Харитон Мамбурин – Плащ и галстук (страница 15)

— Вот ведь две козы, — с легкой досадой в голосе скажу я и уйду смывать с себя соль. Гордо игнорируя предложения присоединиться, между прочим.

На самом деле в ситуации не будет ничего… обидного, наверное? Ну спали двое человеков и спали, сексом трахались и трахались, ну один из них решил еще с кем-нибудь, такое тут, в санатории, буквально на каждом углу. Но это для местных, а я, всё-таки, чужак в этом молодом теле и мире. Пришелец. Попадун. Вредный старый хрыч, которому неизвестные силы (или какие-нибудь космические конвульсии) дали второй шанс на жизнь. Но — старый, вот в чем дело.

Поэтому меня, стоящего под ледяными струями, очень неприятно царапнет такая ситуация. Несмотря на то, что никакого тепла и приязни к Сидоровой Юльке я никогда не чувствовал, да и не скрывал того, что считаю наши вечерние упражнения сплошь полезной для здоровья гимнастикой. Она тоже, как бы, никаких особых намеков не делала. Не делала же? Да?

Не суть. А она в том, что внезапно раздается очень громкий и отчаянный крик сверху, услышав который, я моментально, без единой мысли в голове, превращаюсь в туман и пролетаю сквозь комнату, выбив дверь в ванной, и раскрытый по случаю жары балкон. А затем, выбравшись наружу, лечу туда, откуда он доносится. Наверх. На самый верх, на крышу.

Именно там большей частью сидят на ночном дежурстве призраки.

Кричать будет Юлька. Кричать и висеть в позе эмбриона над поверхностью крыши. От нее будут бить короткие злые разряды, оплавляющие спутниковые антенны и напольное покрытие. В растерянности, я сунусь к ней, неизвестно зачем, поймаю несколько зарядов, пусть и довольно слабых, но очень уж болезненных в этой форме. Отлечу к молчаливо наблюдающим неосапиантам, трансформируюсь и целую минуту буду скрипеть зубами, пережидая боль.

В этот момент появится майор. Она взлетит на крышу в своей смешной майке и шортах, больше похожих на заношенные трусы, но ума не кидаться на дочь у нее хватит. Вместо этого белокурая богатырша сделает шаг в сторону, пропуская вперед ту, которая действительно может что-то сделать. Цао Сюин. Один жест растрепанной китаянки и вокруг Юльки появляется уже знакомая почти всем присутствующим полупрозрачная сфера изоляции, тут же заполняющаяся разрядами, генерируемыми девушкой.

— Нина!! Что происходит?! — блондинке в данный момент было глубоко насрать на покой жителей санатория, — Говори, что ты смотришь как овца?!!

— Что смотрю?!! — полуодетая полненькая женщина смотрела на светящийся шар, как на второе пришествие, — Смотрю! Кажется, это оно!

— Что оно, мать твою, коза умная?!!

— Симулякр!!

Самым логичным для ученой было бы кинуться к призракам, лица части из которых выражали слабые эмоции, но вместо этого Нина Валерьевна кинулась ко мне и вцепилась маникюром в плечи. Я взвыл, но ей было насрать!

— Витя!!! — заорала она мне в лицо, — Витя!!

— Больна!! — заорал я в ответ.

— Чихать! Скажи! — плевала она одно слово за другим, — Ты сейчас! Что-то! Испытал?! Эмоции, да?!! Испытал же, да?!

— Да! Я злюсь на вас! — больно было ни на шутку, — Выньте ногти из моего мяса!!

— Отвечай!

— Да *ля!!, — рыкнула Окалина, буквально вздергивая безумную ученую в воздух и оставляя меня с рваными царапинами на плечах, — Ты *банулась, мать?!!

Шар с заключенной в нём Юлькой стал уже слепяще белым от бьющих изнутри зарядов. Отвернувшись от этого зрелища, я коротко вякнул, что да, только что был немного расстроен несанкционированным трахом в моей комнате и…

— Да, видимо это! Это! Это сейчас! — товарища Молоко нимало не смущало то, что она болтается в метре над землей, — Поставь меня, Нель! Я всё! Товарищ Сюин! Уберите отсюда детей!

Дети, разумеется, лезли на крышу, ворочая по сторонам любопытными жалами. Что мелкие дети, что средние, что отмороженные. Прекратить этот бардак удалось быстро — майор прогнала всех с пролета вниз, а я покрыл ступени слизью, вызвав много возмущенных воплей.

Когда мы вернулись, молний уже не было. Лишь содрогающееся призрачное тело, почти полностью покрытое своими роскошными волосами, заключенное в изолирующую сферу способности китаянки.

— Сейчас иммунный отклик должен начаться, — выдохнула ученая, — Энергетический конфликт.

— Это серьезно?! — с сжатых кулаков матери Юльки капала кровь.

— Сама как думаешь?! — напряженно прошипела полная женщина, — Это теория, дура! Голая, чистая теория! Была! А теперь мы видим натуральный метаморфоз! Ломка! Эволюция! Мутация! Деградация! Я не знаю, как оно пройдет! Это были лишь предположения! Мы знаем — крохи! Мы двигаемся буквально на ощупь!

Тем временем тело Юли хаотично пробовало измениться. Оно меняло одну человеческую форму на другую, ненадолго становилось геометрическими фигурами, превращалось в заключенный в сферу туман, бессознательно дергалось и шло волнами. Всё это в ночной тишине под скрип наших с майором зубов. Зрелище, изначально бывшее просто тревожным, теперь меня дёргало ни на шутку. Молоко провела рискованный эксперимент без понятного конечного эффекта, во что он может вылиться…

— Ваши псевдотела, товарищи призраки, — тем временем говорила не отрывающая от сферы взгляд ученая, — являются неполной метаморфозой. Несовершенной, нестабильной. Вы все, без исключения, можете общаться речью, но как? У вас нет голосовых связок. Ваша грудь двигается, несмотря на то что дышать вам не нужно, вы можете летать, но подсознательно ограничиваете свою высоту, все как один. Всё дело в мозгах. Мы ими не только думаем, осознаем себя, мыслим. Мозг — это контрольный орган для всего тела. Он регулирует буквально всё. Всегда. И если ему напомнить то, кем он был раньше, до шока первичной инициации, если дать ему возможность собрать весь комплект эмоциональных резонансов, то…

На «пол» сферы Цао Сюин упала девушка. Юлька, конечно, кто же еще. Её лицо, её фигура, её волосы. Такие же молочно-полупрозрачные, как и были. Отличие было лишь в том, что шикарная грива волос Палатенца перестала изображать из себя красочную картину тряпки под водой, а вместо этого послушно накрыла хозяйку, уже предпринимающую робкие попытки подняться. Руки Юльки, скользнувшие по скользкой сфере, её подвели, от чего не знавшее ранее законов гравитации (какое-то время) тело младшей блондинки с размаху впечатало свое личико в «стенку» силового поля.

— Ай! — услышали мы недовольное. Почему-то от этого короткого вскрика у меня с души упал камень размером с Джомолунгму.

— …тогда полностью вспомнивший всё мозг подчинит себе псевдоматерию, — прошептала Молоко Нина Валерьевна, один из лучших специалистов по неосапиантам в мире, — Он сможет создать Симулякр.

Глава 7. Человек звучит

Первыми меня с утра ждали куриные яйца. Как всегда, аккуратно прижатые к телу так, чтобы я, сонно ворочаясь при пробуждении, обязательно их раздавил, угваздав себя и матрасик. Фиг там был, мы люди опытные уже, аккуратно яйчишки убираем, затем аккуратно поднимаемся аки вампир в гробу под протестующих скрип пружин. Следом идёт масло, совсем чуть-чуть, но разлитое именно в том месте, куда я ставлю ноги, вставая с кровати. Тоже штука знакомая и частая за последние полтора месяца, даже с излишком.

Хм, и где собака порылась на этот раз?

Поручень кровати, за который я схватился, оказался смазан детским кремом. Что-то много сегодня смазки, но это явно неудачный ход, прямо аж странно. Зорко оглядываю пол — других лужиц нет. Лаааадно. Упор на кулаки, слегка подбросить себя в воздух и… оп! Стою на твердом. Какой я молодец. Конечно, куда проще и лучше было бы превратиться в туман, но в комнате меня где-нибудь да поджидает проволочка под напряжением. Плавали, знаем.

И тут мне на голову падает таз. Пластиковый, легкий, воды на донышке, но она, эта вода, ошпаривает меня лютой холоднюкой по самому родному!!

Мой вой, скорее всего, был услышан даже в Севастополе, который за пару сотен километров. А вот гнусное хихиканье диверсантки, готов поспорить, не слышала ни одна живая душа, даже я. Но вообразить — вообразил!

— Это последний день…, — с чувством произнес я, философски закуривая на балконе, — Последний. Самый.

Да, завтра с утра мы закидываем чемоданы на автобус и возвращаемся домой. Это жаркое, солнечное, совершенно дурацкое лето подходит к концу. Позади тренировки, позади несколько мелких бытовых ЧП и одно крупное, образовавшееся из радостного запоя Окалины Неллы Аркадьевны, празднующей возвращение любимой дочери во всей её эмоционально двенадцатилетней прелести. Две недели мы, те, кто считаем себя взрослыми, ходили с туго сжатыми булками из-за того, что наш главный актив, силовая поддержка и авторитет была в сиську пьяной, тратя время лишь на сон, слегка на еду, а все остальное — на пьянки и люлюканье с Палатенцом.

Недосып был тогда нам другом, спутником и верным товарищем.

Ну а в остальном что? Правильно, Юлька. Окалина Юлия Игоревна, кактус ей под хвост. Представьте себе почти неуязвимого и бесконтрольного призрака, которого колбасят детские эмоции и хотелки? Который понятия не имеет, что делать со всеми этими чувствами? У которого каждый импульс приоритетен перед вообще любыми доводами логики? Который никого не хочет слушать?

Подобное уже было при первом «пробуждении», но сейчас вылилось в настоящее стихийное бедствие. Чувства заслуженной актрисы большого кино, сейчас ведущей себя как… летающий ребенок на кофеине, щадились только слезными мольбами товарища Молоко, которую наша Юленька изредка и нехотя но слушала.