Харитон Мамбурин – Рыцарь в клетке (страница 37)
Помечтать захотелось, идиот?! Тебе еще с этим «Сбором Свидетелей» предстоит хлопот по маковку!
Отбросил меня Герой метров на сорок, по крутой такой дуге. И пока я изображал из себя предвестника дождя, времени зря он терять не стал, тут же припустив со всей дури в противоположную моему вектору полета сторону, сразу выиграв фору в солидных двести метров. Шлепнувшись об землю и крякнув с натуги, я тут же вскочил, пускаясь вдогонку за сообразительным засранцем. Воспетый в веках ритуал испохабливался всё сильнее с каждой минутой.
Драпал парень замечательно, держа хороший и бодрый темп даже на мягкой и поросшей травой почве, но как бегуна его не тренировали. Меня тоже, но длина ног и полное пренебрежение к законам человеческого тела позволили догнать прыткого беглеца буквально в течение пяти минут. Пришлось снова отдавать ему должное — задыхающийся парень не только увернулся от пинка, но еще и прыгнул с кувырком, пытаясь засадить в меня еще один сияющий зеленью энергетический толчок. От последнего я ушел длинным нырком вперед, перекатился через голову и вновь смазал Кею по уже пострадавшему уху. Японец ожидаемо взвыл от боли, схватился за порядком опухший орган и начал валяться по земле туда-сюда, плача и стеная.
— Не дёргайся, дай мне прострелить тебе ногу, — попросил я его, водя за дергающейся по траве конечностью дулом правой «шлюхи». Ужасно непрофессионально брать необстрелянное оружие, но увы, все остальные мои марки пистолетов Кей мог помнить.
«Герой» могуч, он уже очень силен, но вот его вторая душа, управляющий телом Кист Лью — патологический трус. Он прожил долгую, трудную и безрадостную жизнь, руководствуясь правилом избегания опасности. Выход на открытый бой для него всегда значил неминуемый проигрыш и смерть. Услышав мою угрозу, телокрад панически взвизгнул, окутался слоем энергии, став похожим на человека, покрытого толстым слоем зеленоватого стекла… а потом вновь использовал свою вспышку-толчок. Точно под собой, с двух рук.
Попасть в тело, находящееся в воздухе, куда проще. Бронебойная пуля еле преодолела защиту паренька, из последних сил зарывшись в его левую ягодицу, но за прицельную стрельбу пришлось расплачиваться. Падал Таканаши, уже творя какую-то технику гораздо выше уровнем, я, логично испугавшись, отскочил, но выйти из радиуса поражения не успел — вспышка зеленоватого жгучего пламени лизнула тело, вновь устремившееся в полёт. Грохот.
Как только я вновь встал на ноги, стоящий посреди неглубокой воронки диаметром метров в пять Таканаши выудил из-за пояса автоматический пистолет, тут же разряженный им в меня. Одна из пуль царапнула маску, сбив её чуть набок. Поправив её назад, я покачал головой, глядя на ошеломленно взирающего на меня парня:
— Только техники, Таканаши-кун. И посильнее, пожалуйста.
— Да что ты такое?! — отчаянно заорал он, держась за задницу. Судя по тому, что я видел, моей пуле еле-еле хватило импульса, чтобы зарыться в мышцу. Похоже, он её может вытащить просто пальцами.
А, нет. Не похоже. Вытащил, отбросил, скривился, явно оценивая нанесенные повреждения. Глаза бегают, он ищет выход. Придётся давить дальше, доказывая, что путей к бегству нет. Унижать, провоцировать, издеваться — всё, что угодно, лишь бы загнанный в угол трус приложил все свои силы для боя, становясь сильнее на радость местным заводчикам экзотических видов людей.
— Неправильный вопрос, — пожурил я его, — Задай лучше другой, телокрад. «Сколько у меня времени до момента, когда здесь будет инквизиция?»
— И сколько? — из сжатого кулака японца на траву капнула кровь.
— Слишком мало, чтобы пытаться убежать от меня.
Неизвестность пугает большинство разумных существ. От тьмы полуоткрытого шкафа до глубин дремучего леса в неизвестных землях. Нашим врагом становится собственное воображение, ищущее выход при минимуме известных факторов. Формы угроз, всплывающие в нем, гипертрофируются, приобретая максимально угрожающий вид. Инквизиция для телокрада определенно была известным злом, сродни тому, что несли все окружающие его люди. Найдут, опознают, убьют. Нашли, опознали, осталось последнее.
Стоящее напротив него невозмутимое и неуязвимое существо, натравливавшее на Кея чудовищ несколько месяцев назад, было совершенно из другой оперы. Идти у него на поводу трус не желал всеми фибрами души. Дилемма, требующая срочного поиска нового варианта.
— Ты должен мне, Эмберхарт-кун! — рявкнул с бешеными глазами Таканаши, сплетая перед собой пальцы обеих рук в веренице сложных символов. Я ожидаемо застыл на месте на несколько секунд, чтобы в конечном итоге быть буквально сдутым с места ревущим потоком зеленого пламени в мой рост.
На пару секунд я потерялся во времени и пространстве, летя куда-то вдаль и пытаясь осознать услышанное. Прочувствовать жар от удара тоже не вышло, последнего просто не было, только кинетическое воздействие на тело. Сплошные «толчки» … зачем? Его так обучали? Вряд ли. Скорее всего, основной поражающий фактор его атак на меня банально не действует. Летать надоело. Необходимо «стать серьезнее»?
Какая банальщина, но деваться некуда.
Он меня ждал там же, в воронке. Просто стоял, чуть набычившись и опустив руки. Не творил новых техник, не пытался убежать, даже убрал «стеклянную» защиту вокруг тела. Опять что-то придумал. Моя задача по дальнейшему выведению его из себя стала сложнее.
— Как победить того, на кого не действует стихия смерти, Эмберхарт-кун? — осведомился успокаивающийся на глазах телокрад едва ли не сварливым тоном. Если бы он еще и руки в боки упёр, было бы совсем похоже. Какой резкий перепад…
— А, теперь я говорю именно с
— Да, — коротко ответил тот, — На мой вопрос ответишь?
— Частично, — покивал я. Подгадав время, протянул руку, ловя падающую с неба трость, забытую под деревом. Арк уныло каркнул, закладывая широкую дугу в небе. С тростью подмышкой мне стало куда веселее. Улыбнулся, — Победить меня можно, если будешь стараться изо всех сил. Вообще изо всех.
— Победить, но не убить? — догадался чересчур умный японский мальчик, тут же задавая следующий вопрос, — А почему мой… сосед сходит с ума от злости при виде тебя?
— По идее, это должен был быть ты, — честно ответил я, пожимая плечами. Диалоги посреди драки — полная дурость, но мне хотелось докурить сигарету куда сильнее, чем быть рациональным и эффективным. Но найти компромисс я попробовал, посоветовав, — Лучше прекрати валять дурака и делай так, как тебе говорят. Как только я брошу сигарету, то возьмусь тебя принуждать всерьез.
— Паршивый выбор, Эмберхарт-кун, — усмешка парня вышла разумной и грустной, не чета полубезумному оскалу Киста Лью, — Я же ничего не знаю! Расскажи, что происходит! Ты мне должен!
— У меня никогда не выходило с добрыми словами, — покаялся я в собственном несовершенстве жадно слушающему пареньку, — Но зато отлично получается с револьверами. Что тебе не ясно в выданным мной указаниях? Либо ты делаешь как я сказал, либо ты это делаешь с простреленными конечностями. Надуманный тобой долг уже выплачен — я не стал ломать тебе ногу… сразу.
Последние слова, сказанные холодным и надменным тоном, послужили детонатором. Лицо Таканаши Кея исказилось в гримасе ярости, и он, прорычав что-то вроде «сраные аристо!», с силой топнул здоровой ногой по земле. Почва подо мной ощутимо вздрогнула, я переступил ногами, роняя сигарету в попытках выхватить револьвер, но был вынужден уходить с места прыжком щучкой — параллельно земле на меня в десятиметровом прыжке летел Герой, окруженный эфирными искажениями.
От удара я ушел, даже успев перехватить трость, а от волны после него — нет. Вновь пришлось лететь кувырком черте знать куда кверх тормашками. Подскакивать, уклоняться, вновь прыгать, радуясь тому, что обезумевший от злобы Таканаши вкладывает всю силу в удары, сам катаясь по полю после их применения. Зеленым Кей больше не светился, вместо этого сосредоточившись на усилении техниками себя.
— «Кажется, он планирует разорвать тебя на несколько частей», — поделился со мной наблюдениями внутренний демон.
— «Я бы на его месте именно это и сделал», — согласился с ним я, отправляясь в заслуженный полет. За две секунды до этого обмена мыслями, мне пришла в голову мысль вогнать клюв ворона на набалдашнике моей трости в плечо мимопролетающему Герою. Кей взревел раненным бандерильей быком и сотворил на голой воле нечто похожее на стену из черного льда, улетевшую в мою сторону на приличной скорости.
— «Это было похоже на мухобойку».
— «Попробую забыть!», — огрызнулся я, выпуская из левой «любимой шлюхи» три пули по орущему от ярости парню. Два промаха, одно попадание вскользь. Отлично.
— «Думаешь, я тебе позволю?».
Ответить я не успел — непрестанно уже орущий от злобы японец воткнул обе руки в землю, каким-то образом беря почву под контроль. У меня под ногами начали появляться глубокие провалы, от которых пришлось спасаться всерьез. Если расчленение мне не опасно, то вот погребение в недрах совсем наоборот!