Харитон Мамбурин – Вера в ствол (страница 23)

Дело оставалось за малым, помочь Триаде найти их пропажу.

— Мне надо выпить… — прохрипел альв и ушёл в зал деревянной походкой.

— Красовский… — промычал яростно потирающий ладонями лицо Марий, — Ты больной!

— Предпочитаю конструктивную критику, — улыбнулся в ответ я, — А еще — открыт к предложениям!

— Пошёл к черту. Просто… пошёл к черту.

Капитуляция. Что тут скажешь? Если ты заблудился ночью в городе и не видишь выхода… подожги город. Это лучше, чем топтаться на месте. Конечно, если у тебя есть цель, достойная этого. Иначе нельзя.

Моя идея, как оказалось, была слишком легкой для Алебастра, слишком простой. Пара изменений в отчетах, непроверенный слух, оказавшийся на столе Кси Тинг, триста баксов за старенькую шину Alpha Romeo 75 «Alfetta», любимую модель Ягненка, девяносто второго года выпуска, одна недолгая поездка, чтобы оставить следы протектора в нужных местах и… всё. Никаких серьезных доказательств, никаких писем признания, вброшенных тайком Триадам, ничего более.

Мы осуществили это в тот же день, а вечером, притащив Армэна Ди Вайна в гости на вторую базу, принялись ему вкручивать мозги на место. Это оказалось куда сложнее, чем организовать подставу для итальянцев, но нам помог крепкий алкоголь, факты и угрозы. Частично. То есть, относительного успеха мы добились, но затем подвыпившая Эрика прогнала нас, сама оставшись с Незнакомкой, так что пришлось идти втроем в «Жирный кусок». Там откровенно желающий забыть этот день Гритт перебрал, сцепившись с парой не менее пьяных мексиканцев, успешно набил им морды, а затем, видимо, чтобы утвердить своё превосходство, еще и облевал, талантливо зацепив обоих поверженных. Уходили оттуда стыдливо, но под аплодисменты.

Ди Вайн с трудом воспринял реальность, в которой плод его трудов давно уже был определен в чужие руки. Он понимал, что покровительство итальянской мафии, благодаря которому он вообще до сих пор еще жив, было выдано не просто так, но отказывался думать о последствиях. Мы его заставили. Это благотворно сказалось на рассудительности старика. Это была победа и она стоила тоста.

— Я веду… расследование! — важно сказал наполовину несомый мной домой командир, — Особенное!

— Мда? — поддержал разговор я, продолжая тащить драчливую блондинистую пьянь домой, — И какое?

— Ск-жи, ты… воронов видишь? — внезапно удивил он меня, — С-своих к-куриц в черном? Ик!

— Не вижу, — честно пошарив взглядом по сторонам, заметил я, — Нету их.

— В-вот именно! — умудрился почти поднять указательный палец лидер, — Нету!

Его сбивчивый, но удивительно связный монолог оказался для меня откровением. Оказывается, Гритт подозревал птиц, постоянно появляющихся возле меня, в нехорошем. Не сказать, что они работали как предвестники беды, нет, но, в его теории, имеющей, кстати, полное право на существование, эти птицы, одна или две, появлялись, когда вокруг могло произойти что-нибудь интересное, важное. Днем, когда мы накатывали купленной шиной улики, вороны шарахались неподалеку, даже каркали, а вот сейчас их нет…

— И в-вообще, они в той… твоей жизни… были? Ик!

— Не было.

— В-вот это и стран-но…

— Надо было рассказать о них инструкторам, — подумав, ответил я, — Но мне что-то не хотелось привлекать внимания. Кстати да, шевели ногами быстрее. Тебе нужно отоспаться. Завтра мы все должны быть начеку.

— Н-н-не напоминай!!

Расследование. Вороны и вороны. Крупные, самодовольные. Жрать не просят, позиций не демаскируют… хм. А вот это странно. Они мне хоть раз мешали? Нет, никогда и ни в чем. Нужно будет поразмышлять на эту тему, но потом. Пока и так хлопот выше крыши.

Следующий день прошел спокойно, но в напряжении. Вернувшаяся домой Эрика, тщетно пытающаяся убрать с лица выражение нализавшейся сметаны (или нализанной) кошки, добросовестно отчиталась мне о своих занятиях с Незнакомкой. Я, оставив мониторинг информации на куда более опытного Алебастра, с удовольствием отвлекся от ожидания, устроив приватный разговор с брюнеткой. Та, по-прежнему стесняясь своего «грязного использования» невинной потеряшки, подтвердила, что наша девочка-оборотень является ровно тем биороботом, который мы наблюдаем.

Сплошной позитив, только положительные эмоции, вспыхивающие по малейшему поводу. Никакой скуки, никакой тоски… никаких мыслей. Незнакомку совершенно не тяготило её положение, для развлечения ей хватало планшета, но Хатсбург была руку готова поставить на то, что оборотень не осознает того, что она смотрит. Не делает выводов, не анализирует. Расплывчатое сознание смуглянки реагировало на некоторые вещи взрывом позитива и радости, но не более. С такими же эмоциями она прибиралась. Максимальное же довольство Незнакомка испытывала, когда… смотрела на кого-нибудь. Почти максимальное.

Выделялся секс. Он вампирессу… притягивал и раздражал одновременно. Это было почти трагикомично. Достаточно было прикоснуться к Незнакомке в отчетливо эрогенной зоне, как та буквально «включалась», на психическом и физическом уровне, тут же начиная проявлять возбуждение и умеренную инициативу. Выполняла любые пожелания, легко получала удовольствие сама, знала, что делать.

А еще она не говорила, пока не попросят. Пожимала плечами и улыбалась в ответ на самые простые вопросы.

— Это… жутко, Пётр, — обняв себя за плечи, шепотом призналась Эрика, — Это неестественно. Я спросила её, рада ли она видеть тебя, она ответила, что да. Потом спросила, ради ли была она видеть Армэна. Неопрятного, ругающегося, безумного толстого старика, брызгающего слюной. Она ответила также, с той же улыбкой, с тем же выражением лица. Я не выдержала, спросила, как бы она отнеслась к тому, чтобы мы все, включая Армэна, пришли и занялись с ней сексом. Она просто улыбнулась, кивнув. Не думая, не вспоминая, не анализируя. И я…

— И ты поняла, что больше не можешь с ней баловаться? — ухмыльнулся я.

— Твоя рожа просто умоляет о хорошем ударе, но ты прав, — тяжело вздохнула наша красавица, сидящая на моей кровати, — Это неестественно и пугает. Она — не разумное существо в полном понимании этого слова, а существо, созданное для работы прислугой. Идеальный биоробот на основе оборотня. Что нам с ней делать, Красовский?

— Поматросила и бросила, а теперь хочешь избавиться?

— Я тебя сейчас пну.

— Свяжу, а потом мы с Юки сунем всю коллекцию твоего белья в стиралку и запустим…

— Всё, мир! Мир! Ты знаешь, сколько оно стоит⁈

— На твоей заднице бы шикарно смотрелся и мешок из-под картофеля… — пробурчал я, смыкая руки в замок на груди, — Но это я так, к слову. Тут мы сделать ничего не можем. Пока что. Варианта сдать её в филиал нет, мы с Цурье только-только нашли общую почву после всех общих проблем. Если бы у нас было доказательство, что на девчонку воздействовали волшебством для получения такого результата, тогда да, без вопросов. А так у нас просто беспамятный, крайне добродушный оборотень после черепно-мозговой травмы. И мы…

— Что, правда настолько красивая…? — нагло развалившись на кровати, вампиресса изогнулась, принявшись пялиться на свой зад, обтянутый шортами.

— А то… — отвлекшись на телефон, я нашёл нужную фотографию, подсунув её мающейся дурью брюнетке под нос, — Мне даже приходится временами смотреть на это, чтобы не…

— А ну дал сюда!!!

Ну да, опухшее ненакрашенное лицо спящей женщины — страшная сила, особенно против неё. Немного возни, борьбы и щипков разрядили обстановку, поэтому, закатав буйного вампира в своё же одеяло, я вновь перешел на серьезную тему:

— Идеальным вариантом я вижу грязную эксплуатацию, Хатсбург. Юки и Алебастр заняты зубрением уставов, Гритт не при делах, остаешься ты, как… ну, грязная эксплуататорша. Попробуй приучить Незнакомку к запаху нашей кицуне.

Хатсбург, еще дергавшаяся под одеялом, замерла, поняв мою мысль.

— Хочешь сделать её тут прислугой? — глухо пробубнила она.

— Хочу? — задав вопрос, я мягко опустил ладонь на макушку нашей отрядной ворчуньи, от чего она совсем затихла, — Нет. Но у нас особо выбора нет.

— Говорит человек, попустительством которого утащили какую-то дурочку из кафе… — пробурчали из-под ладони, — И тебе было плевать.

— Конечно, — легко согласился я, — Окажись та дурочка на месте нашей Незнакомки, я бы предложил пустить ей пулю в голову и скормить тело акулам. Ди Вайн как раз показал отличное место. А здесь мы говорим с тобой о существе, которое не отдает себе отчета ни в чем. Мы — можем себе позволить ей заниматься… если уговорим Гритта. И если она поддастся дрессировке. Это хоть что-то, Хатсбург.

Выбор без выбора — всегда паршиво, даже когда ситуация сулит тебе нечто хорошее. Сделки с совестью простыми не бывают. По крайней мере, у меня, хотя редко подобным страдаю.

— … погладь.

— Что?

— Ну положил руку, так гладь! Чего ты мне макушку греешь…

Кто-то ревнует к Няшке, которую гладят все, даже Алебастр. Правда, он только когда она в зверином облике, но тем не менее. Что же, восстановим справедливость.

Дверь комнаты скрипнула, внутрь ввалилась Соня с задранным трубой хвостом. Засопев, зверь вскарабкался ко мне на колени, явно напрашиваясь на ласку. Ухмыльнувшись, я поддался и на эту просьбу, предвкушая, что начнется, когда затихшая Хатсбург обнаружит «конкурентку».

Так. Экспериментальный бинтуронг, редчайшая белая кицуне, ушибленная на весь мозг оборотень, плюс мои вороны. Наверное, мы сможем открыть зоопарк…