Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 30)
Муркрофт мечтал увидеть, в частности, как Инд используют для доставки британских товаров на север, к границам Центральной Азии, где караванами можно перебрасывать грузы на базары древнего Шелкового пути. Однако к его страстным доводам не прислушались. Теперь, когда эту идею озвучил сам Элленборо, руководство компании восприняло ее восторженно. Поскольку сведений о водном пути почти не имелось, сначала решили все разведать и убедиться, что Инд судоходен. Это было куда проще сказать, чем сделать, ведь река протекала по обширным территориям, где компания не располагала властью, особенно в Синде на юге и в Пенджабе на севере. Местные правители почти наверняка возражали бы против разведывательных экспедиций. Но Элленборо нашел блестящее, пусть и коварное решение.
Правитель Пенджаба Ранджит Сингх совсем недавно прислал британскому монарху несколько великолепных кашмирских шалей; король Вильгельм IV стал подбирать ответный дар. Было совершенно ясно, что служившие любимой забавой стареющего махараджи женщины исключаются. Следующими в списке его увлечений значились лошади, и Элленборо, что называется, осенило: Ранджиту Сингху следовало подарить пять коней, но не каких-то обыкновенных, а самых крупных лошадей, когда-либо виденных в Азии, — могучих английских тяжеловозов (четырех кобыл и жеребца). Сочли, что эти животные должны польстить азиатскому владыке, лишь недавно отправившему своего представителя в Санкт-Петербург. Одновременно губернатор Бомбея сэр Джон Малкольм приказал изготовить роскошную парадную карету, чтобы Ранджиту Сингху было куда запрягать британских лошадей и чтобы он мог с комфортом объезжать свои владения во всем царственном великолепии.
Подарок, разумеется, был с подвохом. Из-за своих размеров, непривычного климата и местности лошади, запряженные в парадную карету, вряд ли одолеют своим ходом 700 миль до столицы Ранджита Сингха — Лахора. Еще не хватало, чтобы они умерли от изнурения. Вместо этого животных предложили доставить по Инду на борту британского судна. Это давало возможность скрытно провести обследование реки и убедиться, судоходна ли она, по крайней мере, до Лахора. Для выполнения этой любопытной шпионской миссии выбрали молодого младшего офицера Александра Бернса, благодаря незаурядным способностям недавно переведенного из Первого бомбейского полка легкой кавалерии в элитную индийскую политическую службу. В возрасте 25 лет он уже показал себя одним из наиболее многообещающих молодых офицеров компании. Умный, находчивый и бесстрашный, он бегло говорил на персидском, арабском и хиндустани, а также на нескольких менее известных индийских языках. Несмотря на хрупкое телосложение и скромный вид, он был чрезвычайно решителен и уверен в себе, а еще обладал удивительным обаянием, которое с немалой пользой испытывал на европейцах и азиатах.
План Элленборо тайно обследовать Инд поначалу не встретил в Индии всеобщей поддержки. Одним из самых строгих критиков выступил сэр Чарльз Меткалф, член всесильного Высшего совета Индии и бывший секретарь секретного и политического департаментов. «План обследования Инда под видом доставки даров Ранджиту Сингху является трюком… недостойным нашего правительства», — брюзгливо отмечал он. Англичан и без того, зачастую несправедливо, обвиняют в двуличии, а если затею разоблачат, что вполне возможно, это укрепит подозрения местных правителей. На пару с Джоном Малкольмом Меткалф, будучи видной в Индии фигурой, олицетворял две господствовавшие тогда крайности. Меткалф, которому суждено было впоследствии стать генерал-губернатором Канады, верил в необходимость обустройства наличествующих владений Ост-Индской компании и укрепления их границ, тогда как Малкольм, подобно Элленборо в Лондоне, был убежден в необходимости расширения территорий.
Именно тогда правительство Веллингтона ушло в отставку, Элленборо тоже не сохранил пост, и к власти пришли либералы. Опасаясь — как позднее выяснилось, напрасно, — что проект обследования Инда могут отменить, Малкольм настаивал, чтобы лейтенант Бернс отправился в путь как можно скорее. Сам лейтенант, склонный к авантюризму, не нуждался в дополнительных напоминаниях. 21 января 1831 года он, в сопровождении топографа и небольшого вооруженного отряда, отплыл из Кача[63] с каретой и пятью лошадьми для Ранджита Сингха.
Глава 11. Бернс Бухарский
«Горе нам, сгинул Синд! — так, по слухам, воскликнул некий местный святой, когда увидел, как Бернс и его отряд плывут по Инду. — Англичане узрели реку, которая станет дорогой к нашему завоеванию». Ему эхом вторил местный солдат, сказавший Бернсу: «Зло свершилось. Вы увидели нашу страну». Как и предупреждал сэр Чарльз Меткалф, ни для кого не была тайной истинная цель экспедиции; подозрительные эмиры один за другим препятствовали проходу по их владениям судна Ост-Индской компании со странным грузом. Правда, устрашенные тяжкими последствиями в случае, если задержат подарки для Ранджита Сингха, и тоже удостоенные богатых даров, они, пусть неохотно, все же соглашались позволить Бернсу плыть дальше. Если не считать нескольких случайных выстрелов с берегов реки, отряд больше не сталкивался с серьезными трудностями, хотя эмиры дружно уверяли, что не несут ответственности за безопасность европейцев, медленно двигавшихся на север.
Перемещаясь в основном по ночам, чтобы не привлекать враждебного внимания местных жителей, Бернс достиг Лахора, столицы Ранджита Сингха, через пять месяцев после хождения судна в устье Инда. Помимо составления карты реки, которое включало проведение скрытных промеров ее глубин в мутной от ила воде, своим путешествием он доказал, что система Инда судоходна, по крайней мере, до этой точки — в 700 милях от побережья, пусть только для плоскодонных судов, вроде того, на котором плыл отряд. Следовательно, при согласии Ранджита Сингха британские товары можно было разгружать в верховьях реки и по суше доставлять в Афганистан, а дальше везти через Окс на рынки Туркестана.
Пять лошадей, которые каким-то чудом пережили жару и прочие неудобства длительного путешествия, вызвали подлинную сенсацию среди придворных, отправленных на границу приветствовать прибывших в Пенджаб путников. «Сначала, — отмечал Бернс, — от нас хотели, чтобы ломовые лошади скакали галопом и рысью и выполняли все те маневры, что свойственны более подвижным животным». Затем встречавшие с изумлением стали изучать массивные копыта. Выяснилось, что одна подкова для английской лошади весит вчетверо больше, чем подкова местной. Бернса спросили, можно ли одну подкову немедленно отослать в Лахор. «Любопытство местных было тотчас удовлетворено, — писал он, — и они тщательно обмерили каждое животное, дабы уведомить Ранджита Сингха». Не меньшее восхищение придворных вызвала обитая синим бархатом карета; запряженная пятью громадными лошадьми («маленькими слонами», как окрестили их местные жители), она двинулась по суше в столицу.
В Лахоре Бернса ожидал изумительный прием, Ранджит настолько же стремился сохранить сердечные отношения с англичанами, насколько последние желали удержать могучего соседа-сикха на своей стороне. Его хорошо обученная и прекрасно экипированная армия, как считали в Калькутте, вполне могла сравниться с собственными вооруженными силами компании, пускай никто не рвался проверить равенство сил на деле. Единственной причиной беспокойства в Лондоне и Калькутте было состояние здоровья Ранджита и неизбежная борьба за власть, которая должна была последовать за его кончиной. Одной из задач Бернса было доложить о здоровье правителя и о политических настроениях в стране.
«Мы приблизились почти вплотную к стенам города, — писал он позднее, — и вошли в Лахор через дворцовые ворота. Вдоль улиц были выстроены кавалерия, артиллерия и пехота, причем все салютовали нам, когда мы проходили мимо. Скопление народа было необычайным, люди восседали на балконах домов и хранили в высшей степени почтительное молчание». Бернса и его спутников провели через наружный двор королевского дворца к главному входу в тронный зал. «Когда я нагнулся, чтобы снять башмаки, — сообщал он, — то неожиданно очутился в крепких объятиях маленького, пожилого на вид человека». К его удивлению, он осознал, что это сам могущественный Ранджит Сингх, который вышел встретить гостей, тем самым оказав им беспрецедентную честь. Потом махараджа взял Бернса за руку, ввел под крышу и усадил в серебряное кресло перед троном.
Бернс передал Ранджиту Сингху письмо от лорда Элленборо. Запечатанное в конверт из золотой ткани, с британским королевским гербом, оно содержало личное послание правителю сикхов от Вильгельма IV. Ранджит приказал прочитать письмо вслух. «Король, — писал лорд Элленборо, — лично приказал мне выразить вашему высокородию глубочайшее удовлетворение, с которым Его Величество воспринимает доброе взаимопонимание между британским правительством и вашим высокородием, столько лет уже существующее, дабы оное, по воле небес, продлилось вовеки». Очарованный, Ранджит Сингх не стал дожидаться конца чтения и велел произвести артиллерийский салют — двадцать один залп из шестидесяти пушек, — чтобы о его удовольствии узнали все жители Лахора.