затих.

О таком обмане мне вряд ли удастся забыть. Если только он не был сексуальной игрушкой в чужих руках, не желая этого.

Изнасилование сексом не считалось.

Сердце у меня разбилось. Он почувствовал это, склонив голову набок.

– Она использовала свое влияние, чтобы заставить нас участвовать в таких играх, но мы редко были к этому готовы. Я перестал реагировать столетия назад. Они перестали получать удовольствие и в конце концов оставили меня в покое, как только удовлетворили свои потребности. Вот что я имел в виду, когда говорил, что никого не касался. Пожалуйста, поверь мне, – умолял он, делая еще один шаг ко мне.

По щеке у меня скатилась первая теплая слеза, и, когда он протянул руку, чтобы вытереть ее, я не отстранилась.

– Ты всегда хотел, чтобы у меня был выбор, – сказала я, осознав, что связала все факты воедино.

Поняла, что он делал это не по доброй воле, а потому что они заставляли его прикасаться к людям, которых он не хотел, и он знал, как глубока эта боль.

– И он у тебя будет. Всегда, – ответил Калдрис, скользя рукой по моему затылку.

Он прижал меня к своей груди, положив подбородок на мою макушку.

– А как насчет тебя? Что, если Маб снова будет принуждать тебя делать это? Чтобы сделать мне больно? – спросила я, и меня охватил ужас.

Если я окажусь ее дочерью, еще неизвестно, что она сделает со мной. Если она так относилась к своим детям…

– Даже у ее магии есть предел. Она не способна бросить вызов парной связи. Если бы она попыталась заставить меня ответить кому-то после твоего рождения, у нее бы не получилось, и тогда она бы узнала, что ты существуешь. Сейчас она не может заставить меня быть с кем-то, – сказал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. – Но есть причина, по которой она о тебе не знает и не узнает, пока я не стану достаточно силен, чтобы сразиться с ней. Вот почему она никогда не сможет заполучить тебя в свои лапы. Она не сможет заставить тебя прикоснуться к кому-то, как делала это со мной, но все равно сможет использовать твое тело, чтобы наказать меня. Понимаешь, о чем я говорю?

– Она может содрать с меня кожу и оставить одни кости, – сказала я, кивнув головой.

– Она может позволить своим самцам изнасиловать тебя, чтобы наказать меня за то, что я хранил тебя в тайне все эти годы. Я знал, что у меня есть половина, и всегда скрывал это от нее. Я защищал тебя, и за это она будет так ненавидеть, как ты себе даже представить не можешь.

– Даже если я окажусь ее дочерью? – спросила я, глядя на Фэллон.

Мы обменялись с ней встревоженными взглядами, и связь загудела, вибрируя между нами. Одна из нас точно была ее дочерью, но кто?

– Маб размножается только для собственной выгоды. Это не имеет абсолютно никакого отношения к какой бы то ни было любви, которую она могла бы питать к своему ребенку, – сказал он, отстраняясь, чтобы перевести взгляд с меня на Фэллон. – Кто бы из вас ни был ее дочерью, вы так или иначе будете служить ее целям.