Харитон Мамбурин – Псалом дробовика (страница 25)
Когда вереница машин, в которой была и «тойота» Гритта, завернула в обозначенную зону, наемники высыпались из машины, шмыгнув в кусты и траву. Уверения Алебастра, что вокруг всё чисто и на месте сделки присутствуют только два пикапа реднеков ни грамма не успокоили Барона, тот предчувствовал что-то недоброе. Зрелище отца Василия, возвышающегося рядом с рыжей головой Момо и общающегося с четырьмя представителями семейства Хендриксов, тоже не оказало на наемников особого впечатления.
— Наверное потому, что их всего четверо… — просипел еле слышно занявший позицию блондин, возле которого притаилась Юки, взявшая на вооружение какой-то пистолет-пулемет.
— Что-то не так? — тихо спросила девушка.
Русские и наемники страховали снизу, дрон сверху, американцы и их потомки уже переносили оружие, небрежно сваливая его к себе в машины, поэтому Барон решил ответить:
— Здесь всё не так. Зря я нас подписал. Будь готова стрелять.
Когда сделка подошла к концу и поп с парой своих людей принеслись пересчитывать неаккуратные пачки денег, перемотанные резинкой, напряжение Гритта лишь увеличилось, благодаря шлепнувшемуся на развалины фермы ворону. Однако, хуже стало, когда американец и православный, о чем-то переговорив, пожали друг другу руки, а затем отец Василий свистнул наемников и своих людей. Барон выходил с позиции, сжимая зубы до скрипа…
Они упаковались обратно в «тойоту», даже беспечную рыжую с собой прихватили, не понимающую, чего это все держат серьезные стволы на коленях. Ехали молча, сосредоточенно, выглядывая по сторонам в ожидании какой-либо гадости, пропустив вперед что пикапы американцев, что машины православных…
…но, всё равно, наемников спасло лишь то, что они ехали последними, когда из идущего напротив потока машин сразу в нескольких подряд открылись окна, откуда по всем начали садить из оружия. Плотно, густо, на убой.
Петр, пославший «тойоту» в кювет. Эрика, начавшая стрелять очередями прямо через лобовое. Сам высунувшийся Марий, которому дико, буквально безумно, повезло зацепить первой же очередью водителя ведущей машины нападающих, что вызвало замешательство и потерю инициативы стрелков…
…Юки, прикрывшая телом орущую и вырывающуюся Момо.
…Эрика, зажимающая рану в плече.
…он сам, срывающий с пояса вампирессы гранату, получает в грудь через бронежилет три или четыре попадания, но успевает швырнуть смертельный шарик куда надо.
…злобный кашель автоматов выживших русских.
Бессмысленный взгляд стекленеющих глаз расстрелянных Хендриксов и точно такой же, обычный и привычный, у почти полутора десятков смуглых татуированных латиноамериканцев, имевших все шансы бескровно положить весь их караван.
— Мара Сальватручча… — прохрипит Марий отцу Василию, затягивая жгут на ноге Юки, — У вас большие проблемы.
— У них — тоже… — зло просипит в ответ русский, сплевывая кровью и глядя на три трупа своих подчиненных, которых выжившие заносили на задние сиденья.
Глава 12
Меч и магия
Мой кулак соприкоснулся с нижней челюстью Мария Гритта, создав в месте удара идеальный тандем. Лучший, что может случиться у кулака и чьей бы то ни было морды. Не сильный, не слабый, в самый раз, чтобы блондин отшатнулся, сгибаясь и очумело моргая. Отличный отрезвляющий удар. Помнится, был у меня в команде специалист по таким ударам, мог акцентированно донести почти любую свою точку зрения так, как будто кулаком передавал сжатую информацию. Сейчас этого не требовалось, нужно было… просто встряхнуть барону извилины. Привести их в порядок.
— Ты — не облажался, придурок! — не умея все делать через удар, проговорил вслух я, — Мы — не облажались. Обычные издержки. Все живы!
— Обычные…? — просипел припавший на колено блондин, — Да мы чуть не сдохли! Из-за…
— Из-за того, что тебе захотелось пострелять? — лежащая на диване вампиресса, перевязанная в трех местах, скривила губы, принимая от Юки стакан с водой, — Брось маяться дурью, Гритт! Петр тебе правильно врезал. Операция прошла… абсолютно нормально. Никто не мог предвидеть, что нас попробуют вынести так!
Наш безупречный лидер попытался встать в позу покаяния за все произошедшее, поэтому пришлось-таки дать ему по морде. Ну а кто, если не я? Хатсбург? У неё рука болит.
— Я мог! — зло выдохнул, вставая, барон, — Я был
— … наемники мы, дружище, — подхромав к другу, я уставился на него глаза в глаза, — Это обычные ежедневные риски. То, что их до сих пор не было, тоже не является твоей заслугой. Просто случаем. Если бы ты согласился на предложение попа, когда он начал подписывать нас на свою войну, — я был бы первым, кто назвал бы тебя мудаком. Все нормально, поверь. Или еще раз врезать?
— Я тебе сейчас сам…
— У тебя два ребра сломано.
— Юки, дай мне что-нибудь! Я кину в этого придурка!
Мы вышли из дела поцарапанными, подраненными, с крепко пострадавшей, еле оставшейся на ходу «тойотой» и вынужденными играть спектакль после того, как один рикошет чиркнул по спине Широсаки. Ей теперь предстояло прятаться от Момо всё время, пока такая царапина заживала бы у нормального человека. Ах да, рыжая. Её спасли дважды. Первый раз от пуль, второй раз, когда русский решил встать на тропу войны с огромной латиноамериканской бандой, принявшись собирать под это всех, до кого руки дотянуться. Мы не дали его рукам дотянуться до чересчур перевозбужденной коротышки. Точнее, мы его просто послали, как и любые нормальные наемники, отработавшие контракт, а затем уехали домой зализывать раны.
Теперь, получивший нужную информацию от Кси Тинг Алебастр просвещал нас, что вообще произошло.
— Ничего, о чем нельзя было бы догадаться, — сумрачный альв, вынужденный нам помогать обрабатывать раны и ушибы, сидел на диване в обнимку с Соней, — Русские в самом начале сюда пригнали большой груз хлама из пятидесятых-шестидесятых. Винтовки, автоматы, пистолеты, боеприпасы. Постепенно его распродавали по мелочи, затем отошли от дела, связавшись с радиоэлектроникой, которая у них хорошо так начала подниматься. Остатки стволов лежали, пока Ла Диспенза не свел их с Хендриксами, которым за какой-то надобностью захотелось иметь дополнительный арсенал. Только вот проблема, потому что брали они эти стволы, конечно же, не под себя, а под тех местных, кто лежит под ними. А вооружать местное население — большой-большой моветон. Русским было насрать, они не в теме, американцы этим и планировали воспользоваться, ожидая, что по-тихому закроют сделку. Все шло хорошо, но в курсе оказалась Нинель Сабрази, которая и послала своих людей зачистить беспредел скопом. Вы же знаете, что у неё были претензии к предыдущему попу…
— Пока всё звучит неплохо, учитывая, что мы целы, — откликнулся я, почесывая подбородок, — Но мы положили её людей, всех. Лично к нам у неё претензии возникнуть могут?
— Пф! Конечно, могут! — отплюнулся от лезущей в рот шерсти чернокожий парень, — Но только если подставимся, дадим ей возможность сказать, что сами влезли в это дело еще глубже. Поэтому я настойчиво рекомендую всем нам взять недельный отгул и провести это время дома. Мы с Кси Тинг пока узнаем, откуда дует ветер…
Пренебрегать советом бывшего брокера информацией в Старом городе дураков не было, поэтому мы занялись своими ушибами и синяками, потихоньку продолжая застраивать башню горшками внутри и снаружи, слушая стенания Юки по поводу изрешеченной пулями «тойоты» и жалобы Хатсбург из-за простреленной руки.
Между делом события развивались в совсем нездоровом, но предсказуемом, ключе. Отец Василий и его выжившие ребята пропали из храма, а к вечеру того же дня «пропал» частный дом Костоломки, настоящая крепость за городом, сметенная взрывом очень большого количества взрывчатки. Вместе с охраной. Увы для православных вояк, Нинель Сабрази не была идиоткой, поэтому, вернувшись домой, сразу вместе с детьми спряталась в подземное убежище, что, конечно же, и оправдалось. Из этого убежища Костоломка и объявила тотальную охоту что на нашего попа, что на Хендриксов.
Началась война, короткая, но очень жестокая. Пока искали русских, Мара Сальватручча решили навестить американцев, но те сразу показали, что не лыком шиты на своей местности. Потеряв еще около пятнадцати человек, латиносы убрались ни с чем, кроме пары-тройки застреленных со злости местных. Однако, все прекрасно понимали, по чьей вине дерьмо заварилось, так что американская семья вовсю искала пути примирения через посредников в Апсародае, но пока не находила. Сабрази хотела крови и вынюхивала русских.
Татуированные смуглокожие гангстеры приходили и к нам. Без явных угроз, но давая понять, что либо мы беремся за охоту на православных, либо нам не забудут предыдущего участия. Мы дали им прослушать запись ими сказанного, упомянув, что готовы соблюдать нейтралитет в этом конфликте, но если будут давить, то об этом станет известно всему городу. Наезжать на наемников, просто выполнявших заказ — не по правилам города.
Через несколько часов латиносы вернулись, положив перед нашей дверью уши того, кому пришла в голову идея надавить на наемников. К ушам прилагалась записка-предупреждение о том, что если мы прячем у себя русских, то легкой смертью не умрем.