Хармони Уэст – Утонуть в тебе (страница 44)

Горячие слезы защипали мне глаза, но я смахнула их. Я сломаюсь позже. Прямо сейчас мне нужно было убрать этого ублюдка подальше от нее.

Дрожа, я встала между ними и указала на лестницу.

— Убирайся.

Он заколебался, и мое сердце упало. Я пришла сюда без оружия. У меня не было ничего, чтобы защитить себя или свою лучшую подругу. Он был футболистом. Он мог навредить нам обеим.

— Нет. Говорю тебе, она хотела этого. Просто подожди, пока она проснется…

— Убирайся нахуй! — Ярость ослепила меня. Все, что я видела, было чернотой, когда я бросилась на него и оттолкнула.

— Сиенна! — Тихий, хрипловатый голос раздался в темноте. — Нет! Не надо!

Но было уже слишком поздно. Его нога зацепилась за лестницу, и мои легкие сжались, когда он взмахнул руками и кувыркнулся назад, падая в темноту.

Он не закричал, падая.

В следующую секунду раздался тошнотворный глухой удар, когда его тело ударилось о землю.

Джульет поднялась на шатающиеся ноги и бросилась ко выходу.

— Что ты сделала? Он не делал ничего плохого!

— Ты была без сознания из-за него! — Слезы текли по моим щекам, мое сердце разрывалось оттого, что я должна была рассказать ей, что Маркус с ней делал. — Он…

Она непреклонно покачала головой.

— Он ничего не сделал! Я хотела, чтобы все было именно так. Блядь!

Джульет спустилась по лестнице и, выкрикивая его имя, встряхнула его. Нога Маркуса была согнута под неестественным углом. Мой желудок скрутило, и меня вырвало.

Теперь у меня дрожат руки, когда я заново переживаю ту ночь с Люком.

— Джульет хотела попробовать поиграть с дыханием. Он душил ее, пока она не теряла сознание, и останавливался, пока она не приходила в себя. Потом он делал это снова, если она просила. Она объяснила это полиции, и они не стали выдвигать обвинения. Она сразу же простила меня; она знала, почему я сделала то, что сделала. Но Маркус… — Я зажмуриваюсь, и Люк садится, притягивая меня ближе. — Травмы, полученные им в области ноги и спины, оказались неизлечимыми. Физиотерапия могла бы помочь ему, но он никогда больше не сможет играть в футбол. Ему пришлось отказаться от стипендии. Ему пришлось отказаться от своей команды и своего будущего. И все из-за меня.

Люк берет меня рукой за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты не сделала ничего плохого, Сиенна. Ты сделала то, что сделал бы любой порядочный человек в такой ситуации. Ты подумала, что стала свидетелем преступления, и предотвратила его. А тот факт, что это произошло с твоей лучшей подругой, сделал ситуацию только хуже.

Я качаю головой.

— Мне следовало подождать, пока она проснется. Мне следовало подождать еще десять секунд. Тогда она могла бы все объяснить, и Маркус не пострадал бы…

— Это не твоя вина. — Его убежденность ломает меня, и я прячу голову у него на груди, когда рыдания сотрясают меня. Он крепко обнимает меня, сжимая так, словно никогда не отпустит. — Если бы я увидел, что с тобой происходит что-то подобное… — Он делает паузу, собираясь с силами и громко сглатывая. — Я бы убил его.

Я плачу сильнее. Слишком тяжело говорить. Люк Валентайн убил бы за меня. Так или иначе, мне не нужно было, чтобы он давал обещание вслух, чтобы знать, что он это сделает.

— Это он напал на тебя. — Голос Люка теперь звучит мягче, хотя за его словами скрывается ярость. — Ты переехала сюда, чтобы сбежать от него.

Я шмыгаю носом, умудряясь взять себя в руки достаточно, чтобы сформулировать слова дрожащим голосом.

— Да. От него и его друзей. Они напали на меня в парке. Но я уехала, потому что они настроили весь город против меня. Все видели в нем золотого мальчика, звездного спортсмена, а я была никем. Я была просто лучшей подругой Джульет, бедной девочкой с матерью-одиночкой, которая клеилась к богатым. Мы с мамой знали, что их не накажут за то, что они сделали со мной. У них есть родственники в правоохранительных органах. Все в Уэйкфилде встали на сторону Маркуса, а я стала их злодейкой.

— Да кому, блядь, какое дело, кто ты для них, — просто говорит Люк. — Для Джульет ты герой. Вот что важно.

— Я не герой для нее. — Я задыхаюсь от снова подступающих рыданий. — Я разрушила ее жизнь. Я разрушила ее шанс с Маркусом, а теперь она бросила всю свою жизнь, чтобы переехать сюда со мной. Я — обуза.

Обуза для Джульет, для моей матери, для моего отца, для Деб, для Люка. Для всех.

Люк садится, притягивая меня ближе, пока я не оказываюсь верхом на нем. Наши носы в нескольких дюймах друг от друга, и он обхватывает мое лицо обеими руками.

— Ты не обуза, Сиенна. Джульет переехала сюда с тобой, потому что любит тебя. Она твоя лучшая подруга, и я гарантирую, что, если бы вы поменялись ролями, она бы сделала то же самое. Вот почему она последовала за тобой сюда — потому что ты ее лучшая подруга. И ты доказала это той ночью.

У меня щиплет в носу, когда я пытаюсь смахнуть слезы.

— Я рад, что ты здесь. Потому что, если бы ты не уехала из Уэйкфилда, я бы никогда тебя не встретил. — Его рука поглаживает мою челюсть, а глаза с хрустальным отливом изучают мое лицо. — А встреча с тобой — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Я обнимаю его, утыкаясь лицом в его плечо и снова теряя себя. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так сильно плакала, но меня захлестывает катарсис. Как будто я всю жизнь сдерживала эти слезы, и мне так чертовски приятно, наконец, выпустить их наружу.

Встреча с тобой — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Думаю, это лучшее, что когда-либо случалось и со мной. С Люком я чувствую себя безопаснее, сексуальнее, счастливее, чем с кем бы то ни было. Он заставляет меня чувствовать себя, безусловно любимой.

И, кажется, я тоже начинаю в него влюбляться.

— Доброе утро, красавица. — От рокота утреннего голоса Люка, смешанного с легким южным акцентом, у меня подкашиваются пальцы на ногах.

Не успеваю я моргнуть, как его рука ласкает мой подбородок, и он прижимается своими губами к моим. Солнечный свет пробивается сквозь края плотной занавески. Я бы хотела, чтобы мы могли остаться здесь на весь день. Остаться в этом блаженном пузыре, где больше ничего и никого не существует.

Его язык скользит по моим губам, и он переворачивает меня на спину, скользя рукой вниз по моему животу…

Стук в дверь заставляет меня вскрикнуть.

— Сиенна? Ты проснулась?

Дерьмо. Мой гребаный отец.

Прежде чем я успеваю спихнуть Люка с кровати, он хватает меня за подбородок.

— Поговори с ним.

— Что? — Я шиплю. — Нет! Спрячься.

Его глаза сужаются.

— Не о нас. О том, что он бросил тебя. Скажи ему, что ты на самом деле чувствуешь.

— Ладно. — Я толкаю его к краю матраса. — Просто спрячься!

От его голой задницы у меня текут слюнки, когда он хватает свою одежду и ныряет в шкаф, бесшумно закрывая за собой дверцы.

— Секундочку! — Кричу я, пытаясь снова натянуть майку и шорты. — Входи!

Даже с моего разрешения папа медленно открывает дверь.

— Доброе утро, малышка. Прости, я не хотел тебя будить. Я не знал, во сколько ты обычно встаешь.

Я улыбаюсь ему.

— Все в порядке. Я не спала. Просто разговаривала по телефону.

— О, хорошо. — Он медленно заходит в мою комнату, словно не уверен в каждом шаге, прежде чем присесть на край моего матраса. — Теперь, когда мы дома, я хотел тебя проведать. Убедиться, что ты привыкаешь к университету, что тебе здесь комфортно.

Слава богу. Он не знает обо мне и Люке. Каждый напряженный мускул в моем теле расслабляется.

— Все отлично, на самом деле. Мне здесь определенно комфортно. Деб очень милая.

Он улыбается.

— Она очень милая, — соглашается он. — Я рад, что она тебе нравится. А Люк?

Я напрягаюсь, ожидая услышать его хриплый смешок из шкафа, но он молчит.

Хотя он прав. Мне нужно, наконец, поговорить с отцом. Обо всем.

— Он тоже милый. Я чувствую себя желанной гостьей. — Я прочищаю горло, не зная, какую тему мне меньше всего хочется обсуждать с отцом — моего нового сводного брата или то, что меня бросил родитель. — Вообще-то я хотела с тобой поговорить.

Он садится прямее, поджимая губы, как будто знал, что этот разговор состоится.