Харитон Мамбурин – Псалом дробовика (страница 16)

Процесс был начат слегка сумбурно и хаотично, разинувшее пасть животное с выпученными глазами суетилось, не совсем адекватно реагируя на начавшуюся помывку, но постепенно втянулось и расслабилось. Главное ведь, что? Уверенность, спокойствие и настойчивость, а также еще можно разговаривать с пациентом, благо тот отвечать не может, хоть и не кусается. Скулёж и тявканье я не понимал, зато знал, что прекрасно понимают меня!

Правда, под конец, уже сполоснутая Юки решила устроить сюрприз. Улегшись прямо под струями воды, оборотень начала трансформироваться при мне, причем быстро и плавно. Шерсть «всосалась» под розовую кожу, конечности с легким треском вытянулись, хвост, казалось, втянулся в задницу как макаронина, морда сплюснулась, превращаясь в лицо — и вот, рядом со мной с плиток встает уже тоненкая азиатка, закрывая свои совсем небогатые прелести… с красным лицом и горящими ушами.

Уткнувшись мне лбом в грудь свежепомытая задала вопрос дрожащим голоском:

— Ты… зачем⁈

В её тоне было понамешано многое, но ничего особо серьезного.

— Терапия, — спокойно ответил я, намыливая себе голову.

— Что⁈

— Терапия от твоей стеснительности. Жизнь у нас неспокойная, ситуации могут быть разные. Ты можешь получить ранение в задницу, я могу получить. Любой может оказаться на больничной койке. За ним придётся ухаживать так, как вы ухаживали за мной, когда удирали из Тайланда. А ведь вы не только повязки меняли, но и поили, кормили, убирали, хм, остальное. Так что, если тебя скрутит какое-нибудь отравление или еще что-то, чего оборот не сможет убрать, ты должна быть готова обратиться к своим товарищам. А еще, как ты могла сегодня убедиться — обернуться у кицуне не всегда выйдет. Свидетели.

Постояли, помолчали. Широсаки переваривала информацию и, судя по всему, аргументов против у неё особо не было. Затем она начала говорить, также не отрывая лба от моей груди.

— Эти… Аокидзи. Вы не поняли, не могли понять, а я по запаху сразу поняла. Молодой мужчина, одинокий, с настоявшимся запахом. Этот кицуне пришёл за мной, хотел подавить, заставить признать себя его женщиной, подчиненной. Он был… настроен на это. Это наши инстинкты, наша природа. Если бы у него получилось, даже если бы вы их прогнали, он бы меня потом подловил где-нибудь и увел. Я бы подчинилась… наверное. Но…

— Он болтал про «старшего», — вспомнил я, — Взбесился из-за этого.

— Да, у него просто крышу снесло, — чуть повеселее откликнулась мокрая голая девушка, — Такого они точно не ожидали!

— Чего именно?

— … неважно! — на меня подняли моргающие глаза, — Но я поняла, о чем ты говорил. Недавно была ситуация, в которой мне очень нужна была помощь. Ничего серьезного, но тогда… в общем, это было просто ужасно!

Затем меня схватили за руку, принявшись рассматривать пальцы. Ушки у кицуне продолжали быть совершенно багровыми, а затем она, выдавив из себя нечто вроде «нет, не вышло бы…», окончательно погрузилась в себя. Погладив её по голове, я оставил Широсаки в душе, а сам вышел, чтобы ей не мешать. Время окончания работы стиральной машинки было еще впереди.

Из квартиры мы вышли в сырой одежде, но к моменту прихода домой она уже была сухая.

Тайланд.

///

Алебастр сидел в своей комнате, работая за компьютером. После недавнего инцидента у порога, отослав всё запрошенное Гриттом в офис инквизитора Цурье, альв поставил себе задачу выяснить, что за наглые японцы явились к его порогу. Войдя на сайт, принадлежащий Священной Инквизиции, молодой отшельник погрузился в изучение нечеловеческих рас, обитающих на самом восточном острове Евразии.

Список был… своеобразен, состоя всего из двух пунктов. Кицуне и тануки, вид — оборотни. Около двух тысяч первых и полутора тысяч вторых на сто пятьдесят миллионов местного населения. Вампиры — отсутствуют, что неудивительно. По авторитетному мнению большинства кровопийц, жидкость, нужная им для питания, в местных была не особо хороша из-за диеты островитян. Кроме того, ксенофобия местных отталкивала ночных охотников, имевших преимущественно европеоидные черты, а сами японцы паршиво поддавались на трансформу в вампира, которая их часто уродовала. Впрочем, как и всех азиатов.

Хм.

— Это заповедник, — недовольно пробормотал альв нехитрый диагноз, барабаня себя по подбородку, — Неудивительно, что они так расслабились…

— Хм… — присутствующий в комнате субъект, о котором хозяин благополучно забыл, пошевелился и захрустел попкорном. Звук шёл пониже сидящего в кресле альва, прямо с пола, так что тот, совершенно не отвлекаясь от своих мыслей, протянул руку, чтобы почесать под подбородком, как он думал, Соню, вечно что-то жующую и любящую околачиваться около него.

Почесать-то почесалось, но это была не Соня, а Норма, сидящая на полу. Смуглая девушка, одетая в шорты и короткую майку, невозмутимо приняла ласку, продолжая сосредоточенно хрустеть попкорном и рассматривать монитор, на котором что-то весело мигало.

— Однако, — озадачился чернокожий, — Ты чего тут?

— Эрика. Прячусь, — поведала ему волк-оборотень, — Щекочется.

— Аргумент, — согласился с ней Алебастр, — Тогда работаем дальше.

Обе разновидности оборотней были… бесполезны для целей Инквизиции, так что их отнесли к охраняемым типам. Единственный существенный плюс был в разведывательной сети, удерживаемой оборотнями над Японией, так что та была одним из самых безопасных мест в мире. «Естественной» культуры колдовства на островах никогда не было, а пришлых, соблазненных плотным населением страны, быстро вычисляли защищающие своё место обитания лисы и еноты.

Слабые, недисциплинированные, авантюрные, без каких-либо способностей к точным наукам, гуманитарии тайного мира планеты. Их давным-давно оставили вариться в собственном соку, что иногда вызывало коллизии вроде той, что случилась сегодня. Альв видел общие черты, имея возможность провести аналогию с собственным народом. Если бы кто-то сказал молодому подземному жителю, что тот, оказывается, должен следовать правилам какой-то там Инквизиции, то альв бы очень сильно удивился, услышав подобное впервые в жизни. Но да ладно, у них там, под горами, своя цивилизация, свой образ жизни, свои вызовы и проблемы. То, что Аокидзи, весьма влиятельная семья, не обучили своего отпрыска — было совершенно другим делом. Жители острова в очередной раз обнаглели. Такое уже случалось.

В чатах уже велось обсуждение этого вопроса. Наверное, этот Хиро еще не успел смыть кровь с лица, как уже была наложена резолюция из Центрального Управления сделать это дело максимально публичным.

Лис будут пороть, уверенно кивнул Алебастр, вновь почесывая продолжающую лакомиться попкорном Норму. Те могли нанять людей для похищения, для переговоров, сделать что угодно, не вмешиваясь лично, но, прислав слуг и кицуне, Аокидзи буквально оголили свою задницу перед мировым сообществом, и теперь будут получать по ней.

— Али! Ты нашу волчицу не видел? — раздалось глухое из-за двери. Там была Эрика.

— Не видел, — честно соврал совершенно не видящий оборотня альв, продолжая читать чаты и почесывать хрустящую попкорном девушку, — Поищи в гараже.

— Не могу, готовить пора! Петр и Юки скоро вернутся!

— Она никуда не убежит! — уверил отшельник вампирессу, возвращаясь к экранам.

Нужно было срочно ответить троллям, принявшимся иронизировать на тему «тех несчастных, у кого в команде кицуне», из-за которой разгорелся весь сыр-бор.

Норма же, сидя у кресла на полу, чувствовала себя спокойной и довольной. Здесь было хорошо и вкусно. От телевизора и музыки у неё чесались мозги, Эрика и остальные хотели от неё непонятного, а большой черный зверь донимал, стараясь получить от девушки то, что она обычно получала от других. Последнее было очень несправедливым с точки зрения Нормы, потому что бинтуронг никогда и ничего не давал взамен, а лишь эгоистично пользовался выпрошенными благами. А еще он терпеть не мог, когда с ним не делятся едой, начиная сильно пихаться передними лапами…

Вкусный попкорн. Приятные почесушки. Мозги отдыхают.

Чего еще желать?

Глава 8

Два зайца одной пулей

— Русский, я думала, что ты джентльмен… — сонное бормотание Эрики заставило меня проснуться и открыть глаза.

— Я джентльмен, — пробормотал я, глядя на открывшееся мне зрелище. Оно было скорее смешным, чем эротичным, невзирая на обнаженное женское тело, лежащее рядом.

— Джентльмен не пытается трахнуть даму, которая спит! — возмущенно, но еще не открывая глаз, припечатала Хатсбург, — Впрочем, продолжай, мне нравится…

— Это не я, — подумав, выдал признание, а затем уточнил, — Это Соня.

— Не ты… Что⁈

Ну да, забравшийся на девушку кошачий медведь, сейчас игриво ворочающий мордой её левую грудь, никак не мог откликаться на имя Петра Васильевича Красовского.

— Продолжай, Соня, продолжай. Ей нравится.

Хорошее утро, веселое, особенно под мелкое пакостливое хихиканье преступницы, и впустившей зверя в мою берлогу. Возможно, мне не стоило шутить на тему того, что вампиресса теперь истинная «дочь ночи», ибо возлегла с черным зверем, потому что возмездие за эти слова было не только неизбежным, но и они сами вызвали удивленный взгляд совершенно чернокожего альва, на который бурным смехом отреагировал пьющий кофе барон… забрызгавший нас всех.