Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 42)

Поощряя его, показывая ему, что принимаю и его, и его природу. Я пока не могла обещать ему вечность, но могла немного успокоить его и оттащить от края пропасти так же, как это сделал он прошлой ночью.

Он застонал, отстраняясь, борясь с пожирающим его инстинктом, отказываясь быть монстром, который овладел мною, когда я его не хотела. Но все равно он не стал бы преследовать меня в ночных кошмарах, даже если сейчас в нем не было и следа человечности.

Я обхватила его лицо руками и притянула к себе, чтобы коснуться его губ своими. Он погрузился в поцелуй, ударившись своими зубами о мои, со свирепостью отвечая на него. Его язык проник ко мне в рот, водворившись там, заняв главенствующее положение, и я знала, что через несколько мгновений в меня точно так же проникнет его член.

– Ты будешь пить мою кровь каждый день, – требовательно произнес он, полоснув ладонь когтем.

Он держал ее у меня надо ртом, позволяя крови стекать на мои губы, в ожидании ответа. И это была еще одна уступка – я отдала ему еще одну часть себя, хотя самое важное он уже получил. Ему принадлежал мой разум и мое сердце, а мое тело становилось уступчивым, податливым в его руках, текучим, словно жидкость.

– Хорошо, – согласилась я, наблюдая, как его взгляд немного посветлел, когда он услышал ответ.

Калдрис прижал ладонь к моим губам, позволяя своей крови течь мне на язык. Ее сладковатый вкус показался мне еще слаще, когда между нами ярко вспыхнула связь, от которой повеяло прохладной свежестью, несмотря на тепло вязкой жидкости, растекающейся у меня по языку и проскальзывающей в горло. Он смотрел на меня сверху вниз, и глаза у него удовлетворенно заблестели, когда с них немного спала пелена.

Его жажда крови немного утихла, но рука все равно осталась у моего рта, так что я продолжала пить из нее. Я опустила руки на завязки его штанов, медленно развязывая их, пока он изучал меня. Это было все равно что играть с загнанным в угол животным, ожидая, когда оно нанесет удар. Я пыталась умиротворить его, давая то, что он хотел, в надежде избежать самого страшного гнева, но было бы ложью сказать, что я не хотела и этой его части тоже. Что мне не нужен набухший член, который я высвободила у него из штанов, пока он диким взглядом смотрел на меня.

– Вот так, мин астерен, – сказал он, положив массивную ладонь мне на щеку.

Я обхватила его дрожащими пальцами, не в силах избавиться от затянувшегося страха, который, казалось, никак не могла сбросить с себя.

Рана на руке Калдриса зажила слишком быстро, а я все слизывала кровь с его кожи – еще и еще – и никак не могла оторваться. Усмехнувшись, он опустил руки к моим штанам и быстро развязал завязки бешеными пальцами, пока я его гладила. Сдернув их вниз и оставив собранными на коленях, он перевернул меня на живот и поднял мои бедра вверх.

Проникнув внутрь за один толчок, он столкнул мое тело в снег. Лицо, прижатое ко льду, обожгло холодом. Замерзшие под снегом травинки царапали кожу на щеке.

– Боги! – выкрикнула я, пытаясь подняться на руках.

Но он не выпустил меня и не смягчился, слегка отступая и снова и снова вонзаясь в меня жесткими, быстрыми движениями. Стало ясно, что это не нежное соблазнение, а быстрый, маниакальный секс фейра-самца, движимого силой инстинктов.

Он не просил, а требовал. И брал. То, что считал своим.

– Я же тебе говорил, звезда моя. Я – твой бог.

Эти слова вызвали у меня шок. А он тем временем нагнулся к моей спине и обхватил меня рукой спереди, подтягивая вверх, пока я не опустилась на колени в снег. Его грудь прижалась к моей спине, когда он безжалостным рывком вошел в меня, прижав ладонь к моему горлу. Напоминание о том, кем он был на самом деле, особенно когда проникал в самую глубь меня, не должно было заставлять мое тело сжиматься вокруг него. Но меня тянуло к нему – с самого первого дня, когда я его увидела, и всегда, и сейчас тоже. Моя душа осознавала то, что не мог понять мой разум.

Он был моим. Он всегда был моим. С самого начала творения. С тех самых пор, как я впервые родилась в этом мире.

В моей голове мелькали портреты, складывалась мозаика из разных событий, которые мы уже пережили, и всех тех, которые нам еще только предстояло пережить.

– Теперь ты видишь, детка? – спросил он.

Его хватка становилась крепче, пока член рывками двигался во мне. Разум Калдриса проник в мой, в самые потаенные глубины моей души.

Связь, которая объединила нас прошлой ночью, когда у меня перехватило дыхание, была лишь бледной имитацией того, что происходило сейчас. Сейчас он показал мне, как много он сдерживал в себе – каждой картиной, которую рисовал в моей голове. Обещанием будущего, о котором я даже не подозревала. В моем воображении кожа над его сердцем сверкала странными черными отметинами – продолжением метки, которую мы делили, пока она извивалась на его обнаженной груди.

Сжав мне горло, Калдрис вернул меня из рая, который он создал в моем сознании. В текущей реальности я стояла в снегу на коленях, замерзая, чувствуя боль, и эта реальность была намного болезненнее утопии, которую он показал мне, которая ждала нас по ту сторону границы, когда мы преодолеем все трудности, чтобы добраться туда.

– Я задал тебе вопрос, – сказал он, и голос у него стал ниже, когда он опустил свой рот на кожу прямо у меня над ухом и вонзил в нее зубы, прокусив до крови.

– Да, вижу, – признала я, сдерживая слезы.

Теперь я поняла, почему он был так зол, когда я боролась с нашей связью, почему хотел, чтобы я сдалась и стала его парой. Чтобы приняла его таким, какой он есть, прежде всего потому, что он видел, что ждет нас по ту сторону.

Он видел красоту в безумии.

Но я видела предстоящую борьбу за то, чтобы добраться туда. Я чувствовала, как мое затянувшееся горе, словно фантомная боль, разрывает мне внутренности и пытается вырваться наружу. Что-то жило во мне, и я никак не могла отделаться от мысли, что оно будет высвобождаться все больше и больше с каждым шагом, который я сделаю навстречу своей половине.

– Прими меня, – приказал он, опуская руку мне на ягодицы.

Калдрис погладил плоть у меня между ног, приближая меня к оргазму и используя мое тело, чтобы достичь собственного.

– Не могу, – ответила я, протестуя против рыданий.

Я не хотела принимать его так, как хотелось ему. Он хотел привязать меня к себе навсегда. А для меня было слишком много неизвестного, слишком много секретов. Я едва знала мужчину, который существовал за Завесой, и совсем не знала, что за жизнь он там вел. Так много вопросов мелькало у меня в голове о том, кто я и что я.

Калдрис взревел диким голосом и толкнул меня вперед, в снег. Я приземлилась на руки, и он положил ладонь мне на позвоночник, толкая еще ниже, пока я не коснулась снега животом, а в воздухе осталась висеть только моя задница. Поза была животной, и это было грубо, жестоко.

Я чувствовала его в самой глубине себя, когда он резко входил внутрь, словно показывая, каким нежным он всегда был, когда трахал меня раньше.

– Эстрелла, – предупредил он со злобой в голосе.

– На данный момент достаточно, – выдавила я, повернувшись и взглянув на него через плечо. – У тебя есть мое тело. У тебя есть мой разум. Я буду пить твою кровь, но я не могу полностью принять тебя, пока не узнаю всего.

Он снова взревел, но спорить не стал. Даже в полудиком состоянии Калдрис знал, что я уже дала ему все, что могла на данный момент. Отдать ему эту последнюю часть меня было все равно что отдать свою душу, как заключить сделку с демоном из подземного мира, зная, что мне никогда не удастся вернуть эту часть себя.

Он скользнул внутрь меня пальцем, просунув его рядом с членом, нажимая на заветную точку, отправляя меня в путешествие к звездам.

– О, гребаные боги, – простонала я, зажмурив глаза.

После очередного, особенно сильного толчка я перелетела через край и взмыла вверх. Я даже не подозревала, что такое возможно.

В экстазе я кричала, визжала на всю поляну, и ноги у меня дергались от его силы, когда я спускалась с пика своего оргазма. Пока я кончала, Калдрис вынул палец из хлюпающего влагалища, убрав руку из-под моего тела. Я вскинулась, когда он прикоснулся к другому месту, которое никто никогда не трогал.

К тому самому, в которое он однажды грозился проникнуть.

– Что ты делаешь? – спросила я, дернувшись вперед.

Его член выскользнул из меня, и я попыталась вырваться, вздрогнув, когда он последовал за мной и опять скользнул внутрь. А палец снова прижался к моему заднему проходу, и давление неуклонно возрастало, когда он двигал бедрами, медленно скользя в мою киску и из нее плавными, страстными сексуальными движениями.

Когда он ответил мне, я поняла, что нота чего-то темного, чужого, наполнявшая его голос, исчезла.

– Если ты не отдашь мне всю себя так, я возьму тебя по-другому, – сказал он, нажимая сильнее.

Но не стал проникать внутрь, а просто продолжал давить, будто хотел, чтобы я привыкла к этому ощущению. К этому запретному прикосновению, пока он скользил своим членом внутри моей влажной, набухшей плоти.

– Ты не сунешь туда свой гребаный член, – запротестовала я, качая головой.

Во-первых, фу-у-у. Во-вторых, просто нет.

– Не сегодня, – ответил он, усмехнувшись.

Я взглянула на него и увидела, что на меня смотрят блестящие ярко-голубые глаза, а тьма наконец исчезла с его лба.