Харитон Мамбурин – Криндж и Свидетели Пиццы (страница 22)
Марта стреляла. Безостановочно, нажимая на спусковой крючок с точностью метронома. Ей не нужно было целиться, каждый пронзительный взвизг звуковой пушки приходился по всей толпе приехавших защищать своё людей. Именно толпе, агонизирующей, воющей, хрипящей от невыносимой боли. Вибрация и звук от успевших частично развеяться сгустков энергии порождали настоящую пытку вместо простой и честной смерти.
Матриарх выплескивала свою ярость не торопясь, заботясь о том, чтобы каждый из примитивных мужиков, наряженных в дурацкие доспехи, успел прочувствовать перед смертью всё величие и любовь церкви Звездного света. Она желала, чтобы те, кто будут хоронить эти изувеченные тела, со всеми их лопнувшими глазами, с кровью, вытекающей из каждого отверстия, с гримасами ужаса на обезображенных лицах, прониклись страхом и трепетом. Познали настоящую веру.
— Мерзкие еретики, — проговорила шагающая по направлению к бойне Зейбер, глядя, как один из рыцарей, шедших в строю последними, еще шевелится, — Вам, тварям, не место на этой…
Свист. Взрыв. Порыв воздуха, вздымающий копну седых волос женщины-воина. Она непонимающе моргает, остановившись. Перед ней же, кроме груды этого тупого… мяса… была рука? С пистолетом? Так ведь?
Что произо…
Выстрел из разгонной пушки, ударивший Марту Зейбер в спину, не просто оторвал женщине руку. Ей вырвало половину грудной клетки, позволив останкам еще несколько секунд полагать, что они — живы. Затем тело матриарха попыталось упасть на колени, но второй выстрел электромагнитного орудия оставил от её тело лишь тазовую область и ниже, а сам снаряд, пройдя насквозь, устроил самый настоящий взрыв среди тел павших рыцарей.
Фигура, с ног до головы затянутая в черную облегающую броню, поднялась с одной из крыш деревни, прижимая руку к гарнитуре. Во второй руке стрелка была длинная, почти под два метра, гаусс-винтовка, из которой только что был уничтожен высокопоставленный функционер церкви Звездного света. Похожие на снайпера фигуры, сжимающие разное вооружение, стали появляться из-за домов, деревьев, огородов. Их было много, куда больше, чем людей в отряде матриарха, прибывших сюда изначально.
— Семь-восемь-семь, отряд «Кино», — глухо проговаривает снайпер, приложивший руку к уху, — Капитан Сум, докладываю, вето на операцию церкви наложено. Весь отряд противника обезврежен. Прием.
— Подтверждаю, зам. регионального ректора, Лиссенберг, — раздается в ответ, — Институт доволен вами, Орион. Эвакуируйтесь немедленно. Чистота эксперимента не должна нарушаться далее.
— Принято. Отбой.
Фигуры в черном, уже перебившие всех фанатиков отряда Зейбер, исчезают из деревни один за другим, скрываясь в маскирующем поле массивного наземного транспорта. Остается один снайпер, прикрывающий отход остальных. Затянутая в черную композитную броню фигура не торопится. Вместо того, чтобы шагнуть в поле невидимости, человек компании Орион сообщает, что собирается проверить другое направление. Он отступает в близлежащий лес, откуда вновь устраивает сеанс связи. На этот раз его голос более человечен.
— Доктор Эркштейн? — коротко, по-военному, спрашивает снайпер, заученно удерживающий свою чудовищную винтовку у ноги, — Это Орион. Мы встали на след вашего интересанта. Мои источники докладывают, что он направляется в Рим.
— Это точно? — резкий вопрос заставляет человека поморщиться, — Вы можете его перехватить?
— Исключено, — короткий категоричный ответ, — Мы на другом контракте, кроме того, объект пользуется помощью местного проводника. Но вы можете задействовать ресурсы церкви Звездного света, они сейчас очень…
— Я обойдусь без советов, молодой человек! — почти рычат снайперу в ухо, — Тем более без таких, какие мог бы дать и ребенок! Перевод на ваше имя сделан! Что-нибудь еще?
— Наш контракт заканчивается через неделю…
— Я буду иметь это в виду! Конец связи!
Наемник с горечью вздыхает, оказавшись в тишине. Этот работодатель чрезвычайно платежеспособен и перспективен, но очень нетерпелив. Капитан Сум слышал уже о десятке поработавших с Эркштейном команд, но всё всегда оканчивалось однообразно. Они разочаровывали нанимателя.
Сум дёрнул щекой. «Разочаровывали». Он уже провел некоторое исследование объекта, за которым гонялся таинственный и щедрый Эркштейн. Здоровенный прим, ловкий, сильный, очень живучий. Мелочь даже для одного, хорошо экипированного, человека, но проблема была в том, что этот Криндж не сидел на месте. Он постоянно перемещался, предугадать куда — было бесполезно.…раньше.
Теперь дело другое.
Наемник Ориона вновь поднял руку к уху.
— Свиридов, привет. В сторону Рима движется цель «весом» в пятьдесят одну тысячу коинов. Нет, я знаю, куда их могу засунуть. А еще знаю, куда ты можешь засунуть эти пожелания. Я могу превратить цель в миллионы. С них я хочу долю. А, теперь ты заинтересован, старый пёс? Хм. Да. Ага. Прекрати вылизывать мне зад, слушай вводные…
Что-то подсказывало Суму, что Эркштейн ему не перезвонит, но это лишь пока на руках у наемника нет этого странного «Кринджа». Это можно было исправить.
Глава 10
Похоть и благолепие
Заруба шла знатная. Рыцари против варваров, классика во всем её великолепии. Правда, варвары прилетели на огромном железном доме, рядом с которым Барнабас смотрелся бы утлой лодочкой, а еще были вооружены крайне неплохими пушками, но огребать от рыцарей, с ног до головы затянутых в высококачественную стальную броню, созданную из космических сплавов, им это абсолютно не мешало. Орали люди, ревели посеченные осколками гранат быки, сталь рассекала полуголую плоть легко и непринужденно. Впрочем, верно было и обратное, крупнокалиберные автоматические турели, установленные на прилетевшем металлическом сарае, изредка рявкали, превращая гордых воинов Христа в неаппетитно вскрытые консервы.
При виде замеса, леди Полундра Локбрук воспылала так, что у неё чуть пар из доспехов не пошёл.
— Сэр Криндж! — возвестила она трубно-металлическим (из-за шлема) голосом), — Я обязана быть там! Это мой долг! Езжайте вперед, я догоню!
— Что…
— Агалорн!! Вперед, Цумцоллерн! — взвыв еще громче, наша отрядная христианка ломанулась прямо в центр идущего возле замка месилова.
Мы молча уставились на зад уносящегося быка.
— Ну и хрен с тобой, золотая рыбка, — резюмировал я, нажимая педаль газа, — Баба с возу — кобыле легче…
Джип быстренько поскакал от локальной стычки, шурша травой под днищем и везя на себе несколько плотно сжатых задниц. Всё-таки калибры у прилетевших были немаленькие, а мы все такие небронированные, такие небронированные…
Я знал, о чем думаю. В последние пару деньков мне часто приходилось прикасаться к некоей рыцарственной деве, снимая, задирая, разбирая и раздвигая её доспехи. Так вот, миланские мастера семнадцатого века при виде этого шедевра из легкой и прочной стали, запросто бы повесились, не отходя от наковальни. На мехах. Абсолютно всё снаряжение Полундры и её быка представляло из себя шедевр инженерного творчества, воплощенный в идеальном легком сплаве, который Мурхухн совершенно верно назвал «космическим». Ручная ковка? Полировка? Даже не смешно. Все эти вещи были
Считать теперь жителей Ромуса варварами я попросту не мог. Это были отлично устроившиеся перцы, проводящие время в праздности, пирах и тусовках, пока немытые крестьяне жнут им овес, пшеницу и прочий аграрный элемент. Если бы стадо таких рыцарей, вроде тех, кто за нашими спинами умывает бандитов кровью, напало на моих пиратов… я бы даже не знаю, на кого поставил бы.
А вот откуда такой грозный шмот, я спросить не мог. Спалился бы, однозначно.
— Криндж, ты так газуешь, что она нас не догонит, — заметил почесывающийся Дюракс, облокотившись на моё плечо, — Что? Заездила?
— И не говори, — откликнулся я, — А все вы виноваты!
— В смысле⁈
— Этой психованной так понравилась «молитва об утешении», что я до сих пор в охренении, — поделился я наболевшим, — Не надо, видите ли, доспех снимать.
— Ээ… — недоуменно протянул рейл, — Так, если я правильно понимаю, удовольствие-то получаешь только ты?
— По идее должен бы. Но этой дамочке никто не рассказывал об анатомии и прочей чепухе. А еще у неё внутри гульфика есть специальный гладкий рычажок…
— … да ладно!
— Сам видел… — горько вздохнул я, выворачивая на очередную проселочную дорогу, — Так что валим, ребята, валим. А то там, где я кончусь — вы начнетесь.
— Так, не надо нам вот этого! — тут же занервничал Мурхухн, — Мне возраст подобного не позволит! Газуй!
…и я газовал, уверенно отворачивая от намеченного ранее маршрута, выданного нам этой ледью, оказавшейся напрочь отбитой боевой нимфоманкой, слова которой о «возлечь с быком» уже не казались чересчур обидным иносказанием. В доспехе-то она была леди, рыцарем и всё такое, а вот без него…! Без него она была той еще отвязной мадамой, понятия не имеющей о том, что такое стыд, страх и совесть, но при этом… при этом непрерывно треплющейся об обратном!
Затрахать меня за два дня на каждом привале, постоянно трындя о том, как ей не хватало «куртуазного общения»! Если бы не свежевыученная этой ледью «молитва о смирении чресел», я бы ей точно шею свернул за постоянный лицемерный трёп!