Харитон Мамбурин – Злобный заморыш (страница 40)
Я всегда считал, что самое большое везение — это когда тебе не мешают.
Здоровенная тварь бросилась грудью на решетку клетки, задирая пасть к моей просунутой под потолком её узилища левой руке. Аргумент воткнулся в необдуманно подставленное горло, раздирая хищными пилообразными зубьями рану на обратном движении. Позволив бобику елозить, хрипя и лягаясь ногами, по полу, я крадучись отправился дальше. Совсем недалеко, силы таяли буквально с каждым ударом сердца, боль и слабость подступали со всех сторон, но загасить немногочисленные лампы было слишком важным для выживания.
Впившись в теплое парное мясо животного зубами, я ощутил небывалый прилив… нет, не сил. Эйфории, жадности, может быть, даже смысла жизни. Совсем не понимая, что испытываю, я жрал собачью ляжку, едва ли не урча от удовольствия. Небрежно вскрытая шкура мешалась, скулеж соседней собаки слегка отвлекал, но в остальном жизнь казалось мне прекрасной, удивительной, обещающей множество чудесных моментов.
Вроде этого.
Первым вновь начал видеть глаз. Затем утихла обжигающая и дергающая боль в пятке, сменившись тупым могучим нытьем. Я несколько раз глухо закашлялся, выплевывая свою кровь на трапезу. Нужно было съесть еще. Можно было съесть еще. Сейчас вот вспорю брюхо и попробую отдать должное печени. Во многих книгах пишут, что она чрезвычайно полезна. Действительно, принадлежавшая когда-то Богу-из-Машины и встроенная в меня система показывает, что печень и сердце обладают высокой ценностью.
Через несколько секунд, приложив чуточку усилий, понимаю, что и вкус у них тоже хороший.
Сознание, в том виде, к которому я привык, возвращалось неохотно. Пробудившийся чужой инстинкт, едва не принудивший меня к каннибализму, теперь не менее мощно требовал, чтобы я срочно нашел себе спокойное тихое место для переваривания сожранного. Как-то этот инстинкт мог взаимодействовать с разумом, поэтому постепенно отступал, давая мне возможность оценивать, планировать, действовать.
Время было на исходе. Диалог с бандитами начался около пятнадцати минут назад, но их дисциплины явно не хватит, чтобы еще дольше торчать на верхней палубе, ожидая, пока Мырь сотоварищи выйдут. Пора драпать.
Даже у этой сирой развалюхи было несколько палубных оружейных портов. Через один из них я и покинул судно, задавив в душе соблазн попробовать всех перерезать, чтобы добраться до обязательного буквально везде ялика. Конечно, в темноте я царь и бог, но тесные коридоры совершенно не то место, где можно поиграть в кошки-мышки с десятками головорезов. Всё, что на прощание я смог сделать, так это спереть несколько досок, кое-как связав их веревкой.
… ну и, конечно же, поджечь корабль. Есть же шанс, что банда начнет стрелять друг в друга за места на ялике? Правда же?
Впереди, прямо по курсу, сверкали огни ночного Векину. Я, перегнувшись через доски, вовсю греб вперед, держа курс на город. Обернувшись через несколько минут, заметил густой столб дыма, поднимающийся над покинутым мной кораблем. Хорошо, значит, осталось догрести до берега, поспать… а потом?
А потом я пойду за Хорионом, внезапно понял я. За ним и за Жестким. Раньше, пока это все не закрутилось, я смотрел на пацана, как на возможную помеху в пути, как на капризного ребенка, способного чисто ради своего эго насовать мне палок в колеса. То, что по своей тупости я не рассмотрел в маленьком говнюке источник информации о себе, стало солидным таким пинком по собственному самолюбию, которое только-только начало воскресать после победы над Мырем.
Доплыть, поспать, разобраться в изменениях, что со мной произошли, забрать шкрассов… и в погоню.
Время у меня есть. Жесткий должен умереть, а Хорион… ну там как получится.
Глава 17. Таинственные незнакомцы
— А ты еще что за хрен?! — прошипел я, спрыгивая с шкрасса. Руки выдернули из ножен револьвер и орочий нож, которые мне очень хотелось немедленно пустить в дело.
Причин моей агрессии против вставшего на пути у гигантских манулов человека в капюшоне, у меня был вагон и маленькая тележка. Хотя, если подумать, тележка была отнюдь не маленькой, да и пахло из нее не розами. Проще говоря, у меня было чертовски плохое настроение.
Кое-как доплыв до берега, я залез под выброшенную на него разбитую лодку, где и заснул сном то ли праведника, то ли обожравшегося собачатины раненого гнома. Проснувшись уже засветло, отметил, что ранения, как и было мне внушено, почти закрылись. Радовался я недолго, организм решил устроить себе тотальную чистку от токсинов, после чего мне пришлось остервенело мыться и стираться в отнюдь не теплом море. Затем, голодному и холодному, пришлось обходить Векину вдоль внешней стены, в процессе узнав, что в некоторых местах эта внешняя часть превращена в свалку.
После того, как удалось выбраться к воротам, пришлось еще мотаться до «Тайны канделябра», где хозяйка все-таки подтвердила сопровождающему стражнику, что знает меня. Последнее стало необходимым из-за потерянных очков и размокшего паспорта, что сильно затруднило управляющему стойл моё распознавание. На реакцию самих шкрассов он внимания обращать не стал, пояснив, что они так ласково могут относиться и к бывшим хозяевам.
Все эти мелочные, но задерживающие меня события были неприятным фоном для моей основной головной боли — обновленный Статус вызывал тревогу.
Вот и нашла «общий язык» имплантированная мне энергетическая часть от универсального хищника с телом гомункула. Хорошо нашла, надежно, на самом, что ни на есть основном базисе — борьбе за выживание. Получившийся гибрид поглотил не распознаваемые им эмоциональные настройки «демпфера» и «эмпата», заставил меня потратить очки развития и… оп, теперь уже гибрид я сам. Смесь гнома… с чем-то хищным, с чем-то заочно мне хорошо знакомым. С ихорной тварью.
Пробираясь сквозь завалы валежника и распугивая бродячих псов, я понимал, что ко всем моим мотивам найти злосчастного мальчишку прибавился еще один, куда более серьезный. Лишь чертов безумный Механик сможет мне помочь, если изменения выйдут окончательно из-под контроля, а тенденция к этому хоть и не проглядывается, но зато замечательно прощупывается подушечками пальцев. Зубы у меня стали куда острее, а еще, кажется, научились слегка менять их положение для более вдумчивого укуса. То-то я того бандюгу так легко загрыз и щеку себе прокусил…
Когда я получил шкрассов и был уже готов отправиться в погоню за поездом с Жестким и Хорионом, неожиданное препятствие в виде высокого молчаливого мужика с наглухо застегнутом плаще, заступившего мне дорогу, не привело меня в восторг. А еще я был голоден и устал щуриться.
— Уйди с дороги, если собираешься молчать. Или убью, — злобно выдавил я из себя, еле сдерживаясь, чтобы не начать стрелять в так и не произнесшего ни звука капюшонщика. Держать себя в руках было трудно. «Таланты», «особенности», «достижения» — это просто буквы, которые описывают то, кто я есть. А кем бы я сейчас ни был, это существо было слегка озверевшим.
Загадочный персонаж не сдвинулся с места, но изволил заговорить:
— Где девочка, Магнус Криггс? — спросил он, демонстрируя пустые ладони. Голос, в отличие от жеста, миролюбивым не был.
— Какая. В жопу. Девочка?! — дипломатично и слегка по-еврейски ответил вопросом на вопрос я, не обращая внимания на то, что он знает, как меня зовут. Отмечая, но не обращая — вот такая вот загогулина.
— Обычная. Та, с которой вас доставали из «закладов». Зовут Фелис. Где она? — сжато и вдумчиво изложил свои ожидания незнакомец.
Опять эта «Абехабара». Даже исчезнув с горизонта, она не оставляет меня в покое. Может быть, она внебрачная дочка Суматохи? Да не, бред какой-то,
— Последний раз, когда я обращал внимание, её уносили куда-то бомжи в трущобах Векину, — злобно поделился информацией я, попутно замечая, как руки в перчатках незнакомца сжимаются в кулаки.
— Низкая сволочь… — прошипел незнакомец, определенно имея в виду меня, — Как позволил?!
— Слышь, мужик, ты охренел? — вместе с вопросом я навел на невежливого гада револьвер Мыря, — Я ее в трущобы не тащил. Привез в город на коте, бесплатно, в целости и сохранности, ничего не с ней не делал, отпустил посреди безопасной местности. Ко мне взятки гладки. А теперь свали к чертовой бабушке в туман!