Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 27)
Цитируя (зачастую крайне избирательно) свидетельства и мнения английских и русских путешественников, в том числе Поттинджера, Киннейра, Муравьева и Муркрофта, Эванс старался доказать возможность удара по Индии. Полковник был уверен, что непосредственной целью Санкт-Петербурга являются не завоевание и оккупация Индии, а попытка дестабилизировать британское правление. Если директора Ост-Индской компании и боялись чего-то больше банкротства, то их пугали проблемы с местным населением, значительно превосходившим англичан по численности. Далее Эванс исследовал возможные пути наступления. Персия теперь была чуть ли не в кармане у русского царя, но Эванс допускал, что русская армия вряд ли выберет для нападения такой маршрут. В этом случае ее фланги и коммуникации окажутся уязвимыми перед атакой британских войск, которые могут высадиться в Персидском заливе. Куда более логичным он считал выдвижение русских по маршруту, который одиннадцать лет назад рассматривал Киннейр. Опираясь на ряд русских источников, Эванс утверждал, что Санкт-Петербург может двинуть с восточного побережья Каспийского моря на Хиву тридцатитысячную армию. Оттуда она поднимется по Оксу до Балха и сможет выступить через Кабул к Хайберскому перевалу.
Приводя в изобилии убедительные подробности, Эванс сумел показать, что операция достаточно проста в осуществлении — особенно для тех, кто, подобно ему, не знал географии тех мест. Действительно, за пределами России не было никого, знакомого с этими областями по собственному опыту. Тем не менее пересечение пустыни Каракум для захвата Хивы мыслилось Эвансу не такой уж неразрешимой задачей, и он указывал, что британская и французская армии ранее успешно пересекали безводные пустыни в Египте и Сирии. Что касается перевозки армии вторжения вверх по Оксу, то, по мнению полковника, на Аральском море имелось «множество больших рыбацких лодок местных жителей», которые годились для этих целей. Также Эванс советовал тщательно обследовать важные перевалы Гиндукуша, лежащие на пути агрессора с севера к Хайберскому перевалу, и разместить «известного рода агентов» в Бухаре, дабы те смогли заблаговременно предупредить о продвижении русских. В завершение он настаивал на размещении постоянных политических представителей в Кабуле и Пешаваре, где, по его словам, пользы от них будет больше, чем в Тегеране.
Несмотря на недостатки, которые не бросались в глаза и которые стали проявляться лишь со временем, книга произвела глубокое впечатление на политиков Лондона и Калькутты и стала настоящей библией для целого поколения участников Большой игры. Даже если в ней не было ничего нового по сравнению с идеями, которые высказывали Уилсон, Киннейр и Муркрофт, последние агрессивные действия России придавали тексту силу и убедительность, чего недоставало ранним предупреждениям. Переполох усугубился благодаря тревожным сообщениям из Санкт-Петербурга (случайно совпавшим с публикацией книги осенью 1829 года), что в Россию — засвидетельствовать почтение царю Николаю — прибыли афганский шах и посол Ранджита Сингха, которого англичане считали своим другом.
Одной из влиятельных политических фигур, подпавших под доводы Эванса, был член кабинета герцога Веллингтона лорд Элленборо, только что возглавивший Управляющий совет по Индии. И без того напуганный намерениями русских на Ближнем Востоке, Элленборо нашел книгу пугающей, но убедительной и немедленно разослал ее экземпляры представителю компании в Тегеране сэру Джону Киннейру (к тому времени тот успел получить рыцарский титул) и сэру Джону Малкольму, бывшему начальнику Киннейра, ныне губернатору Бомбея. Он записал в своем дневнике: «Я не сомневался в том, что нам придется сражаться с русскими на Инде». Восемь недель спустя добавилась новая запись: «Опасаюсь оккупации Хивы, которая может пройти незамеченной нами, а всего через три-четыре месяца после выхода из Хивы враг может оказаться в Кабуле. Я убежден, что в этой кампании мы можем победить. Нужно одержать победу до того, как враг достигнет Инда. Если 20 000 русских подойдут к Инду, схватка будет тяжелой». Недавним союзникам Великобритании против Наполеона доверия уже не было, и на сей раз против русских оказалась уже официальная точка зрения.
«Ястреб» по натуре, Элленборо активно поддерживал идею предъявить Санкт-Петербургу ультиматум: любое новое вторжение в Персию будет рассматриваться как враждебный акт. Это предложение было отвергнуто его коллегами по кабинету министров, которые утверждали, что, не располагая возможностью начать войну, они не видят способа подкрепить подобный ультиматум силой. Знаток Индии герцог Веллингтон[59] считал, что русскую армию, наступающую на Индию через Афганистан или через Персию, можно разбить задолго до того, как она достигнет Инда. Но его беспокоило возбуждающее воздействие на местное население известий о приближении «освободительной» армии. По этой причине жизненно важным представлялось разбить захватчика быстро и как можно дальше от индийских границ. Однако это условие требовало наличия подробных карт с путями подхода. Запросы, сделанные Элленборо, позволили выяснить, что существующие карты крайне неточны и основываются большей частью на слухах. Никаких официальных попыток стереть белые пятна за границами Индии с тех пор, как двадцать лет назад этим занимались Кристи и Поттинджер, больше не предпринималось.
Элленборо взялся наверстать упущенное. Из всех возможных источников он собирал военные, политические, топографические и коммерческие разведывательные сведения относительно окружающих Индию стран. Использовались любые данные — от размеров русского флота на Каспийском море до объемов торговли русских с ханствами мусульманской Центральной Азии. Лорд хотел знать маршруты русских караванов, их величину и частоту отправления. Он просеивал все, что было известно о Хиве, Бухаре, Коканде и Кашгаре и о способности местных противостоять нападению русских. Будь Муркрофт жив, он наверняка ответил бы на многие вопросы. А так чуть ли не единственный источник разведывательной информации из тех краев находился в Санкт-Петербурге. Аккредитованный посол Великобритании в России лорд Хейтсбери заручился услугами шпиона, который делал для него копии сверхсекретных документов. Эти документы, как сообщал он в Лондон, показывали, что Россия с военной и экономической точки зрения не в состоянии предпринять поход на Индию. Однако Элленборо именовал посла русофилом из-за его известных симпатий к русским, и потому донесения Хейтсбери воспринимались в Лондоне с немалым скептицизмом.
Элленборо решительно требовал сведений из первых рук, где это было возможно, через собственных доверенных людей. Русские стремились к тому же самому посредством своих миссий в Хиве и Бухаре. Действия одиночек, как убедился Муркрофт, приводили к обескураживающим результатам. Теперь же благодаря Элленборо все должно было измениться. Множество молодых офицеров Индийской армии, политических советников, исследователей и топографов пересекало во всех направлениях обширные пространства Центральной Азии. Они наносили на карты перевалы и пустыни, прослеживали реки вплоть до истоков, отмечали стратегически важные участки, выясняли, какие дороги пригодны для передвижения артиллерии, изучали языки и обычаи племен и старались завоевать доверие и дружбу местных правителей. Они не оставляли без внимания ни политические донесения, ни сплетни и слухи из разных племен — какой вождь и с кем собирается воевать, кто плетет заговоры с целью свергнуть кого-то, и кого именно. А прежде всего они искали малейшие признаки русского вторжения в обширную безлюдную область, лежащую между двумя соперничающими империями. Добытые сведения незамедлительно передавались начальству, которое передавало их далее по цепочке управления.
Большая игра начиналась всерьез.
Часть вторая. Миттельшпиль
Глава 10. Большая игра
14 января 1831 года бородатый и косматый мужчина в одежде местного жителя вышел из пустыни к отдаленной деревушке Тиббе на северо-западной границе Индии. Эта деревушка давно исчезла с карт, но в те времена там располагался пограничный пост, охранявший рубеж между Британской Индией и группой небольших самостоятельных западных княжеств, известных под общим названием Синд. Добравшись до безопасных земель компании и увидев патрулирующих границу сипаев[60] Индийской армии, странник облегченно вздохнул. Он скитался по здешним краям больше года, зачастую подвергался немалой опасности и не раз сомневался, сумеет ли вообще вернуться живым. Черты лица, загоревшего за многомесячное пребывание на солнце почти до черноты, выдавали в нем европейца.
Это и был переодетый британский офицер — лейтенант Артур Конолли из 6-го туземного полка легкой бенгальской кавалерии, первый из молодых сотрудников лорда Элленборо, направленных для военной и политической разведки безлюдных земель между Кавказом и Хайберским перевалом (по этим землям могла, как считалось, пройти русская армия). Смелый, находчивый и честолюбивый, Конолли олицетворял собой архетип участника Большой игры; к слову, именно он в письме другу достаточно удачно ввел в употребление это замечательное выражение. Он мог бы рассказать немало удивительного и полезного в качестве советов тем, кто шел по его пятам в дикие, непокорные области Центральной Азии, о чем лейтенант Конолли, которому не исполнилось еще и 24 лет, докладывал своим начальникам. Несмотря на невысокий чин и юный возраст, в те ранние годы англо-русского соперничества в Азии его мнение имело достаточный вес и оказало серьезное влияние на позицию руководства.