Харитон Мамбурин – Псалом дробовика (страница 26)

— А какой смысл им прятаться? — хмыкнул Марий, разрывая записку.

Это было правдой. Силы отца Василия и одной из самых влиятельных группировок Среднего города были совершенно несопоставимы, только вот люди Костоломки были бандитами, а русские — бывшими солдатами. Бывшими русскими солдатами. Это тоже было несопоставимо.

Отец Василий не считал Костоломку личным врагом, а одним махом записал туда всю организацию. Он начал бить по всему, до чего можно дотянуться, и первым делом в этот список попали легальные бизнесы Мара Сальватручча.

…и люди. Инженеры, бухгалтеры, главы небольших компаний. Террор шел три дня и две ночи, встав латиносам колом в задницу. По алмазно твердому убеждению что Алебастра, что Кси Тинг, кто-то, а может быть, и не один «кто-то», снабжал русских просто очень свежей информацией буквально о каждом движении их врагов. Те, предполагая, что основной проблемой будет выкурить Хендриксов, бегали по городу как курицы с отрезанными головами, успевая лишь к очередному трупу или на пожарище.

Дошло до того, что Костоломка лично приехала на броневике на храмовую площадь, чтобы обсудить «вопрос» с местными главами храмов, но уехала с абсолютно предсказуемым результатом — это было её личное дело, которое она сама и начала, местным не было никакого резона помогать ей, либо православному попу.

Мы продолжали разбивать наш маленький вертикальный садик, то и дело принимая курьеров со стройматериалами. Отдыхали как на даче, но прекрасно понимали, что в будущем нас будут ждать проблемы. Сабрази, даже если превозможет сложившуюся ситуацию, будет вынуждена принять меры для восстановления репутации, которая сейчас у её банды летит на дно и ниже, как, впрочем, и у православных, но тем терять было нечего.

К вечеру третьего дня в городе прошёл устойчивый слух, что русские свалили с Басолана. Подтвердился он заламинированной прощальной запиской, которую нашли на подвешенном за ногу трупе одного из лейтенантов Сальватруччи. Позже, через несколько дней, этот самый труп взорвется прямо в гробу, в котором его будут нести хоронить, убив в процессе пятерых высокопоставленных членов банды, собравшихся на похороны, и раня саму Костоломку. Патологоанатома, который должен был проводить вскрытие, так и не найдут.

— И вот теперь она в полном дерьме, без вариантов, — уверенно кивнет Алебастр, внимательно следивший за всем происходящим, — Если русские ушли, то Костоломка теперь обязана закрыть вопрос с Хендриксами для спасения собственного авторитета. А обязана — это значит, что ей придётся вывести людей из города и отправить их на американцев, давно и надежно обосновавшихся в глуши. Все понимают, насколько большой кровью это кончится, но иначе она поступить просто не может. Даже нанять наемников под это дело не выйдет.

Уже даже на улицах говорили о том, что «муравьев» знатно поимел кто-то другой, использовавший русских и американцев. Четко, продуманно, пошагово. Провокация, террор, публичное унижение, чересчур точно сыгравший свою роль патологоанатом… всё это было чужой операцией, той, которую бы точно не потянули мелкие сошки из Старого города или жадные реднеки.

Эти версии, приобретавшие очертания аксиомы, чуть не выстрелили фейерверком, когда на исходе третьей ночи, Нинель Сабрази по прозвищу Костоломка, известная бизнес-леди и мультимиллионер, была обнаружена в столовой собственного городского дома. Частично в столовой, частично в других комнатах, благодаря мине направленного действия «клеймор», закрепленной под обеденным столом, которую кто-то установил, настроил и активировал так, чтобы та отработала с дистанции в два метра по сидящей во главе стола женщине. Тысяча металлических шариков буквально «сдула» Костоломку, превратив в неаппетитный фарш.

— Кажется, проблема испарилась! — пошутит Петр Красовский, играющий в карты с Нормой на чипсы.

— Мы сидели на берегу реки и мимо проплыл труп врага… — философски заметит альв, увлеченно возящийся с землей в десятке больших горшков, закупленных нами для сада-в-башне, — Пойдете искать похитителей людей кардинала?

— Мы пойдем пить! — категорично откажется вампиресса, только что получившая по пальцам из-за попытки украсть чипсину, — Возможно, и за здоровье этих людей! Да хватит жадничать, Красовский!

— Это валюта!

— Ты всё равно поддаешься! И хррр…

— Между вами точно есть искра, — подытожу я, глядя как бинтуронг, обвивший кончиком хвоста шею вампира, встает ей передними лапами на плечи, чтобы выдернуть торчащую в зубах Хатсбург таки украденную чипсу, — Удушение — это явный прогресс в отношениях!

— Как вы умудрились испохабить Соню? — поинтересуется риторически Марий перед тем, как на полу завяжется борьба вида «кицуне, спасающая подругу от не очень дикого зверя».

На лицезрение борьбы отвлечется всё население дома, в основном из-за того, что кошачий медведь и не подумает отпускать шею вампирессы, умудряясь при этом уверенно доминировать над худосочной японкой, жалобно пищащей о помощи. В результате боя кицуне будет основательно потоптана, её майка будет частично снята в процессе битвы, а покрасневшая Эрика, тоже опрокинутая на пол, ночью неожиданно прошепчет мне на ухо весьма необычную просьбу…

На следующее утро мы проснемся раньше, чем планировали. Нас всех разбудит Марий, утверждающий, что проклятие добралось до него. Ожившая тьма, шепот, присутствие. Полный набор. Однако, когда мы дружно кинемся возводить в доме антимагический барьер, сидящий на диване блондин остановит нас выкриком:

— Подождите! Оно хочет договориться!

Через три с половиной часа мы с Эрикой сидели перед крайне сумрачными и невыспавшимися инквизиторами Басолана. Марко Цурье и Грегор МакАлистер пялились на нас двоих так, как будто мы и были распространителями колдовской дряни.

— Как вы умудряетесь влипать в каждое дерьмо в этом городе? — вопрос был почти риторическим, а из уст шотландца, выглядевшего сейчас как древний старик, звучал почти жалобно.

— На этот раз дерьмо влипло в нас, — хмыкнул я, — Мы живем в Старом городе, барон убивал. Не слишком-то большое совпадение.

— То-очно… И поэтому мы имеем вместо доброго старого колдуна, решившего поживиться дармовой силой — одушевленное темной магией проклятие, — сардонически хмыкнул глава крупной корпорации, — Тварь, чувствующую себя неуязвимой настолько, что она собирается ставить нам условия! Что это вообще за дерьмо такое⁈ Даже я о нем не слышал!

— Высшая нечеловеческая танатомантия… — мрачно буркнул в ответ начальник службы безопасности, растирая ладони друг об друга, — Читал об этом давным-давно, в памяти застряло. По сути — извращенный способ размножения для этих тварей, только «потомка», отщипнутого от себя, эта духовная мерзость «смешивает» с магией, с заклинанием, с эффектом. Буквально программирует, если хотите, делает частью ритуала. В результате магия обзаводится натуральным сознанием, к тому же весьма опытным и старым, это, всё-таки, часть изначальной сволочи. Если верить этой мерзости, то её папаша сдох, а сама она не горит желанием бесплатно убивать убийц…

— Грегор, ближе к теме! — одёрнул его босс, — Как его найти?

— Нашими силами — никак, — тут же отозвался оживающий джентльмен, всё меньше и меньше похожий на развалину, — Это пока лишь ларва, управляющий контур, который всю полученную энергию тратит на поиск новой жертвы. Он не развивается, не набирает силу. Нужно вызывать сенсоров из центра.

— Мы его не вычислим по тотемам? Нашли же несколько… — поджал губы глава филиала.

— Их могут быть сотни, — был дан ему кислый ответ, — Найти тварь можно, если она потеряет тело-резидента, но вот наши утренние гости утверждают, что уродец сам хвастался о том, что хорошо его спрятал. Если найти и ликвидировать, тогда да, тотемы начнут резонировать в разы сильнее… но даже так, босс… Их могут быть сотни. Пока мы все не уничтожим, тварь будет выполнять свою задачу. И искать новое тело. А на улицах уже идут слухи.

— Не забывайте, пожалуйста, что у нас еще барон не изолирован, — добавила Эрика, — Эта штука обещала его не трогать, он поддерживает связь.

— Девушка… — полный рыцарь поднял на неё ироничный взгляд, — Вы уверены, что вопрос, который решается настолько просто, должен подниматься тут и сейчас?

— Уверена! — хлопнула ресницами вампиресса, — Потому что вопрос еще не решен только ради вас, сэр Марко! И ради Инквизиции.

— Аргумент, — устало сдался осунувшийся Цурье, — Мы не знаем ни сил, ни способностей, ни границ разума этой дряни, а согласиться на её предложение уже не можем, так как она побывала в голове у инквизитора. Отпускать мерзость мы не имеем морального права. Ввергать город в панику — тоже. Что остается?

Вопрос повис в кабинете как отчаявшийся подросток, от недостатка ума прервавший свою молодую жизнь.

— Магия, — вздохнул я, переглянувшись с удивленной Эрикой.

— Какая? — непонимающе уставился на меня МакАлистер.

— Понятия не имею, я факультативы по ней не брал, — зевнул я, — Тварь предлагает освободить её, принося жертвы, пока она не превозможет начальные установки заклятия, освободившись, так? Тварь неуязвима и знает об этом. Тварь будет убивать. Вывод: либо используем какое-то мумбо-юмбо, либо звоним в Центр и заказываем музыку, а потом сидим в дерьме, потому что пока найдем все изрезанные деревяшки — в Старом городе уже будет массовая истерия.