Хармони Уэст – Утонуть в тебе (страница 24)

После того, как Сиенна поговорила с мамой по телефону, она делает снимок Бада и отправляет его Десятому.

Сиенна

Я знаю, что ты собачник. И сегодня я встретила милейшего щенка. Правда он милый?

Когда же она расскажет Десятому обо мне? Она никогда не признается в том, что мы сделали, когда встретились, или о своих фантазиях обо мне, но она даже не упомянула о моем существовании. Десятый знает обо всех остальных. Неужели я так мало для нее значу?

Я даю ей час побыть одной, прежде чем прокрадываюсь в ее комнату, закрыв лицо маской, и смотрю, как она спит.

В мягком свете ночника Сиенна не шевелится в постели. Ее глаза не открываются, чтобы обнаружить, что мужчина в маске наблюдает за ней. Часть меня надеялась, что она проснется в ту же секунду, как я проберусь сюда. Откроет свой милый ротик, чтобы закричать, и я смогу засунуть в него свой член.

Но она ничего не замечает. Грудь мягко вздымается с каждым глубоким, сонным вздохом. Может быть, сон — единственное время, когда она находит хоть какой-то покой.

Она могла бы найти его со мной, если бы позволила себе.

Мои яйца напрягаются, и каждый дюйм меня жаждет сократить расстояние между нами, сдвинуть маску и зарыться ртом между ее ног. Усердно поглощать ее, пока она медленно пробуждается ото сна, довести ее до оргазма, пока она все еще гадает, чья голова у нее между ног, и заставить ее кричать, прыгая на моем члене, когда она, наконец, поймет, что это я. Нет ничего на свете, чего я хочу больше, чем быть тем, кто заставляет ее стонать, улыбаться, смеяться и кричать.

Если Десятый разочаровал ее, то я должен сделать все возможное, чтобы компенсировать это. Стать таким парнем, каким она хотела бы видеть Десятого.

Я просовываю руку за пояс спортивных штанов и вытаскиваю член, а вена на его нижней стороне уже пульсирует.

Поглаживая его до самого основания, я представляю, как Сиенна моргает, просыпаясь. Глаза привыкают к темноте и обнаруживают, что ее сводный брат в маске дрочит на ее спящую фигуру.

Она бы запротестовала, приказала бы мне убраться. Но я бы этого не сделал. Я бы подошел ближе к ее кровати и с ухмылкой наблюдал бы за тем, как дергается ее горло. Ее глаза бы широко распахнулись, когда я запустил руку в ее волосы, чтобы удержать ее голову на месте, и ввел бы свой член между ее губ. Протест зародился бы в ее горле, но она не смогла бы его высказать, поскольку мой член заполнил ее рот.

Мой ствол прошелся бы по ее скользкому, мягкому языку, прежде чем ударился бы о заднюю стенку ее горла. Ее рвотный рефлекс вибрировал бы по моему члену до самых яиц. Мне приходилось бы бороться с быстро нарастающим оргазмом, отодвигая бедра назад, чтобы снова вогнать член в ее горло. Снова, и снова, и снова.

Затем я сорвал бы с нее трусики, положил бы ее на себя и принялся бы пожирать ее мокрую киску, пока она жадно сосала бы мой член, и мы оба отчаянно жаждали бы освобождения.

Ее бульканье заполняло бы мои уши, а затем ее крики, когда ее киска запульсировала бы, и я выливал бы каждую каплю горячей спермы в горло Сиенны.

Мои вздохи отдаются эхом под маской, пока я надрачиваю свой член. Я хватаю ближайший предмет одежды, который могу найти.

Шелковистое черное платье Сиенны.

Я обматываю ткань вокруг головки за мгновение до того, как сперма вырывается наружу. Сдерживая стон, я запрокидываю голову, поглаживая свой член во время каждой волны оргазма.

Сперма покрывает платье Сиенны. Доказательство того, что именно она делает со мной.

Сердце колотится, и я бросаю ее испорченное платье на пол. Она все еще крепко спит. В блаженном неведении о том, что ее сводный брат только что делал в ее комнате, пока она спала.

Сиенна понятия не имеет, какой эффект она производит на меня. Но она поймет.

Я подкрадываюсь ближе, испытывая искушение откинуть волосы с ее щеки. Содержимое ее сумочки высыпано на прикроватный столик. Ее телефон, бумажник, тампон, бальзам для губ… и одноразовый фотоаппарат.

Она могла бы уже выбросить его. Избавиться от всех воспоминаний о той ночи. Но я значу для нее больше, чем она показывает.

И скоро она поймет, что значит для меня все.

Глава 13

Сиенна

Когда на следующее утро я вхожу в огромную кухню Люка, комната уже наполнена восхитительным ароматом яичницы с беконом. Перед плитой обнаженный по пояс Люк переворачивает полоски жарящегося бекона на шипящей сковороде. Но меня останавливает не это.

А десятки цветов, собранных в букеты, — одни на столе, другие на стойке. Розы, лилии, тюльпаны.

— Для чего это?

Люк одаривает меня полуулыбкой.

— Ты сказала, что десять дюжин цветов помогут тебе почувствовать себя лучше.

— Это… — Я не могу подобрать достаточных слов, чтобы поблагодарить его. Даже если цветы пришли не от Десятого, этот жест согревает мое сердце. Точно так же, как когда он опустился передо мной на колени и поцеловал синяки, усеявшие мою обнаженную кожу. — Это… на самом деле мило. Спасибо.

— Не притворяйся такой удивленной. В конце концов, моя фамилия Валентайн.

Я не могу удержаться от смеха над его слащавостью.

— Они не поместятся в моей спальне.

Он пожимает плечами.

— Оставь часть здесь, а часть возьми с собой. Они твои. Делай с ними что хочешь.

— И что я должна сказать людям? — Я провожу пальцем по шелковистому лепестку. Мой сводный брат купил мне десять дюжин цветов. Как я должна это объяснить?

Он ухмыляется.

— Скажи им, что любой парень, который думает, что у него есть шанс с тобой, должен относиться к тебе так же хорошо, как твой сводный брат.

Я краснею. Люк Валентайн лишает меня дара речи чаще, чем кто-либо, кого я когда-либо встречала.

— Я отправлю букет домой маме и оставлю немного для Деб.

— Дерзай. — Люк кивает на мою одежду с искоркой веселья в глазах. — Хороший наряд.

— Я не смогла найти свое платье. — Я оставила его в своей комнате после того, как прошлой ночью надела футболку Люка. Но когда я пыталась найти его сегодня утром, чтобы надеть, оно исчезло.

Отчасти я почувствовала облегчение. После того, как Люк посмотрел на меня вчера вечером, когда увидел меня в этом платье, если бы он снова увидел меня в нем сегодня утром, он бы сделал меня своим завтраком.

Вчера вечером я забыла бросить свое нижнее белье и его джерси в сушилку, так что теперь я в футболке и спортивных шортах, которые украла из его прачечной. Они смехотворно велики: футболка опускается ниже ягодиц, а шорты доходят до икр, но он почему-то все еще пожирает меня взглядом, как тогда, когда я пришла присоединиться к нему в джакузи.

— Оно в мусорном ведре.

Я хмурюсь.

— Почему?

Он сверкнул волчьей ухмылкой.

— Ты действительно хочешь знать?

Иисус. Что, черт возьми, он с ним сделал? Я качаю головой.

— Нет, не хочу.

Вилкой он указывает на несколько тарелок на столе.

— У нас есть омлет и яичница-глазунья, а также масло, джем или арахисовое масло для тостов. Выбирай. Бекон скоро будет готов.

Люк Валентайн приготовил для меня завтрак. Он купил мне десять дюжин цветов. Мой новый сводный брат мешает мне отталкивать его.

— Тебе следует надеть рубашку, — говорю я ему. — Жир от бекона может тебя обжечь.

Он подмигивает мне.

— Спасибо, Док.

Но он не покидает своего места перед плитой. Я фыркаю и плюхаюсь в кресло за столом спиной к нему. Если он собирается разгуливать по дому без рубашки, то я просто не буду смотреть на него. Очевидно, он знает, что я неравнодушна к мускулистым мужчинам. Но я не позволю ему добраться до меня.

Честно говоря, я шокирована, что он не попытался прокрасться в мою комнату прошлой ночью. На двери моей спальни нет замка, и я была уверена, что как только я закончу разговор с мамой по телефону, он войдет, чтобы выполнить свое обещание разделить со мной постель. Но он этого не сделал.

Каким-то образом мне удалось заснуть спокойнее, чем за последние месяцы.

Мой телефон гудит от сообщения Джульет.

Джульет