Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 103)

В России военные считали, что англичане сами повинны в новом кризисе. Решение насчет Памира, утверждали они, навязано британским правительством, которое намерено лишить Российскую империю владений в Средней Азии. В доказательство обыкновенно ссылались на книгу сторонника «жесткого» курса генерала Макгрегора «Оборона Индии» (будто бы секретную, экземпляр которой каким-то образом попал в Россию и был переведен на русский язык). Совсем недавно, в 1987 году, советский ученый ухватился за давно забытую работу Макгрегора, чтобы обосновать, используя его выражение, «давние мечты британских стратегов». Леонид Митрохин[149] в книге «Провал трех миссий» цитирует высказывание Макгрегора, что Великобритания должна «расчленить Российское государство на части, которые долго не смогут нести нам угрозу». На самом деле, если обратиться к первоисточнику, мы увидим, что Макгрегор выступал за это лишь в качестве ответного шага при нападении на Индию; однако Митрохин и его царские предшественники данное условие нашли выгодным проигнорировать (вполне возможно, что его даже опустили в русском переводе генеральского сочинения).

Даже при том что решимость британского правительства и страх Санкт-Петербурга перед войной заставили русских на сей раз отступить, появление полковника Янова с казаками в местности в нескольких часах марша от Читрала и Гилгита вызвало среди руководителей обороны Индии настоящий переполох. Русские военные, полагали они, наверняка воспринимали отступление не более чем временную превратность, а потому скоро опять возобновят скрытное проникновение на юг, на Памир и восточный Гиндукуш. Никто в Калькутте больше не считал Памир потенциальным путем для полноценного вторжения в Индию, однако наличие там вражеских агентов или небольших воинских отрядов могло, как выразился один комментатор, причинить «далеко идущий вред в случае войны между двумя странами». Нужно, писал Найт в «Таймс», «запереть дверь с нашей стороны», и ровно этим британцы намеревались заняться, начав с Хунзы, которая виделась наиболее уязвимой среди малых северных княжеств. Стоило Великобритании перейти в наступление, как судьба Сафдара-Али была предрешена.

Вице-королю не требовались особые оправдания для свержения правителя с трона. Многие месяцы Сафдар-Али творил беззакония — в очевидной уверенности, что русские, если понадобится, прибудут ему на помощь. После ухода кашмирского отряда Янгхасбенда с непригодного для зимовки перевала Шимшал Сафдар-Али возобновил нападения на караваны на маршруте от Леха до Яркенда, не чураясь также устраивать набеги на окрестные селения. Он даже отважился захватить и продать в рабство подданного Кашмира из селения в кашмирской глубинке. Британцев, которые пытались умерить его пыл, он публично провозгласил своими врагами, а русских и китайцев называл друзьями. Незадолго до появления Янова весной 1891 года на Памире, к северу от Хунзы, полковник Дюранд в Гилгите узнал, что Сафдар-Али планирует осуществить захват кашмирской крепости в Чалте, — эти планы он вынашивал давно. Приказав обрубить веревочные мосты со стороны Хунзы и укрепив кашмирский гарнизон в Чалте, Дюранд воспрепятствовал этому намерению, но не сомневался, что рано или поздно Сафдар-Али предпримет новую попытку — быть может, с российской помощью. Пока же он убедил правителя маленького соседнего княжества Нагар присоединиться к нему против назойливых британцев и их кашмирских союзников.

В ноябре 1891 года в Гилгите под началом полковника Дюранда тайно собрали для похода на север, против Хунзы и Нагара, небольшой отряд гуркхов и солдат кашмирского Корпуса имперской службы. Кашмирцы сумели захватить лазутчика Хунзы, которого Сафдар-Али послал разведать численность британских войск в Кашмире. Допрошенный лазутчик выдал остроумный секретный план неожиданного нападения на гарнизон в Чалте. Горстка воинов из Хунзы, навьюченных грузом, чтобы выглядеть похожими на носильщиков-кули из Гилгита (они были очень похожи) и со спрятанным под одеждой оружием, должна была попросить в крепости приюта на ночь. Под покровом темноты они напали бы на ничего не подозревающих защитников и тем самым позволили бы дожидавшимся поблизости основным силам Сафдара-Али ворваться следом.

Стало ясно, что пришло время решительных действий. Силы, собранные по приказу Дюранда, состояли из почти 1000 гуркхов и кашмирцев (регулярные войска) и нескольких сотен строителей-пуштунов. Их сопровождали батарея горной артиллерии, семь инженеров и шестнадцать британских офицеров. Путь выдался трудным, понадобилось больше недели, чтобы достичь передовой базы для операций против Хунзы и Нагара — крепости Чалт в двадцати милях к северу от Гилгита. Здесь Дюранд получил странное послание от Сафдара-Али, который уже прослышал о выступлении британцев. Объявив, что Чалт «драгоценнее для нас, чем бусы наших жен», правитель требовал, чтобы крепость передали ему без боя. А еще предупреждал Дюранда, что, войди британцы в Хунзу, сражаться им предстоит с тремя державами — «Хунзой, Россией и Китаем». Он утверждал, что «мужественные русские» обещали прибыть на помощь против «женственных британцев». Завершалось послание следующими словами: если полковник с войском осмелится войти в Хунзу, голову Дюранда принесут правителю на большом блюде. В то же самое время Джордж Макартни в Кашгаре узнал, что Сафдар-Али направил гонцов к российскому консулу Петровскому, напоминая об обещанной Громбчевским помощи. Просьбы по поводу оружия и денег были направлены и китайскому губернатору.

1 декабря британские войска пересекли реку Хунза по наведенному инженерами Дюранда мосту и двинулись в восточном направлении к горной столице Сафдара-Али Хунзе (ныне Балтит). Продвижение было медленным, колоннам приходилось то подниматься, то спускаться по крутым склонам непрерывной череды глубоких ущелий. На вершинах вражеские снайперы поджидали в сангарах, или скальных укреплениях, каждое из которых предстояло взять, чтобы получить возможность безопасно продолжать наступление. Первым по-настоящему серьезным препятствием, впрочем, стала громадная каменная крепость в Нилте — владение правителя Нагара. Массивные стены и крошечные бойницы, столь характерные для многих азиатских твердынь, убеждали в ее неприступности. Залп семифунтовых горных пушек не принес успеха. Гуркхские стрелки не могли попасть в защитников, паливших из узких щелей-амбразур. Ко всему прочему, начал заедать единственный пулемет, а раненый Дюранд был вынужден передать командование, но успел сделать распоряжение о подрыве главных ворот крепости. Это осуществили саперы во главе с капитаном Фентоном Эйлмером, рискуя жизнями, как их предшественники в Газни шестьдесят лет назад. Случившееся, писал сопровождавший экспедицию Э. Ф. Найт, «долго будут помнить как одну из наиболее блистательных операций на индийских фронтах».

Под прикрытием яростного огня всего отряда, призванным отогнать защитников крепости от амбразур, капитан Эйлмер с пуштунами и двумя младшими офицерами благополучно достиг стен крепости. Чуть позади расположились 100 гуркхов, готовых ворваться внутрь, едва ворота рухнут. Приблизившись, младшие офицеры и Эйлмер разрядили револьверы в ближайшие амбразуры, а затем капитан с ординарцем подтащили взрывчатку к основанию главных ворот, опрометью проскочив через зону поражения. Они заложили пироксилиновые шашки, навалив сверху камней, чтобы усилить эффект взрыва, подожгли запал и поспешно отбежали вдоль стены на безопасное расстояние. Увы, запал потух.

Тут Эйлмера ранило в ногу, причем стреляли почти в упор, так что штанину и саму ногу обожгло порохом. Однако он все же прополз к воротам, чтобы попытаться снова поджечь фитиль. Подрезав шнур, он чиркнул спичкой и после нескольких попыток сумел снова зажечь пламя. Защитники крепости, поняв, что он затеял, обрушили сверху град тяжелых камней, один из которых раздробил капитану руку. Но Эйлмер, едва живой, отполз назад вдоль стены. На сей раз запал не подвел. «Мы услышали чудовищный взрыв, перекрывший гром пушек и звук выстрелов, увидели клубы дыма, поднимавшиеся высоко в воздух», — записал Найт. Ворота рухнули в облаке пыли и щебня, а гуркхские стрелки во главе с раненым Эйлмером и двумя младшими офицерами ворвались через пролом в крепость, где завязалась жестокая рукопашная. Поначалу британцы были в значительном меньшинстве: из-за дыма и суматохи после взрыва основные силы Дюранда не сразу сообразили, что гуркхи уже внутри, и продолжали обстреливать стены и амбразуры. Понимая, что передовой отряд вырежут, если остальные еще задержатся, один из младших офицеров, лейтенант Буарагон, подставляясь под огонь своих и чужих, добежал до разрушенных ворот и позвал подмогу. Его действия спасли положение, мгновения спустя основные силы британцев устремились внутрь.

Найт хорошо видел происходящее. При звуке взрыва он вскарабкался на вершину скалы, откуда окутанный дымом двор крепости «был как на ладони». В своей книге «Там, где сходятся три империи» он писал: «В узких проулках мелькали фигуры, едва различимые среди пыли и дыма. Но через мгновение мы поняли, что сражение идет уже в самом форте». Этого, к слову, пока не осознавало большинство осаждающих. Но вот раздались радостные возгласы, и со своего наблюдательного пункта Найт со спутниками — они тоже «подали голос, найдя в себе силы после длительного восхождения», — увидели, как основная часть войска спешит к воротам, вынуждая защитников крепости прыгать со стен или выскакивать наружу через известные им узкие тайные проходы.