Харлан Кобен – Победитель (страница 54)

– Да. Я читал твою брошюру.

Патриша продолжает ходить, однако слово «брошюра» заставляет ее вскинуть голову.

– Что?

– Ты прошла через суровые и жестокие испытания. Это заставило тебя осознать необходимость помощи другим.

– Да.

– Невзирая на пережитые тобою ужасы, тебе повезло. У тебя были средства и поддержка, что помогло тебе пережить трагедию. Нынче твоя миссия заключается в том, чтобы помогать тем, кто оказался менее удачлив.

– Да, – снова подтверждает Патриша.

Я взмахиваю руками, словно говоря: «И тем не менее».

– Зачем ты наговорил мне про чтение брошюры?

– Мне думается, там выложена не вся история.

– Как это понимать?

– Тобою двигало что-то большее, чем осознанная потребность помогать другим.

– Вроде?

– Вроде чувства вины, какое испытывает выживший, – отвечаю я. – Ты сумела бежать из Хижины ужасов. Остальным девушкам это не удалось. – Патриша молчит, и я продолжаю: – Теперь ты считаешь, что у тебя долг перед этими девушками. Проще говоря, эти жертвы преследуют тебя, поскольку у тебя хватило дерзости остаться живой. Именно это и движет тобой, Патриша. Не столь уж важно, что у тебя были средства, а у других нет. Ты выжила и, как бы иррационально это ни звучало, коришь себя за то, что живешь.

Патриша хмуро смотрит на меня:

– Да, не зря ты в Дьюке получал высшие баллы по психологии. – (Я жду.) – И ты знаешь, почему мне сейчас так паршиво?

– Могу высказать предположение.

– Валяй.

– После нашего разговора ты вернулась в «Абеону», но не поднялась в свой начальственный кабинет, а засучила рукава и, образно говоря, вышла на поле. Тебе вдруг остро захотелось ощутить свою причастность, вернуться к корням. Можно подобрать еще какое-нибудь банальное сравнение. Ты жаждала действий. Возможно, ты вскочила в пикап и отправилась кого-то спасать. Возможно, провела психологическую беседу с одной из недавних жертв. И в какой-то момент ты подняла голову, обвела взглядом внушительный приют, который построила. Твои глаза подернулись влагой, и ты, удивляясь себе, сказала что-то вроде: «Все эти девочки такие храбрые, а я страшусь разговора с ФБР, поскольку я пугливая трусиха».

– Недурно, – отвечает Патриша и смеется.

– Я почти угадал?

– Почти угадал. Мне нужно идти дальше. Ты это понял.

– Что понял я – значения не имеет. Я рядом и готов тебя поддержать.

– Хорошо, но в одном ты ошибся, – добавляет она.

– Просвети в чем.

– Ты говорил про девочек, не сумевших вырваться из Хижины ужасов. Они меня не преследуют. Они просто ждут, что я добьюсь для них справедливости.

Глава 24

Мы не видим причин тянуть время. Звоню ПТ и говорю, что Патриша готова к встрече.

– Рад, что ты решил нам позвонить, – отвечает ПТ.

– Почему?

– Потому что мы уже летим к вам. Через час будем.

Он отключается, но мне не понравился его тон. Спустя час – ПТ всегда отличался точностью – вертолет ФБР приземляется в Локвуде. Мы обмениваемся банальными любезностями, после чего идем в гостиную. Смотрю на раму – символ украденной картины Вермеера, – и мне почему-то кажется, что она стала больше. ПТ привез с собой молодого сотрудника, которого представляет как спецагента Макса. У спецагента Макса очки в неоново-голубой оправе. Не знаю, звать его Максом или это его фамилия, но мне все равно.

ПТ и Макс садятся на диван. Патриша выбирает старое дедовское кресло. Я остаюсь стоять, непринужденно прислонившись к каминной полке, словно Синатра к фонарному столбу. Если вы ищете слово для описания моего облика, подсказываю: «обходительный».

ПТ сразу переходит к делу:

– Вин мне говорил, что чемодан, обнаруженный в квартире убитого, принадлежал вам. Это так?

– Да, – отвечает Патриша.

– Разумеется, вы знаете об этом убийстве.

– Естественно.

– Рай Стросс, ставший жертвой убийцы, вам знаком?

– Нет.

– Вы его никогда не встречали?

– Насколько помню, нет.

– Вы когда-нибудь бывали в его квартире в «Бересфорде»?

– Конечно же нет.

– А вообще вам приходилось бывать в «Бересфорде»?

– Я так не думаю.

– Вы так не думаете?

– Может, и была когда-то на какой-нибудь встрече.

– На встрече?

– Это мог быть сбор средств для благотворительных целей, торжество или иное мероприятие.

– Значит, вы бывали в «Бересфорде» по упомянутым причинам?

Мне не нравится направление разговора.

– Нет, – отвечает Патриша, которой это тоже не нравится. – Не думаю. Не помню. Есть какая-то доля вероятности. Я посещала благотворительные встречи во многих домах Верхнего Вест-Сайда, но, если одна из них и происходила в «Бересфорде», я попросту не помню.

ПТ кивает, словно он полностью удовлетворен ответом, затем спрашивает:

– Где вы были пятого апреля?

Он имеет в виду день убийства. Мне не нравится само построение разговора, больше смахивающего на допрос, чем на доверительную беседу. Я решаюсь нарушить ритм, заданный ПТ:

– Куда вы клоните?

ПТ разгадывает мое намерение, но не отвечает, а обращается к Патрише:

– Миссис Локвуд, я задал вам вопрос.

– Называйте меня Патришей.

– Патриша, где вы были пятого апреля?

– Это не секрет.

– Я не сказал, что это секрет. Я спросил, где вы были?

– Прекратите! – вмешиваюсь я.

Теперь ПТ поворачивается ко мне: