Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 77)

Последовал обмен жесткими дипломатическими нотами между Лондоном и Санкт-Петербургом, и русские вновь заверили британское правительство, что оккупация Хивы носит временный характер. Но в ноябре «Таймс» опубликовала подробности секретного соглашения между русскими и хивинцами: из документа следовало, что хан признает себя вассалом царя, а его страна становится российским протекторатом. Британцы поняли, что их снова обманули. Россия же настаивала на том, что военная необходимость и изменившиеся обстоятельства заставляют отказаться от прежних намерений (это оправдание звучало далеко не впервые). Российский министр иностранных дел князь Горчаков даже выговаривал британцам: «Лондонский кабинет как будто полагает, исходя из нескольких наших сообщений, отправленных по доброй воле и в знак дружеского расположения, по поводу нашего взгляда на Центральную Азию, в особенности по поводу нашего неизменного стремления не продолжать завоеваний или присвоений, что мы связаны по отношению к нему какими-то строго установленными обязательствами». Разумеется, князь никого не ввел в заблуждение, но все иные способы воздействия на Россию, кроме войны, казались бесполезными — а русские тем временем готовились сделать следующий ход.

Чтобы не испытывать на прочность британскую сдержанность, князь Горчаков потрудился дать новые заверения. «Его императорское величество, — объявил он, — не имеет намерения раздвигать границы России за пределы, достигнутые в настоящее время в Центральной Азии как со стороны Бухары, так и со стороны Красноводска». Князь не упомянул о Коканде, где правитель с самого падения Ташкента был договором накрепко привязан к России. Летом 1875 года там произошло восстание против русских и их ставленника. У Кауфмана появился желанный предлог захватить этот нестабильный и номинально независимый край. 22 августа русские войска разбили главные силы мятежников, и через четыре дня Кауфман вступил в Коканд[110], над которым подняли российский имперский стяг. После нескольких новых сражений, в которых мятежники понесли тяжелые потери, пали города Андижан и Ош. Вскоре после этого ханство объявили частью центральноазиатской губернии и переименовали в Ферганскую область. Александр, как гласило официальное заявление, «уступил пожеланиям жителей Коканда стать российскими подданными». Всего за десять лет русские аннексировали территорию размером в половину Соединенных Штатов Америки и возвели поперек Центральной Азии преграду от Кавказа на западе до Коканда и Кульджи на востоке.

Те, кто отвечал за оборону Индии, крайне встревожились. После присоединения Кокандского ханства к Российской империи закаленные в сражениях войска Кауфмана располагались в 200 милях от Кашгара. Захват города русскими казался вопросом времени, а вместе с Яркендом они могли завладеть перевалами к Ладакху и Кашмиру. Тогда кольцо вокруг северных границ Индии полностью сомкнется, позволив русским наносить удары в южном направлении практически из любой точки по их выбору. Мешали разве что крупные горные цепи севера — высокогорный Памир и Каракорум. До недавнего времени считалось, что они непроходимы для современной армии с ее артиллерией и другим тяжелым снаряжением. Шоу и Хейуорд первыми попытались это мнение опровергнуть, но специалисты их предупреждениям не вняли. Теперь же схожие опасения относительно уязвимости северных перевалов начали выражать люди, от чьих слов не так-то просто было отмахнуться.

К тому времени в Индию вернулась делегация во главе с сэром Дугласом Форсайтом, побывавшая по распоряжению вице-короля при дворе Якуб-бека в Кашгаре. На сей раз британцам оказали радушный прием, а обещания, данные мусульманским правителем, существенно превосходили посулы, которыми он осыпал ранее российских гостей. Однако, несмотря на заверения в вечной дружбе между Кашгарией и Великобританией и на грезы о большом торговом союзе, из этой затеи ничего не вышло. Обширные рынки для европейских товаров, в которые верили британцы и русские, оказались иллюзией. Вдобавок стало вскоре ясно, что Якуб-бек лишь стравливает между собой могучих соседей, используя их взаимную ревность, чтобы укрепить собственные позиции. Похоже, у него имелись некие устремления применительно к Большой игре. Делегация Форсайта, словом, не сумела добиться от коварного правителя ничего, кроме пустых обещаний, но в одном она преуспела. Якуб-бек позволил подполковнику Томасу Гордону и двум другим офицерам с небольшим отрядом возвратиться домой через Памир. Маршрут, который они избрали, почти в точности совпадал с тем, которым рассчитывал пройти Хейуорд, только вел в противоположном направлении. Цель этого похода, как и цель Хейуорда, состояла в изучении и нанесении на карту маршрутов возможного наступления от российской границы на юг, в Кашмир: следовало уточнить, способна ли современная армия вторгнуться этим путем в Индию.

Глава 27. «Хирург с севера»

Прокладывая путь через сугробы, в которых лошади порой увязали по брюхо, и часто останавливаясь из-за яростных буранов, подполковник Гордон с отрядом все-таки преодолел 400 миль по Памиру за три недели. В отличие от прочих сходящихся там вместе крупных горных систем — Гиндукуша, Каракорума и Тянь-Шаня, — Памир состоит из обширного плато, разделенного горами и широкими долинами. Племена, живущие в окрестных областях, называют его Бам-и-Дунья, или Крыша мира. Здесь почти нет человеческих жилищ, нет деревьев и другой растительности. Целью Гордона было заполнить как можно больше «белых пятен» на британских штабных картах этой малоизученной области, а также постараться ответить на некоторые жизненно важные стратегические вопросы. Сведения, с которыми весной 1874 года отряд возвратился домой, вызвали немалый переполох.

Если правильно выбрать время года, то Памир, оказывается, вполне проходим для современной армии, даже обремененной артиллерией. В действительности мало что препятствовало бы прорыву русских войск из новых гарнизонов у Коканда через Окс и выдвижению по горным перевалам в Дардистан и Кашмир, а оттуда — в северную Индию. Наиболее уязвимыми перевалами представлялись Барогил и Ишхаман, лежавшие приблизительно в сотне миль к северо-западу от Гилгита. Хотя они располагались почти на равном удалении от ближайших британских и российских застав, подходы к ним с севера виделись удобнее, чем с юга. Гордон считал, что, начнись между двумя державами состязание за захват перевалов, русские почти наверняка победят. Большую часть года оба перевала не вызывают затруднений. Несколько лет назад один из местных правителей, по слухам, переправил с севера свои пушки.

В отчете для руководства Гордон указывал, что через перевал Барогил и через Читрал русские способны достичь индийской границы за тринадцать дневных переходов; приблизительно столько же времени потребует путь через Ишхаман и Гилгит. Эти два перевала, по мнению британских офицеров, были гораздо уязвимее перевала Чанг-Ла, который Хейуорд и Шоу называли возможным обходным путем в Индию для русских войск, если те оккупируют Кашгар. А еще оставался громадный Каракорумский перевал, который экспедиции тоже выпало преодолевать. Гордон был уверен, что возможный захват русскими Кашгара менее опасен, чем уже состоявшаяся оккупация Коканда, пускай в случае войны первый мог служить важным центром снабжения пересекающих Памир сил вторжения или, напротив, плацдармом для нападений на их линии коммуникации. Таким образом, сохранение дружественных отношений с Якуб-беком виделось жизненно важным условием безопасности Индии.

Кроме перечисленного Гордон со спутниками сделал еще одно важное открытие. Стало понятно, что Афганистан и Кашгария не граничат между собой, что они разделены крупным горным хребтом, то есть имеется промежуток шириной в пятьдесят миль. Стоит русским это выяснить, они наверняка заявят, что хребет принадлежит Коканду (то есть России). Тем самым они, по словам сэра Дугласа Форсайта, смогут вбить «узкий клин российской территории» между восточным Афганистаном и Кашгарией и таким образом оказаться еще ближе к северной Индии. Экспедиция Гордона вдосталь наслушалась историй о российских агентах и караванах, регулярно прибывающих в Афганистан, куда британских торговцев по-прежнему не пускали. Еще удалось узнать, что убийца Хейуорда Мир-Вали при вести о приближении экспедиции пустился в бегство, опасаясь, что англичане явились за его головой.

В военном докладе Гордон настаивал на принятии немедленных мер по усилению английских позиций на южных подходах к перевалам Барогил и Ишхаман. Этого можно добиться, построив дорогу из Кашмира на север, до Ишхамана, заодно заняв высоты над Барогилом. Официально дорогу строили бы для налаживания коммерческого сообщения между Индией и отдаленным севером. «Она привлечет не только купцов из восточного Туркестана, которые ныне вынуждены с немалым трудом преодолевать Каракорум, — указывал Гордон, — но также купцов из Бадахшана, торгующих с Пешаваром через Кабул». Реальная же цель строительства заключалась в том, что дорога позволяла британцам перебросить войска на север при первом же известии о российском вторжении через Окс в направлении Барогила и Ишхамана.