Харлан Эллисон – От глупости и смерти (страница 146)
Так что она согласилась, и он попросил ее обнажить левую ягодицу, что она сделала, смущаясь, и действительно, это была лишь одна секунда боли, похожей на комариный укус, и он сразу стал протирать место укола, куда ввел пенициллин, прохладным и пахучим ватным тампоном.
– Вы не откажетесь здесь поспать ночь, Поппи? – спросил он. – Моя комната дальше по коридору, но я думаю, вам здесь будет удобно.
Она боялась, что он с ней сделал что-то ужасное, ввел смертельный яд, но она не чувствовала ничего необычного, а он казался таким милым, и она согласилась – это будет очень приятно так провести вечер! – и он отсчитал ей сотню десятками и пожелал приятных снов и вышел. Он спас ей жизнь, потому что за неделю до того она подцепила сифилис, хотя еще сама этого не знала, и через год она уже не могла бы – хотя бы из-за своей внешности – ловить мужчин на улицах, и со швейной фабрики ее бы тоже выставили, и ее бы продали в худший из борделей, и она бы умерла, не прожив и двух лет. Но этой ночью она отлично выспалась на прохладных простынях с кружевами ручной работы, и, когда она встала на следующий день, этого человека не было, и никто ей не велел покинуть дом, и она осталась на день и еще на день и на все следующие, и так несколько лет подряд, и, наконец, она вышла замуж и родила троих детей, один из которых вырос, женился и у него родился ребенок, ставший взрослым и спасший жизнь миллионам невинных людей – мужчин, женщин и детей. Но в эту ночь 1892 года она заснула глубоким, сладким и освежающим сном без сновидений.
ЛЕВЕНДИС: Во вторник 22 октября он присутствовал при нашествии астматических жаб на Ийсалми, городок в Финляндии; видел дождь из листовок времен Второй мировой с призывом к войскам СС сдаваться, пролившийся над Чеджудо, островом у южного берега Кореи, ударную волну форзиции в Линаресе в Испании и полностью восстановленную модель пожарной машины «Аренс-Фокс» 1926 года в мини-молле в Кларксвиле, штат Арканзас.
ЛЕВЕНДИС: В среду 23 октября он исправил все американские учебники истории так, чтобы в них упоминалась не «Битва при Банкер-Хилле», а «Битва при Бридз-Хилле», где на самом деле и произошло столкновение 17 июня 1775 года. Он также наделил всех комментаторов радио и телевидения способностью различать выражения «в одно мгновение» и «мгновенно», поскольку это не одно и то же, а его эта путаница раздражала. Первое было его обязанностью по долгу службы, второе – личным капризом.
ЛЕВЕНДИС: В четверг 24 октября он открыл газетам «Лондон таймс» и «Пари-матч» имя женщины, что стояла на травянистом холме за оградой в Далласе в тот день и выстрелила из винтовки, убив Джона Ф. Кеннеди. Но никто не верил, что Мэрилин Монро могла это сделать и исчезнуть незамеченной. Даже когда он предъявил ее предсмертную записку, в которой она во всем сознавалась и сообщала трагично, что ревность и обида на то, что ее бросили, заставили ее нанять этого хорька Ли Харви Освальда и эту свинью Джека Руби и что она больше не может жить с чувством вины, прощайте. Никто этого не напечатал: ни «Стар», ни даже «Энкуайрер», ни даже «Телегид». Но он пытался.
ЛЕВЕНДИС: В пятницу 25 октября он повысил коэффициент интеллекта каждого человека на планете на сорок пунктов.
ЛЕВЕНДИС: В субботу 26 октября он понизил коэффициент интеллекта каждого человека на планете на сорок два пункта.
Как минимум одно доброе дело – каждый божий день
ЛЕВЕНДИС: В субботу 27 октября он вернул в семью в Калгурли в Юго-Западной Австралии пятилетнего ребенка, который был похищен из своего дома в Байонне, штат Нью-Джерси, пятнадцать лет назад. Ребенок был не старше, чем до иммиграции семьи, но говорил сейчас только на одном диалекте этрусского – языка, уже тысячи лет не слышанного на планете. Поскольку после возвращения ребенка весь день остался свободным, он взял на себя труд поубивать оставшихся семнадцать пропавших без вести американских джи-ай, удерживаемых в лагере в глубине Лаоса. Не траться зря, и нужды не будет.
ЛЕВЕНДИС: В понедельник 28 октября, все еще радостный после работ и трудов дня предыдущего, он вытащил с гор Северного Вьетнама капитана Юджина И. Грассо из ВВС США, который был сбит двадцать восемь лет назад. Капитана он вернул родственникам в Анкоридже, штат Аляска, где жена, вышедшая замуж повторно, отказалась с ним увидеться, но дочь, которую он не видел никогда, согласилась. Они полюбили друг друга и зажили вместе в Анкоридже, где история их любви вечно смущала священников нескольких вер.
ЛЕВЕНДИС: Во вторник 29 октября он уничтожил последние свидетельства, которые могли бы помочь подобрать ключ к загадке исчезновения Амелии Эрхарт, Амброза Бирса, Бенджамина Батерста и Джимми Хоффы. Кости он отмыл и включил в экспозицию ранних американских артефактов.
ЛЕВЕНДИС: В среду 30 октября он поехал в Новый Орлеан, штат Луизиана, где ждал возле ресторана в Метайри появления бывшего главы ку-клукс-клана, сейчас выдвигающегося в губернаторы штата, он должен был встретиться тут с друзьями. Как только этот человек вышел из машины, с двух сторон окруженный бдительными телохранителями, путешественник выстрелил в него из гранатомета с крыши ресторана. Бывшего главаря ККК разорвало на части вместе с охранниками и очень хорошим «кадиллаком-эльдорадо». Избирательная сфера для просвещенных голосующих Луизианы открылась человеку, который в детстве ассистировал Менгеле в медицинских экспериментах, – это был второй кандидат, изменивший свое имя, чтобы избежать ареста за нанесение увечий детям, – и неграмотному капустному фермеру с болот Батон-Ружа, чья политическая философия сводилась к перерезанию горла свиньям-пекари и умыванию лица бурлящей кровью из трупа. Не траться зря, и нужды не будет.
ЛЕВЕНДИС: В четверг 31 октября он вернул трон Далай-ламе, закрыл перевалы, обеспечивавшие сухопутный доступ в Тибет, и вызвал постоянно бушующую снежную бурю, не затронувшую земли внизу, но сделавшую невозможным воздушное сообщение. Далай-лама предложил народу референдум: надо ли переименовать нашу страну в Шангри-Ла?
ЛЕВЕНДИС: В пятницу 32 октября он обратился к конгрессу читателей дешевых фантастических романов со словами: «Мы изобретаем свою жизнь (и жизнь других людей), проживая ее, и то, что мы называем словом «жизнь», – само по себе выдумка. Следовательно, мы должны постоянно стремиться создавать только хорошее искусство, полностью занимательную выдумку». (Он не сказал им: «Я – человек без границ, живущий, как ни прискорбно, в ограниченном мире».) Слушатели вежливо улыбались, но он говорил по-этрусски, и они ни слова не поняли.
ЛЕВЕНДИС: В субботу 33 октября он сделал шаг в сторону и изготовил весла, которыми пригнал корабль Христофора Колумба к Новому Свету, где к нему подошли представители коренного населения, поднявшие на смех глупую одежду великого мореплавателя. Все они заказали пиццу, а человек, который греб веслами, убедился, что венерическая болезнь распространяется достаточно быстро, чтобы через несколько столетий он мог сделать красивой молодой женщине укол в левую ягодицу.
ЛЕВЕНДИС: В пилтик 34 октября он дал всем собакам способность говорить по-английски, по-французски, на мандаринском диалекте китайского языка, на урду и на эсперанто. Но все, что они могли сказать, оказалось рифмованной поэзией последнего разбора, и он это назвал «бред собачий».
ЛЕВЕНДИС: В сквайбицу 35 октября Дирекция его известила, что он слишком богато берет себе времени за счет мастера Параметра, и что он снят с должности, а подразделение закрывается и темнота врисовывается как замена в середине сезона. Он получил выговор за то, что назвал себя Левендисом, каковое греческое слово означает того, кто полон радости жизни. С порицанием он получил и новое назначение, но никто из вышестоящих не заметил, что на свое новое назначение он выбрал себе имя Sertse.
XVI. Темное освобождение
Наше путешествие почти закончено, наш взгляд на это мощное проявление Йаи почти сформирован.
Это был долгий путь, и наверняка многие из вас обнаружили несколько неожиданных сюрпризов там, куда это нас привело, – некоторые идеи, образы, точки зрения были зачастую далеки от ожидаемых – а может быть, даже от желаемых.
Нам еще осталось сколько-то прошагать, но мужайтесь. Если вы дочитали до этого места – каковы бы ни были сила и форма ваших реакций, – вы прошли тест на любопытство и уже знаете, какова ваша награда. Если вы читали честно, отмечая увлеченность Харлана как рассказчика, эссеиста, критика, редактора, голоса общественности – этот богатый поток идей, и образов, и убеждений, сопряженных с жизненно важными задачами, то вы понимаете и дилемму, с которой такой писатель сталкивается.
Из Берлинского Папируса № 3024 в переводе Рида мы знаем, как приходит час духовного преображения личности, в которой проявился Бунтарь. Это самое сердце проблемы, потому что художник должен выйти за пределы преображения, за пределы своего видения и той тяги, которую переживает, и донести свою идею до других. Он должен показать, продемонстрировать, инсценировать то, что им постигнуто, отразить, упаковав так, чтобы это стало доступно.