Харитон Мамбурин – Том первый. Грешник в сутане (страница 41)
Вот один из моих старых боссов, тот, кому я лично вскрыл глотку по указанию из центра, стоит, свойски общаясь с джентльменом из высшего общества. Тот, делая немалые глотки из не пустеющего бокала с шампанским, дружески улыбается представителю плебса. Вот господин инквизитор, тот, кто проводил наш брифинг и знакомство с командой, мило общается с натуральной принцессой, зачем-то нацепившей на бал все свои регалии. Вот…
Хм? Мимо пробежал гоблин? Да неужели? Наверное, показалось. Правда, не только мне, ворон, спорхнувший с плеча, куда-то полетел, ни грамма не привлекая внимания, а я, остановившись, обернулся, чтобы встретиться взглядом с неотступно следующей за мной горничной, так и не убравшей никуда свой пипидастр. Наоборот, она его несла как державу.
— Скоро начнутся танцы, господин, — мило улыбнулось это создание, — Хозяин очень хотел перемолвиться с вами до их начала. Вы же знаете, он обязан открыть бал…
— Веди, — сдался я, понимая, что своей волей в этом паноптикуме ничего не найду. Люди и нелюди продолжали сливаться в один мутный и тошнотворный фон. Они напоминали кукол одной конструкции, на которую были натянуты разная кожа и одежда.
Отвратительно.
Вытянув руку, я забрал у благородного джентльмена его бесконечный фужер с шампанским, тут же опробовав диковинку. Пока тот удивленно моргал мне вслед, я умудрился выдуть с литр, а то и два, удивительно неплохого вина. В голову, конечно, не дало, но сам принцип бесконечной фляги мне очень понравился. Правда, магия оплошала, когда я решил выплеснуть содержимое на стоящую посреди круглого стола, абсолютно нелепую тут утку по-пекински. Жидкость, вылетевшая из моего бокала, просто растворилась в воздухе.
— Недоработочка, — повторил я ранее сказанное, ставя бокал на стол и устремляясь за своей пипидастровой проводницей.
Идти за служанкой пришлось несколько минут. Бесконечные столики, журчание фонтанов, шепот человеческой массы, столь странной и неправдоподобной, состоящей из смутно знакомых лиц и образов. Здесь были те, с кем я когда-то пил, те, кому я угрожал, те, кого убил, те, кого забыл. Море разных лиц с одинаковыми выражениями, отпивающие из своих фужеров через одинаковые промежутки времени, не переступающих с ноги на ногу, демонстрирующих одни и те же эмоции.
Чем больше я всматривался, тем сильнее расплывалось всё перед моими глазами. Все вокруг дрожало, теряло резкость, утрачивало реальность. Кто бы не погрузил меня в эту магию, он подошёл к своему пределу в возможностях её поддерживать. Мой разум, пусть и не могучий, зато ехидный и вредный, отказывался помогать чужой магии в поддержании этой глупой иллюзии.
Неожиданно, перед глазами прояснилось. Четкость вернулась, реальность происходящего вновь стала достоверной. Мне в нос ударили ароматы парфюма, смешанного с человеческим потом, уши услышали обрывки осмысленных диалогов, а глаза увидели просторный балкон, на который мне предлагала зайти скромно опустившая глазки горничная, продолжающая теребить свой пипидастр.
Как бы не заработать себе на этом деле какой-нибудь новый сдвиг…
— Пётр!
На огромном полукруглом балконе запросто можно было бы устроить еще один бал, но в данный момент кроме троих людей, одетых весьма празднично и дорого, здесь никого не было. Всего троих, каждый из которых имел в моем сердце своё место.
Кейн. Аристократ. Высоченный и широкоплечий, с угрюмым лицом, пронзительными глазами. Невероятно сильный мужчина, которого я помню еще подростком. Подростком, который смог вызвать уважение и признание самого Красовского. Благородный пользователь гримуара, этот здоровяк использовал книгу обычно для того, чтобы кого-нибудь стукнуть. Чаще всего, он справлялся револьверами и ножами, в чем был очень большим искусником. Чаще всего? О, я недоговариваю. Кейн Дайхард — точно такая же ходячая бойня, как и я, только там, где я оставляю после себя страх и слёзы, мой лучший друг оставляет лишь прах и пепел. Только за недолгое время нашей дружбы этот сиятельный джентльмен грохнул пару миров со всем их населением.
Совершенно очаровательный тип!
— Кейн! Кристина! — широко улыбаясь и раскинув руки, иду я к своим добрым друзьям.
Кристина мне улыбается. Делает она подобное упражнение губами настолько редко, что, чувствую себя не просто польщенным, а буквально коронованным. Нежная и хрупкая жена Кейна, похожая на фарфоровую куколку с длинными волосами, — та еще штучка. Нам под стать, можно сказать. Нет, Кристина свет Игоревна вовсе не стихийное бедствие, но только потому, что ей этого не нужно с таким-то мужем. Там, где она могла бы устроить карнавал черной магии, обычно уже находятся лишь прах и пепел.
Идеальная парочка, тот еще гремучий коктейль.
И, конечно же, Алиса. Прелестнейший, хоть и вечно хмурый ребенок лет полутора, рассматривающий меня с очевидным скептицизмом. Их дочь. О…
— Мы рады тебя видеть! — просто говорит Кристина, не прекращая улыбаться, — Очень.
Кейн просто идёт ко мне, распахивая руки в объятиях.
Девочка просто смотрит.
Моё сердце просто радуется.
Секунды две.
Затем я оборачиваюсь на сто восемьдесят градусов, производя выстрел из своего «кольта». Это тоже получается вполне просто, плавно и изящно, так, как будто бы я репетировал это действо сотни раз.
Грохот выстрела отрезает все звуки. Музыку, журчание фонтанов, звон бокалов. Тишина, тьма неба над балконом, холодный мрамор, принимающий на себя капли теплой крови.
Высокая, ослепительно красивая женщина стоит, молча глядя на меня. Она совершенна телом и лицом, длинные вьющиеся волосы платинового оттенка спадают с её плеч. Простое белое платье, подчеркивающее идеальную фигуру, обезображено кровоточащей дырой в груди, из которой изливается алое, превращающее белоснежную материю в полотно, на котором написана одна из наиболее обыденных трагедий всех миров.
Молчание прерывают хриплые слова из моей глотки.
— В Инквизиции мне хотели дать прозвище «Убийца богов», — криво ухмыляясь, говорю я молча стоящей блондинке, носящей лицо моей любимой, оставленной мной в другом мире, — Иллюзии, мороки, другие реальности. Всё это для меня пустое место. Смещенный эффект наблюдателя или как-то так, я тупо не верю ни во что, в чем не убежден изначально. Тебе, бедолаге, сильно не повезло. Хорошо, что вы, мозголомы, уже почти повывелись, иначе бы мне пришлось тратить жизнь, охотясь на таких как вы. Может быть, ты даже последний. Позволь-ка мне показать тебе нечто, что ты никогда не видел. Настоящую мощь.
Я стою на темном балконе под звездным небом. Были бы за моей спиной мои настоящие друзья, то свинца бы в моем теле было бы уже больше, чем крови, они бы не задумались ни на секунду. Но тут никого нет, кроме меня и какой-то твари, решившей заморочить мне мозги.
…ну и башки дракона, появляющейся у меня над головой. Огромной злющей башки тупого и высокомерного ублюдка, твари, которую мы с Кейном убили как простое животное. Я помню злость этого тысячелетнего болвана, помню его огонь, помню его слова и выражения. А если помню, то, что стоит проявить этого чешуйчатого скота в иллюзии? Дать почувствовать духу, демону или богу то, что уже чувствовал я? Он же именно этого хотел, не так ли?
Простреленная насквозь блондинка поднимает неверящий взгляд, упирающийся в нечто над её головой, раскрывает рот и… чудовищный поток огня сдувает её с места, врываясь в абсурдно огромный зал, наполненный бесконечным количеством одинаковых кукол и одной, особо больной на всю голову, с пипидастром наизготовку.
Я грустно улыбаюсь, глядя на буйство стихии.
За моей спиной уже никого нет.
…да и не было.
Глава 19
Разрубленная запутанность
Они начали просыпаться, когда я был уже в середине процесса. Далеко не легкого, между прочим. Процарапывать знаки на каменистом основании, ни разу не ровном, было тем еще геморроем, особенно в свете пары масляных ламп, еле освещающих пространство этой темной пещеры. Да уж, не повезло местным старателям. Копали-копали, делали пробы, трудились, а в итоге выработка оказалась смешной, на пятьдесят-шестьдесят квадратов опустошенного пространства.
Зато, как тайная комната, убежище или склад, эта заброшенная шахта была идеальна. Чем, в итоге, и воспользовались.