Харитон Мамбурин – Том первый. Грешник в сутане (страница 40)

Как можно было различить применение магии в моем прошлом мире? О, наилегчайшим образом. В девяносто девяти случаев из ста, вы видели перед собой хорошо одетого человека, держащего в руках раскрытую книгу. Возле этой книги, на ней, либо в свободной руке хозяина формировался сгусток некоей энергии. Огонь, лед, стужа, вьюга, да хоть комок теней или кипящей крови, неважно. Потом, когда формирование было завершено, снаряд боевой магии отправлялся в цель. Он сжигал, взрывал, истончал, разрывал… в общем, тщетно пытался повторить эффект старой доброй пули. Иногда, правда, магия воплощалась стенами стихий, молниями, барьерами… но суть, думаю, вы уловили. Это всё было открыто, ярко, откровенно и предсказуемо.

Магия этого мира — совершенно другая. Полностью. Абсолютно. Она боится взглядов, она прячется за гранью восприятия, питается страхом и неведением. Она — чудовище под кроватью, ожившие скелеты в шкафу, шлейф иллюзий и кошмаров, запутывающий сознание. В моем мире это было искусство управления грубой неистовой энергией, способной разрывать слонов и заставлять летать дирижабли, а здесь…

…здесь это было тонким искусством обмана, подчинения и управления.

«Если вы попали в иллюзию, не пытайтесь вырваться простым волевым усилием. Это не только совершенно бессмысленно, но и тратит вашу энергию. Вы будете действовать себе во вред. Сохраняйте спокойствие, изучайте правила внушенной вам реальности. Первым делом, вам нужно понять, чего от вас хочет добиться заклинатель и какое влияние на иллюзию имеете именно вы. Запомните, кадеты, любая магия, влияющая на сознание, получает от него подпитку! Имея дело с иллюзией — вы имеете дело с собой!»

Странно, что инструктора в нашем учебном заведении ничего не говорили о здоровенных воронах, летающим по туннелям и задевающим тебя по макушке своими тушами. Причем, продолжая идти вперед, я был железобетонно уверен, что это мои собственные вороны, а не какие-то еще. Только у меня они такие крупные, жирные и красивые.

Впереди чуть посветлело, а ход стал подниматься. Через пару минут я высунул голову из дыры в земле, обозревая окрестности. Ночь, лес, нечто вроде поляны? Неохотно каркнувший ворон, затаившийся в густой кроне дерева, растущего неподалеку. Никого нет, только шум листвы и этих непонятных птиц.

Выбравшись и встав на траву, я немного остолбенел. Поляна не была поляной, скорее пространством, ранее огороженным забором. Кривым, ржавым и старым, совсем невысоким. Сейчас он был смят в большинстве мест, а то, что раньше здесь торчало на пустых местах, было раскидано по сторонам. Неясный свет луны обрамлял поваленные кресты.

Кладбище.

— Только не жопа… — пробормотал я, озираясь по сторонам и не опуская пистолета, — Слышишь⁈ Она меня и во снах достала!

Дракона не было ни целиком, ни фрагментами. Да и я сам, как уже мог различить, был уже новым Петром Васильевичем Красовским, а не старым, тем, который без ног и рук, лишь в броне, позволяющей ходить и сражаться. Уже хорошо. Но что дальше? А то как-то скучновато становится.

«Помните, энергии много не бывает никогда, поэтому мороки не умеют бездействовать! Если ваше сознание атаковали сверхъестественным образом, но не получают требуемого отклика, если вы не питаете действо эмоциями, то магия будет менять подход. Менять декорации, объекты, пытаться вовлечь вас всё глубже и глубже. Вам не будут показывать смешные мультики, курсанты. Подобное воздействие имеет одну и только одну цель — сломать вас, иссушить и выдоить. Здесь вы — пища, которая помогает сожрать себя сама! Моя цель — научить вас хотя бы не потакать этому процессу!»

Как только я выбрал направление, казалось, деревья принялись беззвучно раздвигаться с моего пути, давая возможность идти прогулочным шагом и не смотря под ноги. Это было бы даже приятно, если бы мне на плечо не рухнула увесистая туша ворона, невозмутимо принявшегося оправлять себе крылья.

— Совсем охренел? — поинтересовался я у птицы, но та независимо отвернула клюв, сделав вид, что ничего не поняла. Подумав, я вслух пригрозил, что если еще одна крылатая тварь припрется на свободное плечо, то ощиплю обоих. Откуда-то из тьмы раздалось обиженное карканье.

Ладно, пошёл дальше, как дурак, с огромной черной курицей на плече и слегка клюнутым ухом от птицы, которой откровенно не понравилось такое сравнение. Деревья продолжали исправно освобождать мне дорогу, вокруг слегка посветлело так, как будто бы наступал рассвет, так что я шёл в тишине, с удовольствием ощущая кожей прохладу и сухость воздуха, уже подзабытые мной в Тайланде. Мрачная давящая атмосфера не воспринималась вообще никак, скорее наоборот — у меня начало повышаться настроение.

Не по-хорошему, а как раньше. До того, как я взял на себя заботу о трех подростках, чьи характеры мне так понравились. До того, как начал жить эту жизнь. До всего.

Насвистывая легкомысленную песенку, я прогулочным шагом вышел на открытое место, хмыкнул при виде огромного четырехэтажного особняка, которого в реальности там никогда не было, а затем отправился прямиком к дому, окна которого призывно светились.

Главный двор был полон автомобилей. Больших, массивных, черных. Представительные машины были представительны настолько, что даже самые импозантные тачки моей новой реальности по сравнению с ними были консервными банками. Еще бы, каждый манамобиль весил четыре-пять тонн, приводимый в движение совсем иными принципами, чем в мире, битком-набитом физикой, химией и прочими заумными вещами. Впрочем, бросив ностальгирующий взгляд на технику, я тут же потерял к ней интерес, начав подниматься к главному входу. Там меня уже ждали.

— Петр Васильевич, — с уважением поклонился мне самый натуральный седой дворецкий в идеально выглаженном фраке, совершенно и полностью игнорируя мой внешний вид и ворона на плече, — Мы ждали вас. Большая честь приветствовать вас на этом вечере…

— Хм, то есть, это был не рассвет, а наоборот, вечерело, — задумчиво покивал я, проходя в открытую дверь, — После ночи, ага. Недоработочка.

— Простите? — идеальный пробор дворецкого вновь показался в поклоне.

— Ничего-ничего, — вальяжно отмахнулся я, проходя внутрь, — У меня лиричное настроение.

— Как будет угодно, сэр. Хозяева вас ожидают в зале. С нетерпением, смею заметить.

— Мне нужно привести себя в порядок. Моя ворона слегка запылилась. Где я могу…

— Позвольте, я провожу вас.

Особняк был богат, но не по-хорошему, не со вкусом, а аляповатой, бросающейся в глаза роскошью, способной вызвать лишь тошноту у людей, хоть сколько-то понимающих в достойной жизни. Подобное безобразие в виде мраморных плит, огромных люстр, суетливо снующих слуг и накиданных везде статуй, стоящих вперемешку с растениями в горшках, был характерен скорее для «технологической» Земли. Туалетная комната блестела позолотой и кафелем, от чего меня чуть не вывернуло в ближайший рукомойник.

Сделав свои дела и ополоснув лицо, я обратился к ожидающему меня возле раковины дворецкому с вопросом:

— А кто, собственно, владелец этого чудесного дома?

— Вы изволите шутить, Петр Васильевич? — с намеком на улыбку полупоклонился старик.

— Ну, я точно не знаю никого, кто посмел бы встретить и пустить простолюдина через главный вход, тем самым унизив абсолютно всех своих гостей, — улыбнулся в ответ я.

Несмотря на многочисленные логические нестыковки иллюзии, шея престарелого дворецкого хрустнула прямо как настоящая, да и пихнуть труп головой вниз в унитаз оказался довольно несложно. Полюбовавшись немного на получившуюся композицию, я протянул руку к сидящему у умывальника ворону. Огромная птица, правильно поняв жест, бодро взбежала назад на плечо. Можно было отправляться знакомиться с остальными жителями этого морока.

Ну не ходить же мне с дворецким? Даже маленький ребенок знает, что они все, поголовно, убийцы!

«Правила, кадеты! Правила! Какой бы ни была магия, ритуал, заклятие, проклятие или хоть что-то еще — у всего есть правила, которым подчиняется всё, в том числе и заклинатель! Поэтому мы не учим вас ничему подобному, только защите. Этого хватит, этого всегда довольно, потому что попавший под власть чар волшебник ничем не отличается от обычного смертного. У него нет доступа к жертвам, он не произносит заклинаний в реальном мире, он владеет лишь своей волей и разумом! Вы — можете не хуже, даже лучше! Я научу вас как. Ищите правила. Ломайте правила. Вынуждайте противника тратить энергию»

— Туда нельзя, — наставительно сказал я маленькой, но очень сисястой горничной с пипидастром, явно намыливавшейся зайти в покинутую мной обитель гигиены, — Сунешься — я тебе эту штуку с перьями в задницу затолкаю.

Прехорошенькая девушка застыла на месте, хлопая глазками, но, как только я прошёл мимо, позади раздался неожиданный вопрос, заданный робким голоском:

— А вы… сделаете это нежно?

Ворон на моем плече поперхнулся, а я мученически закатил глаза.

— Проводи меня в зал к гостям, и я подумаю над этим вопросом.

— Как вам будет угодно…

«Зал с гостями» был огромен, куда больше, чем должен был быть при таких размерах особняка. Свисающие с высоченного потолка люстры подошли бы какому-нибудь собору, бесчисленные столы то и дело перемежались фонтанами, а количество перемещающихся туда-сюда людей не поддавалось какому-либо исчислению. Они, эти «гости», выглядели совершенно по-разному, но неуловимо одинаково двигались, говорили, улыбались…