Харлан Кобен – Всего один взгляд. Невиновный (страница 118)

— Что означает…

— Что за этим стоит нечто большее, — произнесла Сингл. — Можно спросить тебя кое о чем? Только без обид, ладно?

— Валяй.

Она заерзала в кресле. Каждое ее движение, намеренное или нет, походило на несколько двусмысленное вступление к разговору.

— Что ты вообще знаешь об Оливии? Я имею в виду, о ее прошлом?

— Все. Где родилась и выросла, в какую ходила школу…

— А семья?

— Мать сбежала из дома, когда Оливия была еще совсем малышкой. Отец умер, когда ей исполнился двадцать один год.

— Братья, сестры?

— Нет.

— Значит, отец растил ее один?

— Да. А что?

— Так где она родилась?

— Нортуэйз, штат Виргиния.

Сингл записала.

— И там же училась в колледже, да?

Мэтт кивнул:

— А потом поступила в Виргинский университет.

— Что еще?

— Восемь лет работала в компании «Дейта беттер». Любимый цвет — синий. Глаза у Оливии зеленые. Читает больше, чем любой человек, которого я знаю. Тайная страсть — банальные семейные мелодрамы от «Холлмарк»[32]. И еще… пусть тебя даже от этого стошнит… но, когда я просыпаюсь и вижу Оливию рядом, чувствую себя счастливейшим человеком на свете. Успела записать?

Дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Мэтт и Сингл обернулись. Вошел Середняк.

— О, простите, не хотел вам мешать.

— Ничего страшного, — сказал Мэтт.

Середняк выразительно посмотрел на часы.

— Мне действительно необходимо побеседовать с тобой по делу Штермана.

Мэтт кивнул:

— Как раз собирался тебе звонить.

Теперь оба они смотрели на Сингл. Та поднялась из кресла. Середняк машинально поправил галстук и пригладил волосы.

— Айк Кир, — представился он и протянул руку.

— Да, — усмехнулась Сингл. — Я просто очарована. — Потом покосилась на Мэтта. — Еще поговорим.

— Спасибо тебе.

Она смотрела на него на секунду дольше, чем было необходимо, затем направилась к двери. Середняк почтительно уступил ей дорогу. А когда она вышла, плюхнулся в кресло и выразительно присвистнул.

— Кто она такая?

— Сингл Шейкер. Работает в частном детективном агентстве «Самые ценные расследования».

— Ты хочешь сказать, она частный сыщик?

Середняк рассмеялся собственной шутке, но, увидев, что присоединяться к его веселью Мэтт не намерен, сделал вид, будто закашлялся, и закинул ногу на ногу. Седые волосы аккуратно расчесаны на пробор. Адвокат с седой шевелюрой всегда производит благоприятное впечатление на присяжных.

Мэтт выдвинул ящик стола и достал папку с делом Штермана. Часа три они обсуждали ситуацию, говорили о предварительных слушаниях, о том, что может предложить окружной прокурор. И оба уже устали от беседы, как вдруг у Мэтта зазвонил мобильный. Он покосился на определитель номера. На экране высветилась надпись: «Номер не определяется». Мэтт поднес телефон к уху.

— Слушаю.

— Привет, — послышался мужской шепот. — Попробуй угадать, что я вот сейчас делаю с твоей женой?

Глава 15

Сегодня Лорен Мьюз никак не удавалось отделаться от ощущения дежавю.

Она остановила машину у дома номер 38 на Дарби-Террас. Ливингстон был для нее родным городом. Взрослеть всегда трудно, думала она. Подростковый возраст — как зона боевых действий, вне зависимости от того, где ты живешь.

Уютные городки типа Ливингстона призваны, казалось бы, смягчать удары. Для тех, кто там родился, может, и да. Для Лорен Ливингстон являлся городом, где она жила с отцом до того, как он вдруг решил, что на самом деле, по-настоящему, ему нигде нет места, даже рядом с дочерью.

Ливингстон сохранил все свои приманки: замечательные школы, отличные спортивные программы, великолепный клуб «Киванис»[33], образцовые родительские комитеты, прекрасные колледжи. Когда Лорен была ребенком, во всех почетных списках доминировали еврейские дети. Теперь же их место заняли азиаты и индийцы, следующее поколение иммигрантов. Пришли новые люди, голодные, напористые. Такое уж это было место. Приезжаешь сюда, покупаешь дом, платишь налоги и получаешь американскую мечту.

Но, как говорится, будь осмотрительнее в своих желаниях.

Лорен постучала в дом Марши Хантер. Ей никак не удавалось понять, что могло связывать мать-одиночку — редкое явление в Ливингстоне — с сестрой Мэри Роуз. Кроме, разумеется, шестиминутного телефонного разговора. Вероятно, следовало сначала произвести небольшую проверку, разобраться, что к чему, но времени у нее на это не было. И вот Лорен стоит у входа, все вокруг заливают яркие лучи солнца. Дверь отворилась.

— Марша Хантер?

Женщина с простоватым, но симпатичным лицом кивнула:

— Да, это я.

Лорен показала ей свое удостоверение:

— Следователь Лорен Мьюз из прокуратуры округа Эссекс. Нельзя ли поговорить с вами минутку?

Марша Хантер растерянно заморгала:

— О чем?

Лорен изобразила обезоруживающую улыбку:

— Может, позволите мне войти?

— Ах да. Да, конечно.

Она отступила на шаг. Лорен вошла в дом и — бамс! — снова дежавю. Такой знакомый интерьер. Казалось, время здесь с тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года просто остановилось. Никаких изменений. Телевизор мог бы быть и покруче, ковер — менее пышным, цвета — более приглушенными. Полное ощущение, что она оказалась в мире своего детства.

Лорен оглядела стены, надеясь увидеть крест, распятие или изображение Мадонны, хотя бы намек на принадлежность обитателей к католической церкви. Она искала нечто, могущее объяснить телефонный звонок от сестры Мэри Роуз. Но ничего, ни намека на принадлежность к религии. На краю кушетки Лорен заметила сложенную простыню и плед, — видимо, тут кто-то недавно спал.

В комнате находилась молоденькая, лет двадцати, девушка. И двое ребятишек, мальчики лет восьми-девяти.

— Пол, Итон, — сказала их мать, — это инспектор Мьюз.

Воспитанные мальчики по очереди подали руку Лорен, с любопытством взглянули на нее. Затем младший (наверно, Итон, подумала она) спросил:

— Вы полицейский?

— Полицейский, — улыбнулась Лорен. — Что-то вроде. Я следователь окружной прокуратуры. Это все равно что офицер полиции.

— А пистолет у вас есть? — не унимался мальчик.

— Итон! — одернула его мать.