Харлан Кобен – Всего один взгляд. Невиновный (страница 96)
В тюрьме Мэтт умудрился получить степень бакалавра гуманитарных наук. А диплом юриста получил вскоре после выхода на свободу. Берни, занявший к тому времени прочные позиции в подразделении ньюаркской юридической фирмы «Картер Стерджис», решил, что сумеет убедить коллегию сделать исключение и допустить брата, бывшего заключенного, к работе.
Он ошибся.
Но Берни так просто не сдавался. Он уговорил партнеров взять Мэтта в качестве «помощника юриста» — замечательный термин, обозначавший по большей части «грязную работу».
Сначала партнерам из «Картер Стерджис» это не понравилось. Неудивительно. Бывший заключенный в их фирме с безупречной репутацией? Но Берни апеллировал к их гуманизму и твердил, что Мэтт очень пригодится в качестве сотрудника по связям с общественностью. Он продемонстрирует этой самой общественности, что у фирмы «есть сердце» и здесь, по крайней мере, верят, что у каждого человека должен быть еще один шанс. Мэтт умен. Он активен и общителен. Мало того, он может взять на себя большую часть консалтинговых работ над проектами pro bono[23], что позволит остальным партнерам набивать их бездонные карманы, не утруждаясь невыгодным ведением дел низших классов.
Он напирал на два обстоятельства: Мэтт обойдется им совсем дешево — ведь у него нет выбора. И сам Берни, чудотворец высшей лиги, уйдет, если они откажут его брату.
Партнеры проанализировали оба обстоятельства. Вроде и добро человеку делают, и свои интересы тоже соблюдены. На подобной логике строится вся благотворительность.
Мэтт не сводил глаз с черного дисплея телефона. Сердце билось учащенно. Кто этот парень с иссиня-черными волосами?
Роланда уперла руки в бока.
— Вернись на землю, — сказала она.
— Что? — очнулся Мэтт.
— Ты в порядке?
— Я? В полном.
Роланда как-то странно взглянула на него.
Мобильник завибрировал снова. Роланда скрестила руки на груди. Мэтт покосился на нее. Намека она не поняла. Она вообще редко понимала намеки. Телефон продолжал вибрировать, затем зазвучала песенка из «Бэтмена».
— Ты не ответишь? — спросила Роланда.
Он перевел взгляд на телефон. Вновь высветился номер жены.
«На-на-на, Бэтмен!»
— Сейчас, — сказал Мэтт.
Палец коснулся зеленой кнопки, застыл на ней на мгновение, затем надавил. Экранчик ожил.
Появилось изображение.
Новейшие технологии развивались бешеными темпами, безусловно, но изображение на дисплее было хуже, чем в фильме Запрудера[24]. Секунду или две Мэтт никак не мог разобрать, что там происходит. Он знал: видео рассчитано секунд на десять-пятнадцать максимум.
Комната. В объективе камеры проплыл телевизор на подставке. На стене картина — Мэтт не мог ее толком разглядеть, но складывалось впечатление, что действие происходит в номере отеля. Вот камера застыла на двери в ванную комнату.
Появилась женщина. Платиновая блондинка. Темные солнечные очки, тесно облегающее синее платье. Мэтт нахмурился.
Что это такое, черт подери?!
Женщина стояла неподвижно. Мэтту показалось, что она не видит объектива камеры, направленного на нее. Объектив двигался вместе с ней. Блеснула вспышка света, это солнечные лучи ворвались в окно.
Женщина подошла к постели, и Мэтт затаил дыхание. Он узнал походку. И то, как она опустилась на постель, тоже показалось знакомым, и эта дразнящая улыбка тоже, и как она приподняла подбородок, скрестила ноги.
Он замер.
Откуда-то из-за спины донесся голос Роланды:
— Мэтт?
Он не обратил внимания. Теперь в объективе оказался комод. Затем камера вновь сместилась к постели. Мужчина шел к платиновой блондинке. Мэтт видел его со спины. Красная рубашка, иссиня-черные волосы. Он загораживал собой женщину. И постель.
В глазах у Мэтта потемнело. Он заморгал, всмотрелся в экранчик. Дисплей начал темнеть. Изображение замигало и пропало. Мэтт остался сидеть за столом, Роланда с любопытством смотрела на него. Все вроде бы по-прежнему, те же фотографии в рамочках на стороне стола, где некогда сидел брат. Но Мэтт был уверен — ну, почти уверен, ведь экранчик совсем крошечный, площадью в дюйм-два, — что женщина в странном номере отеля, эта женщина в синем облегающем платье, на постели, носит платиновый парик, а на самом деле она брюнетка, ее зовут Оливия и она его жена.
Глава 3
Следователь по особо тяжким преступлениям окружной прокуратуры Эссекса Лорен Мьюз сидела в кабинете босса.
— Подожди секунду, — нахмурилась она. — Ты хочешь сказать, что у монахини были грудные имплантаты?
Эд Штейнберг, прокурор округа Эссекс, сидел за столом и потирал круглый живот. Природа наделила его таким телосложением, что со спины нельзя было назвать его толстяком — плоский зад, узкие бедра. Он откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. Рубашка его пожелтела под мышками.
— Похоже.
— Но смерть вызвана естественной причиной? — спросила Лорен.
— Так мы думали.
— А теперь?
— Я вообще уже давно ничего не думаю, — ответил Штейнберг.
— Тут хочется сострить, босс.
— Ты не станешь. — Штейнберг вздохнул и нацепил очки. — Сестра Мэри Роуз, преподавательница общественных наук в старших классах, была найдена мертвой в своей келье. Ни следов борьбы, ни ран, возраст шестьдесят два года. Очевидно, смерть вызвана естественной причиной — сердечный приступ, удар, что-то в этом роде. Ничего подозрительного.
— Но?
— Но есть тут один момент.
— Я бы сказала — дополнительное обстоятельство.
— Прекрати, ты меня просто убиваешь.
Лорен вскинула руки:
— Я все еще не понимаю, зачем я здесь.
— Может, потому, что ты лучший следователь по особо тяжким в этом, э-э-э… богом забытом округе?
Лорен скроила гримаску.
— Да, не предполагал, что ты так высоко взлетишь. — Штейнберг вновь уставился на листок бумаги. — Эта монахиня преподавала в школе Святой Маргариты. — Он поднял голову.
— И что?
— Ты ведь вроде там училась?
— Повторяю: и что?
— А то, что мать настоятельница перешепнулась кое с кем из начальства. И потребовала тебя.
— Мать Катерина?
Он уставился в бумаги:
— Да, именно.
— Да ты шутишь?
— Ничего подобного. Звонила и просила сделать ей одолжение. Хотела, чтобы ты вела это дело.
Лорен покачала головой.
— Вы ведь с ней знакомы?
— С матерью Катериной? Только потому, что меня бесконечно таскали к ней в кабинет.