Харпер Смит – Пышка для звездного лекаря (страница 2)

Она подняла глаза. Мутные, влажные, полные слез и желания.

— Ты слышишь меня? Мы надышались дурман-пыльцой. Ты сейчас чувствуешь жар, твое сердце бьется быстрее обычного, тебе хочется… хочется близости. Но нам нельзя поддаваться. Ты понимаешь?

— Понимаю, — прошептала она, всхлипнув, и прижалась ко мне. — Прости… прости…

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Я не хотел, чтобы она плакала…

— Ри’акс! — окликнул меня один из воинов. — Мы закончили. Что с Карой?

— Не подходите! — мой голос прозвучал резче, чем я намеревался. — Здесь дурман-пыльца. Отойдите на безопасное расстояние.

Воины переглянулись, отступили. Они все были свободны от уз к'тари и представляли опасность для Кары.

— Нам нужно место для ночлега, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я отнесу Кару в ту пещеру.

Перед нападением кратонов Арго (один из разведчиков) успел проверить ее и признал безопасной. Мы собирались переночевать там все вместе. Но теперь план придется изменить.

— Разбейте лагерь подальше от входа. Разведите костер. Я… я позабочусь о Каре.

Один из воинов, Ва'ор, с сомнением посмотрел на меня.

— Ри’акс, ты уверен? Может, мы по очереди…

— Уверен, — перебил я. — Я знаю, как действует эта трава, и смогу себя контролировать. — Я встретился с ним взглядом. — Клянусь.

Ва'ор помедлил. Арго дал ему подзатыльник.

— Голову напекло? Кому-кому, а уж Ри’аксу точно можно доверить Кару.

Эта фраза должна была меня успокоить. Но вот только сейчас я и сам себе не до конца доверял, но другим — еще меньше…

Я снова поднял Кару на руки. Она прижалась ко мне, дрожа, пальцы вцепились в мою одежду. Она была горячей, как в лихорадке.

— Ри’акс… — прошептала она, уткнувшись носом в мою шею. — Поцелуй меня. Пожалуйста. Всего один раз. Я никому не скажу.

Я никому не скажу. От этих слов сердце сжалось от боли. Она думала, что я стыжусь ее. Что я хочу скрыть свою связь с ней. Боги, какая же глупая, какая прекрасная девочка!

— Нет, — мягко сказал я, заходя в пещеру. — Не сегодня.

Я опустился у стены, устраиваясь поудобнее, и усадил Кару так, чтобы она опиралась спиной на мою грудь. Я осторожно, но твердо взял ее запястья, не давая ей возможности повернуться или коснуться меня так, как ей хотелось.

— Ри’акс, — захныкала она. — Пожалуйста. Мне больно. Я не могу… Я вся горю…

— Я знаю, — мой голос дрогнул. — Знаю, потерпи еще немного. Я помогу тебе.

Я взял ее ладонь в свою и медленно, очень медленно опустил вниз, к поясу ее штанов. Ее пальцы коснулись собственной горячей, влажной плоти, и она вздрогнула, застонала.

— Кара, слушай меня, — я наклонился к самому ее уху, шепча тихо, ласково, как говорят с раненым зверьком. — Ты сейчас сделаешь то, что облегчит твою боль. Это не стыдно, это то, что нужно твоему телу. Закрой глаза и думай о чем-нибудь приятном.

— Я думаю о тебе, — простонала она, и у меня перехватило дыхание. — Я всегда думаю о тебе.

Я зажмурился, собирая остатки воли в кулак. Ее пальцы двигались неуверенно, прерывисто, она не знала, что делать, как утолить этот пожар. Я накрыл ее ладонь своей, но только чтобы направить, не касаясь ее самой.

— Вот так, — шептал я. — Медленнее. Прислушайся к себе. Твое тело знает, что ему нужно.

— Я не могу… — всхлипнула она.

— Можешь, малышка. — Я взял ее другую руку и положил на ее грудь, поверх тонкой ткани, сжал. — Помоги себе здесь.

Я двигал ее руками, сам не касаясь ни груди, ни влажных горячих складок… Я чувствовал ее запах, знал, что она вся течет от прикосновений…

У меня были женщины. Свободные от уз к’тари, они нередко приходили в мою хижину. Но ни с кем из них мне не хотелось задержаться до утра, задержаться на всю жизнь…

Кара застонала громче, выгибаясь. Мои собственные мышцы были напряжены до предела. Я хотел ее так, как не хотел никого и никогда в своей жизни. Хотел развернуть, прижать к земле, целовать каждый дюйм ее мягкой, теплой кожи, пока она не забудет свое имя.

Но я не мог. Только не так, не сейчас, когда ее желание продиктовано ядом, а не сердцем.

— Ри… Ри’акс! — ее голос сорвался на крик, тело выгнулось, затрепетало, и я почувствовал, как она обмякла в моих руках, тяжело дыша.

— Молодец, — прошептал я, гладя ее по спутанным волосам. — Ты справилась. Хорошая девочка.

Она не ответила. Только всхлипывала тихонько, приходя в себя.

— Поспи, — я осторожно уложил ее на шкуры, укрыл сверху еще одной. — Я скоро вернусь.

Она смотрела на меня затуманенным, усталым взглядом, но уже без лихорадочной мольбы.

Я вышел из пещеры. Воины сидели у костра, тихо переговариваясь. Они подняли на меня глаза, но никто не задал вопросов. Я отошел в темноту, за ближайшие камни, и там, прислонившись спиной к холодной скале, позволил себе наконец ту слабость, которую так долго сдерживал. Закрыв глаза, я думал о ней. О ее губах, ее стонах, о том, как она произнесла мое имя...

Это было быстро. И совершенно недостаточно.

Когда я вернулся в пещеру, Кара уже проваливалась в сон. Я лег рядом, обнял ее, притянул к себе. Она что-то пробормотала, повернулась и уткнулась носом в мою грудь.

— Скоро все кончится, — сказал я тихо, касаясь губами ее макушки. — Я горжусь тобой, малышка.

Она вздохнула, расслабляясь в моих руках. И сквозь сон, почти неслышно, прошептала:

— Ты такой хороший, слишком хороший для меня.

Мое сердце остановилось. А потом забилось с новой, отчаянной силой.

Она спала. А я смотрел на мерцающий в отдалении огонь костра и держал ее в своих руках, чувствуя, как медленно, но верно что-то во мне меняется. Что-то, чему я больше не мог сопротивляться.

К’тари. Я слышал зов так ясно, так отчетливо. Не тогда, когда пыльца ударила в голову. Нет. Я слышал его с самого первого дня, когда эта пугливая, неуклюжая, прекрасная девушка впервые посмотрела на меня своими большими карими глазами.

Глава 3. Кара

Я проснулась от собственного всхлипа. Сознание возвращалось медленно, словно я пыталась всплыть на поверхность. Я лежала на чем-то жестком, укрытая пахнущей зверем шкурой.

Воспоминания наслаивались одно на другое:

«Пожалуйста… я не могу…»

«Поцелуй меня. Всего один раз».

«Я думаю о тебе. Я всегда думаю о тебе».

Я зажмурилась так сильно, что под веками вспыхнули алые круги. Горячая, обжигающая волна стыда прокатилась по телу, от макушки до кончиков пальцев ног.

Боже. Боже, боже, боже!

Я умоляла его поцеловать меня. Я сама потянулась к нему. Я… я пыталась снять с него штаны. И он слышал, он видел. Видел, как я теряю контроль, как становлюсь животным, одержимым одной похотью. Видел, как я трусь о его руки, как хнычу, умоляю.

И остановил меня.

Он был нежен, терпелив, он… вел мои пальцы, учил меня успокаивать собственное тело, пока сам даже не прикоснулся ко мне по-настоящему.

Потому что я была ему не нужна. Потому что он хороший. Слишком хороший для такой, как я. Ему было неловко, противно?

Я резко села, хватая ртом воздух. Шкура сползла с плеч, и предрассветная прохлада тут же впилась в кожу тысячей иголок. Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.

Рядом со мной, на смятых шкурах, осталось углубление от его тела. Еще теплое. Значит, он ушел недавно.

Я обхватила себя руками и уставилась на свои колени, торчащие из-под задравшегося подола. Глупая, толстая, распутная Кара, которая опозорилась перед единственным мужчиной, который был с ней добр.

— Проснулась?

Я вздрогнула. Ри'акс стоял у входа в пещеру. В руках он держал плоскую лепешку и флягу. Света было еще слишком мало, чтобы разглядеть выражение его лица.