Харлан Кобен – Ищи дурака (страница 3)

Я пожимаю плечами. Был. Я не спрашиваю, как Дебби докатилась до жизни на улице. Я не спрашиваю, а сама она откровенничать не рвется, и такое положение вещей устраивает нас обоих.

Я бросаю взгляд на часы.

– Пора? – спрашивает Дебби.

– Думаю, да.

– Код помнишь?

Я его помню. Если она закричит: «Папочка, зачем?» – значит вышел не тот, кто нам нужен. Если же она закричит: «Но папочка, я же ношу твоего ребенка!» – значит мой друг Пейтон только что вышел. Код придумала Дебби. Я плачу ей пятьдесят долларов, но, если мне удастся раздобыть то, что нужно «Белой кости», подниму сумму до сотни.

Дебби направляется по дорожке к месту, откуда хорошо просматривается входная дверь. Из моего укрытия ее не видно. Дебби видела фотографию Пейтона Бута у меня в телефоне, так что знает, как он выглядит. Вы, наверное, уже догадались, что Пейтон разводится.

Моя задача проста.

Подловить его на измене.

Вот до чего я докатился после того, как меня вышибли из полиции, когда я накосячил по-крупному. Но что еще хуже, хотя я и работаю на самую престижную адвокатскую контору на Манхэттене, они не платят мне ни цента. У нас с ними что-то вроде бартера. На меня подала в суд семья подростка по имени Пи-Джей Доусон. Согласно материалам иска, я, осуществляя погоню за Пи-Джеем, загнал его на крышу трехэтажного здания. По причине моей преступной халатности несовершеннолетний Пи-Джей, поскользнувшись, упал с крыши, пролетел три этажа и получил серьезные ранения. Адвокатская контора «Белая кость» (вообще-то, ее настоящее название «Беллоу&Кост», но все называют их «Белой костью») представляет мои интересы, а я за это неофициально делаю для них подобного рода работу.

Америка – страна возможностей.

Пейтон возглавляет крупный консервативный конгломерат и, по слухам, поскольку все мы лицемеры, большой ходок по части дам. Если верить тому, что его жена сообщила своему адвокату, ее будущий бывший питает слабость к «смазливым блондинистым шалавам с гигантскими силиконовыми сиськами». Она совершенно убеждена, что Пейтон «крутил шашни с соседкой». Я тщательно все проверил, и да, соседка подходит под такое описание, но нет, он не крутит с ней шашни.

Пейтон предусмотрительно оставил свой «лексус» в укромном уголке парковки, подальше от любопытных глаз. Потому-то я и устроился на этом холме, в единственной точке, где можно установить камеру и снять все то, что может произойти. Если подойду ближе, меня неминуемо заметят. Если устроюсь дальше, получу шиш с маслом, а не фотографии. Единственный способ заполучить вожделенные кадры – сидеть здесь и ждать сигнала о том, что мой друг Пейтон вышел.

Парковка расположена таким образом, что вплотную примыкает к круглосуточному магазинчику и цветочной лавке, которые обеспечивают клиентуре «мужского клуба» надежное прикрытие. Дело в том, что, если я сфотографирую Пейтона на выходе из клуба или на парковке, в суде такое доказательство не будет иметь практически никакого веса. А вот если мне удастся заснять его в обществе танцовщицы (и опять эвфемизм; разве мы все не скучаем по тем временам, когда можно было говорить то, что думаешь?), это будет весомый аргумент.

– Папочка, зачем?! – голосит Дебби.

Моя камера укреплена на треноге. Я навожу объектив на салон «лексуса». Да, прямо сквозь лобовое стекло. Я все еще смотрю в окошечко видоискателя, когда у меня за спиной раздается голос:

– А где Дебби?

Я стремительно оглядываюсь и обнаруживаю человека, переживающего бездомность (или, если вам больше так нравится, без постоянного жилья).

– Она работает, – отвечаю я.

– Меня зовут Реймонд.

– Привет, Реймонд.

– Дебби обычно приносит мне сэндвич.

– Потерпи немного, Реймонд, ладно?

– Она знает, что я не люблю майонез.

– Понял.

– Дебби не рассказывала тебе, как реактивные самолеты держатся в воздухе?

– Нет.

– Хочешь, расскажу?

– А у меня есть выбор, Реймонд?

– Ведьмы, – сообщает он.

– Ведьмы, – эхом отзываюсь я.

– Летучие ведьмы, если точнее. По три на самолет. Одна держит правое крыло, другая левое, а третья – хвост!

– Я летал на самолетах, – говорю я. – И даже несколько раз сидел у крыла. Но никаких ведьм ни разу не видел.

Не знаю, зачем я это говорю, просто иногда я ляпаю или делаю что-то, не особенно задумываясь о последствиях. Возможно, это объясняет, почему я теперь, вместо того чтобы ловить убийц и закоренелых преступников, торчу с фотоаппаратом возле сомнительного заведения.

– Они невидимые, придурок, – хмурится Реймонд.

– Невидимые летучие ведьмы?

– Ну да, – говорит он таким тоном, как будто моя глупость вызывает у него отвращение. – Думаешь, гигантские металлические трубы способны держаться в воздухе сами по себе? Не смеши меня. Ты что, веришь во все, что правительство пытается тебе внушить?

– Справедливое замечание, Реймонд.

– Среднестатистический аэробус весит как минимум сто пятьдесят тысяч фунтов. Ты это знал?

– Нет.

– И нам предлагают поверить в то, что такая громадная махина способна продержаться в воздухе на всем протяжении перелета через океан?

– Ага.

– Раскрой глаза, чувак. Тебе вешают лапшу на уши. Ты в курсе о существовании гравитации? Это противоречит всем законам физики!

– Следовательно, это ведьмы, – говорю я.

– Именно. Ведьмы, чувак. И это одна большая подстава для человечества.

Я не удерживаюсь:

– Что ты имеешь в виду, Реймонд?

Он насупливается:

– Разве это не очевидно?

– Мне – нет.

– В один прекрасный день, – поясняет Реймонд, потирая ладони и облизывая губы, – когда мы будем меньше всего этого ожидать, все ведьмы разом возьмут и отпустят.

– Самолеты?

Он удовлетворенно кивает:

– Именно. Все ведьмы возьмут и разом отпустят все самолеты. И будут смеяться. Ну, знаешь, этим своим ведьминским смехом. Будут смеяться и смотреть, как все самолеты камнем летят вниз.

Он смотрит на меня.

– Жуть, – говорю я.

– Помяни мое слово. Так что советую тебе, пока не поздно, уладить все свои дела с Господом.

Снизу доносится голос Дебби:

– Но, папочка, я же ношу твоего ребенка!

Есть!

– Давай поговорим об этом попозже, Реймонд?

– Скажи Дебби, что я жду сэндвич. И чтобы без майонеза.

– Всенепременно.

Я смотрю в видоискатель и вижу Пейтона в деловом костюме. Увы, он один. Пейтон садится на водительское сиденье. Я жду в надежде, что к нему кто-нибудь присоединится, но никто не идет. Пейтон заводит машину.

Однако выезжать с парковки не спешит.