Харитон Мамбурин – Несносный тип (страница 34)
— Что вообще происходит? — сдался я, решив принять предложение мэра.
— Мы ищем тестикулы Мадре, шериф Криггс, — ровным тоном сказал бог, перед тем как исчезнуть.
— Мы делили апельсин, много наших полегло, — выдохнул я, начиная отдирать непослушную дверь от косяка.
А через пару минут задавал один очень простой вопрос одной слишком мечтательной девушке.
— Туда? Или туда?
Она была дурой, матерщинницей, эгоисткой и слишком любила выпить… но трусихой Пенелопу Кайзенхерц назвать было сложно.
Глухой и мощный взрыв противопехотной мины мы услышали даже в крепости.
Глава 15. Обустройство
Последствия есть у любых действий. Каким бы малым или незначительным оно не казалось, инициируемое (или нет) тобой деяние вызывает у мира ответную реакцию. Некоторые из них можно легко отследить. Алкоголь и табакокурение, приводящие к образованию новой вредной привычки, вступление в брак, символизирующее, что по твоему дому начнёт бегать женщина, либо не выход на работу, от чего лютующее начальство вполне способно подвергнуть оступившегося различным карам. Точнее, подвергнет обязательно. Множество несправедливостей готово подкинуть тебе бытиё, ожидаешь ты этого или нет.
В моём конкретном случае совершенно ни в чём не виноватого кида, закон ответки был строг и нелогичен, глася, что если я взрываю чью-то бывшую лучшую подругу, то, как минимум, должен теперь потрудиться, вернув её останки желающей скорбеть женщине. И хоронить, естественно. Разумеется, процесс извлечения пришлось брать на себя.
— Я с тобой! — подорвалась миниатюрная мулатка сильной степени заплаканности, за что и получила мягкий толчок назад на кушетку.
— Нет.
— Почему?!
— Потому что я соберу достаточно. А ты помрёшь, пытаясь собрать всё, — поведал мудрый я любовнице-нахлебнице, заставляя ту на некоторое время приобрести сугубо европейский окрас, побледнев.
Да, эмпатия у меня отключается, когда происходящее перестаёт быть рациональным, но вынуждая меня соответствовать чужим ожиданиям. В данном конкретном случае большинство живых в крепости были на стороне Нимеи, желая непременно похоронить старушку Пенни. Их, в данный момент, совсем не волновало, что у нас, по сути, продуваемый всеми ветрами каменный амбар, где буквально каждый момент жизни и комфорта требует немедленного внимания. С другой стороны, и я сам откинул мысль о том, чтобы послать на эту угрюмую миссию Элли, которой совершенно ничего бы не грозило. Кроме моральной травмы, ага.
В общем, пришлось идти. Аккуратно, по следам, после тщательной разведки с верхнего этажа башни. Затем сбор покойной госпожи Кайзенхерц в мешок. Заполнив его на уровне «достаточно» без какого-либо дополнительного риска, я удовлетворенно кивнул сам себе, а затем… получил пулю в бедро.
Упав на песок, первой же мыслью было «Всё, отбегался». Выманили из крепости под удобным предлогом, а теперь с комфортом и спокойно расстреливают. Каюк вам, товарищ Криггс. Спокойно лежать и ждать следующую пулю мне не хотелось, чему способствовали свистящие над головой пули. Потратив пару секунд и половину нервной ткани на разведку, я понял, что из крепости стреляют не по мне, а по тем, кто прострелил мне ляжку. По нападающим.
Это ободрило и придало сил настолько, что, схватив мешок, я быстро-быстро пополз по своим следам назад, плюясь песком, ругаясь и хваля себя за то, что набрал достаточно Пенелопы. Злюка уже дважды совершила подвиг, ловя собой предназначенные мне пули. Так и доволокся назад, ничего не понимая, ничего не видя, со сверлящей ляжку болью, не сколько мешающей, сколько помогающей почкам щедро делиться адреналином. Ввалившись внутрь и пихнув мешок в угол, я заблокировал двери, громко требуя объяснения матом.
— Эльфы! — помимо всего прочего донеслось сверху голосом Уинстона. Низкорослый гном бабахнул, судя по всему, из краденого им когда-то орудия крейсера Авроры, а затем заорал уточняюще, — Куатрианские эльфы!!
Вашу калошу, третье «посольство» пришло убиваться!
Время… время нам дали. По мне отработал разведывательный отряд, выяснявший начало границы минных полей. Отстрелялись они и, спугнутые шквальным паническим огнем из крепости, отступили, открывая дорогу атаке. А сам штурм начался не сразу, даже дав мне время занять позицию на третьем этаже с винтовкой, но без штанов. Этой важной частью костюма пришлось пренебречь, чтобы дать возможность Эльме добраться до раны с перевязочными материалами. Еще одна задница… я совсем забыл запастись живыми курицами-«аптечками».
Эльфов было три-четыре сотни. Солидная орава запыленных и суровых бойцов, которых я едва мог видеть даже со своим зрением — мешал перегретый воздух пустыни. А вот подбирающийся ползком авангард я видел куда лучше, в отличие от прекративших стрелять хайкортцев. Около десятка эльфов под накидками песочного цвета целеустремленно ползли вперед, к границе минного поля. Немного пораскинув мозгами, я отдал мысленную команду одному из браслетов, отвечающему за контроль нежити в пределах крепости, а затем приник к прицелу ружья, надеясь выцелить кого-нибудь из ползущих.
— Элли, тут маги! — спохватился я, — Прячься!
Девочка-призрак, ставшая, кстати, куда сильнее здесь, в Внешней Зоне, распоряжение выполнила с похвальной скоростью, стремительно удрав куда подальше, а я, наконец, начал вести огонь по явно ничего хорошего не замышлявшим магам. Вопиющий идиотизм. Тот, кто своими руками убил большую часть причин находиться в Хайкорте, стреляет по тем, кто идёт на штурм из отчаяния, желая донести мнение Куатры до Основателей.
Мазал я, конечно, безбожно. Расстояние больше километра, воздух дрожит, фигурки в зрении колеблются, шансов попасть — ноль. Только вот ползущий разумный является существом… ползущим и разумным, от чего ползёт он, бедолага, головой вперёд. А видя какую-никакую опасность в виде тут и там вздымаемых из песка бурунчиков от пуль, совершенно закономерно боится, злясь на того, кто в его сторону стреляет. Так как голова у него одна, даже если она прикрыта магией.
А моему зрению, точнее, той его части, которая определяет злобу, страх и ихорников, на колебания воздуха так же чхать, как и на стены, почву, камни и, возможно, даже Ахиола.
Не попав с двадцати пуль, я попал с двадцать первой. Криво, косо, возможно даже случайно и на излёте, но она ткнулась в одну из ползущих фигур, заставляя ту замереть. Совсем. Вот тебе и риски ползания головой вперед, заключил я, разминая пальцы. Куатрианцы всполошились и, вместо продолжения вперед, начали сползаться, явно собираясь держать совет.
И тут гулко бухнуло у нас над головой. А затем еще раз. И еще. Магам, тут же припустившим назад, явно стало не до совещаний.
— Артиллерия заработала, — сказал я неведомо кому.
— Пришлось их вручную под козырёк к орудиям заносить, — густым гулким басом пожаловался мне неведомо кто. Оглянувшись назад, я узрел Дантона Фаулта, огромного бармена «Апатии», кивнув великану.
— Шериф, — выдохнул гигант, — Я такое раньше видел. Не штурм, а… у желтоглазых. Они на пределе. Если отобьёмся, то на ночь наших лучше запереть крепко в одном помещении. С оружием. Обязательно с оружием. Это будет их выбор.
— Понял вас, мастер Фаулт, — благодарно кивнул я заглядывающему из коридора бармену. Ему было куда сподручнее именно заглядывать, а не пролезать в комнаты целиком без очень веской нужды.
Пушки грохнули еще по разу, а затем затихли. Присмотревшись, я понял, что эльфы решили прекратить столь неудачно начавшийся штурм, отступив куда подальше, настолько, что даже я их уже не различал ни одним из чувств. Матюгнувшись от боли, отставил винтовку. Наблюдатели есть, нужно решить ряд организационных вопросов.
Умница Эльма, непонятно откуда, но достала тут местного грызуна, чем-то похожего на смесь капибары и броненосца. Как зверюга выжила в зоне смерти, уму было непостижимо, но я с благодарностью воспользовался её жизненными ресурсами, аккуратно и быстро сожрав животину. Мерзко, конечно, невероятно противно, но когда ты
Сначала я занялся обычными трупами, вылезшими из песка, приказывая нежити рассредоточиться по всему комплексу крепости, а свободному персоналу, сжимающему в руках оружие и нервно выглядывающему в окна — освободить автоматы, что зомби сжимали в руках, от кожаной обёртки и лишнего масла. Браслет предполагал команду «экстренного» освобождения оружия, но я её, к счастью, не применил.
Закончив с обычными, уделил внимание и необычным. Желтоглазые, безучастно сидящие в расчетах артиллерийских гнёзд, на контакт практически не шли, пока я не упомянул, что живым хотелось бы провести ночь в покое, а значит — подстраховаться на их счёт, заперев от греха подальше. Бойцы переглянулись, а затем смутно знакомые мне полугоблин, изобразив вялую усмешку, сказал:
— Вообще-то… ты прав. Нахер это всё, кид. Лучше уже не будет.
— Убеждать в обратном не возьмусь, — пожал я плечами с некоторым сожалением, — Сам не верю.