Харитон Мамбурин – Несносный тип. Книга третья (страница 9)
– Уберите её… с моих… глаз, – выдавливаю из себя я. Это никакая не праведная злоба законника, это почти состояние берсерка!
– А может,
Боятся теперь обе. Истекают серым туманом и светом в моем измененном зрении. Чувствую себя чуть полегче, просто за счет того, что концентрируюсь на единственном глазе нашей блондинки-психиатра. А вот последней это не нравится, бедная Ларисс уже хватает ртом воздух, сминая пальцами юбку и, кажется, пытаясь осесть на паркет. Отвожу взгляд, изо всех сил стараясь сосредоточиться на чем-либо, кроме худой тонкой фигурки, пытающейся спрятаться за штору.
– Я к Ахиолу! Её, – тычок пальцем в Суматоху, – Изолировать от общества! Как минимум, пока я не смогу себя контролировать! Вам всё понятно, доктор Дийюн?
– Д-да…
– Приступать!
Психиатр с места в карьер рвет к Авроре, выдирая отчаянно пищащую ту из-за занавески, а потом в том же аллюре скрывается, вылетая через главный вход мэрии. Интересно, это «Шериф» сработал? Да плевать! Я чуть не сдох на месте от злости!
В кабинете в кои-то веки наш шестирукий мэр находится не один. Вместе с ним что-то обсуждает, сидя на стуле для посетителей, не кто иной, как человек-осьминог, он же Вико Тиррейн. У гибрида человека с ихорником при виде злого кида тут же раздувается голова, а щупальца под подбородком начинают хаотически шевелиться. Бедолага вжимается в кресло, а я сверлю его взглядом, пытаясь понять – злит меня этот мутант или нет? С одной стороны, совсем недавно у Тиррейнов сбежало огромное чудовище, едва не устроившее нам всем веселую жизнь. С другой стороны, они согласились на уплату штрафа и находятся в процессе исполнения взятых на себя обязательств. Итог? Влажно поблескивающий серой кожей мутант не вызывает у меня никаких неприятных импульсов. Несомненно, за его семьей и им самим есть великое множество грехов и грешков, но пока я их не знаю…
Ахиол? Та же история. Ладно, жить можно.
– Шериф Криггс, разве мисс Дийюн не сказала, что я занят? – недовольно жует губами бог.
– Она слегка занята, спасая город, – не очень-то и преувеличиваю я, – Извиняюсь за вторжение. Моя несдержанность вызвана внутренними факторами. Подожду, пока вы закончите.
Выкурить в приёмной пришлось едва ли не полпачки. Насколько я мог понять по регулярно пыхающим раздражениям силуэтам, осьминогу очень хотелось остаться при моем разговоре с мэром, а последнему лишняя компания была явно не нужна. В итоге так и вышло – практически целиком красный в моем зрении Вико, недовольно бурча, ушелестел по своим делам, оставляя мне слегка розового Ахиола. Впрочем, тот довольно быстро догнал и перегнал своего гостя, услышав от меня «радостные» вести.
– Яйца? Вы серьезно, Криггс? – выдавил из себя шестирук.
– Мы можем звать их «мошонкой», можем звать «биологическим контейнером», но, насколько мне известно, любой разумный ленив, – скривился я, – Предлагаю ограничиться комфортным минимумом. С другой стороны, обсуждать
– Эта новость требует тщательного обдумывания, – проговорил озадаченный бог, – Я вызову вас, когда будет понятно, что делать. У вас есть что-то еще?
– Да. Увольте меня.
– Нет.
Переговоры шли тяжко. В конечном итоге, мэробог внял моим просьбам, уволив меня к чертовой бабушке. Ненадолго, на трое суток, но я питал надежду, что организм деклассируется назад, а если уж вообще сильно повезет, так еще и отнимет побольше в значении Триады Вождя. В целом, по признанию Ахиола, я им пока был не нужен, более того даже вреден за счет чересчур большого давления, оказываемого на подзащитную гостью, весьма сильно нервничающую от мысли, что я рядом. Доктор Дийюн, в свою очередь, уже успела настучать своему начальству о страхах Суматохи – узнав, что я тут, она тут же обзавелась фобией повторного утопления с моим участием.
Ну… да. Как-то раз я выкинул её за борт посреди океана. В набежавшую волну.
Нужно будет прикупить большой жестяной таз. Чувствую, что хочу совершить с ним несколько прогулок мимо места, где квартирует моя дражайшая знакомая.
Так, раз у меня отпуск, то это нужно отметить!
Для начала, я пошёл чистить свою совесть – платить за арендованную лошадь, которая ушла куда-то в пустыню на вольные хлеба. Заведующий конюшней желтоглазый вопросительно вздёрнул бровь в ответ на предлагаемые ему талеры, а затем позвал меня с собой. Бросившая меня скотина меланхолично жевала овес, чувствуя себя возмутительно хорошо. Запомнив эту наглую морду на будущее, я пожелал живому мертвецу всего хорошего, за что был удостоен чрезвычайно хмурого взгляда – всё «хорошее», что у него было в жизни, сейчас спало в медикаментозном сне, лишая бедолагу привычной радости жизни. Это я про Аркадию, известную подавляющему большинству жителей Хайкорта как Купель Жизни.
Следующим пунктом моей вольной программы стала небольшая кондитерская, притаившаяся рядом с «Теплым приютом». Заказав там товар с доставкой на два адреса, я попутно договорился с хозяином отеля об аренде номера и его продуктовом снабжении. Зальцер Херн слегка скис лицом, сразу всё поняв, но протестовать не стал. Вообще полугном-полуэльф был замечательным и очень адекватным типом, но принципиальным. С охотой продавая ночлег, пищу и выпивку за деньги, этот прекрасный во всех отношениях тип был явно против того, чтобы номер был использован не совсем по прямому назначению. Впрочем, его негатив быстро усох, как и от щедрых чаевых, так и от того, что со второго этажа шумным взбудораженным колобком скатилась повеселевшая… Суматоха.
На этот раз я даже оскалиться не успел. Девушка, заметив меня, с низкого старта рванула к двери, выполнила стелящийся прыжок с разворотом, вмазала худющим бедром в створки, открывая их настежь, а затем скрылась в неизвестном направлении.
– Ох уж эти понаехавшие! – пожаловался я круглоглазому от удивления Зальцеру, – Дикие какие-то.
Следующий визит у меня был сплошь с романтически-сюрпризным флёром. Проскользнув в помещение, я, действуя тихо как мышь, разделся, а затем прошёл к столу, со стуком вываливая на него своё богатство, чем и пугая хозяина жилища едва ли не до визга.
– Ты, ушлёпок мелкий! – заорал Теодор Рейхгарден, желтоглазый гном-оружейник, – Какого хрена ты подкрадываешься?! Что это?!
– Ты меня уговорил, – томным голосом произнес я, тыкая пальцем в выложенные на стол полуавтоматические пистолеты.
– Уговорил?! Да что ты несешь, Ахиол тебя побери!
– Я согласен поносить твои револьверы, пока ты мне не сделаешь настоящее оружие.
И вот тут грянуло так грянуло! Подоплекой происходящего была комбинация нескольких пунктов – Теодор, низенький, сварливый и чересчур эмоциональный для своих полутора сотен лет, был одним из лучших, если не лучшим в мире, мастером изготовления револьверов. Как-то раз я уговорил его сделать мне полуавтоматическое оружие, на что тот с невероятным скрипом поддался, попутно осыпав меня тысячью нелестных эпитетов. С пушками у меня приключилась беда, от чего понадобилась замена. Сейчас гном был как раз этой заменой занят, но до завершения проекта был еще почти месяц, поэтому он мне одолжил две здоровенные, неловкие и грубые «дуры», которые я замаялся носить. И вот, я пришёл его «обрадовать» просьбой о том, чтобы он мне выдал что-нибудь из своей коллекции… но в слегка игривом ключе.
Что сказать? Шалость удалась. Гном ревел так, что дрожали оконные стекла, попутно бросаясь в меня всем, что подворачивалось ему под руку. Я уворачивался с невинным и удивленным видом, что бесило нежить еще сильнее. В ход шли всё более тяжелые вещи, пока, наконец, Теодор не застыл на месте, сжимая в задранных руках небольшой пресс для патронов, едва не оторванный им от верстака.
– А, – изрёк он спустя минуту молчания, – Проверяешь, как я держусь без Купели, да? Мелкий засранец…
– Какой вы вумный, – восхитился я, вылезая из-за стола, чтобы тут же добить, – Как вутка!
Пресс удалось поймать. Пока я думал, куда пристроить железную фигулину весом под десять кило, успокоившийся оружейник примащивался на рабочем кресле. Усевшись, он погрозил пальцем.
– Со мной всё хорошо, – проговорил желтоглазый, – И будет хорошо. Думаю, года три бы продержался. Не о тех думаешь, шериф. Есть…
– Я уже слышал возмущения. Пока тихие, – признался я, начиная собирать уцелевшие «снаряды», которыми кидался гном, – В Хайкорте навалом тех, кто отрабатывает смену в реальности, а потом чешет языками в Эзервилле. Качаются на гамаках, пьют коктейли, рыбачат…
– Нихера, в общем, не делают, – подытожил давным-давно преставившийся от сердечного приступа гном, – Ну да, таким сейчас тошно. Мало нас, тех, кто и здесь чем-то живет. А… ааа… Так вот почему я вижу твою тошнотворную рожу, Криггс. Ты не просто так пришёл отравить мне день. «Пули восстания», да? Они к старым твоим стволам не подходят, нужен самый распространенный у нас калибр. Ну и гадкая же ты скотина…