Харитон Мамбурин – Джо 5 (страница 28)

///

Ходрих Бруствуд не спал всю ночь. Еще нестарого человека мучили переживания по поводу его сына и авантюры, в которую тот ринулся с головой. Ровно в тот раз, когда совсем еще юный мальчик попросился в ученики к волшебнику. Тогда… именно в тот день, с самого утра, Ходрих наконец-то немного выдохнул, разобравшись с делами баронства, тогда он осознал, что остался с единственным сыном, которым вообще не занимался, будучи королевским казначеем. Тогда он ощутил сильный укол вины.

…и не успел.

Джо, этот странный, могущественный и очень хитрый тип, вовсе не заменил Астольфо его, Ходриха. Наоборот, он подверг еще ребенка испытаниям, суровым тренировкам, опасностям и лишениям. Наверное, это и помогло самому мальчику, едва приползавшему после «уроков» на порог замка, принять заботу и беспокойство родного отца, так что Ходрих всё-таки смог стать ему тем, кем никогда не был. Однако, несмотря на изумляющий барона прогресс, которого добился волшебник в воспитании Астольфо, беспокойство никогда не оставляло бывшего королевского казначея.

Сегодняшней ночью он ощутил его сполна. Сын не только сунул голову в пасть дракону, он также сунул её в пасти Карса Третьего и, что еще опаснее, — самому Джо. Добром это кончиться не могло. Ходрих не мог, совершенно не мог даже представить, что невысокий молодой маг со странными тенями вокруг глаз, всерьез навредит его сыну, нет… но вот устроить тому «урок» за подобную лихую авантюру Джо Тервинтер не просто мог. Он был обязан это сделать.

Барон разбирался в людях.

Под утро в его покои постучал слуга, сообщив о том, что юный мастер сидит на крыльце замка, на ступенях, и напевает какую-то странную песенку. Вид у слуги был встревоженный, даже испуганный, поэтому Ходрих, наплевав на собственный статус, ринулся к сыну прямо в халате на босу ногу. Вид, представший перед бароном внизу, действительно вызывал тревогу.

Астольфо сидел на ступеньках замка, воткнув внушительный, прекрасно выделанный меч-бастард в трещину между двумя булыжниками мостовой. На одном из концов гарды этого оружия, которого сам Бруствуд никогда не видел, болталась узкая баронская корона, точно такая же, как у самого Ходриха. Впрочем, эта инсталляция никак соотносилась с убитым и потрепанным видом сына, куда-то смотрящего остановившимся взглядом и, действительно, бубнящего себе под нос какую-то песенку.

— Сын? — негромко спросил толстенький носатый человечек, садясь около своего отпрыска.

— Отец, — откликнулся тот, прерывая песню, — Я дома.

— Дома… — многозначительно протянул слегка успокоившийся Ходрих, — А мне кажется, что разумом ты не здесь.

— Разумом, дорогой мой отец, я в жопе, — меланхолично откликнулся Астольфо, заставляя батю закашляться от неожиданности, — … в глубокой, глубокой ж…

— Я понял! — откашлявшись, буркнул Ходрих, — Но ты не один. Я с тобой!

Тут уже и юноша бледный с мечом острым принялся кашлять навзрыд от такой неожиданности. Барон же, понявший, что ляпнул, прикусил язык, чуть не забрав свои слова назад, а вместо этого положил руку на плечо окрепшего сына.

— Давай рассказывай. Как всё прошло? — попросил он мягким голосом.

Астольфо не пришлось просить дважды. Он, со всё возвращающимися эмоциями, поведал без утайки отцу всё. Как они встретились с Джо, как гремлины волшебством загрузили телеги огромным количеством золота и серебра. Как они вошли в столицу и как волшебник изящно превратил их будущий арест стражей в миссию по сопровождению. Как они общались с королем. Как Джо откланялся, как только король предложил ему и Боевому магу уединиться с подарком, который помощник победителя дракона себе выбрал…

— Что за подарок? — очень неосторожно для своего возраста, веса, общественного положения и психического состояния спросил Ходрих.

Астольфо ответил. Барону стало плохо. Им пришлось переместиться в гостиную, где оба прильнули к живительному источнику алкоголя. Тогда юношу, много пережившего за эту ночь, слегка развезло и это позволило ему раскрыться. То есть, впасть в истерику.

— Арастарбахен, отец! Я теперь барон Арастарбахен! — потрясал он своей короной, небрежно уронив меч где-то на ковер.

— Так это же замечательно, сынок! Я так горжусь тобой! — робко и настороженно пытался радоваться Ходрих, — Я прекрасно знаю эти земли! Огромные, плодородные, с прекрасными соседя…

Горький смех сына резанул по его ушам. Взрослый смех много чего пережившего человека. Не то, что ты хочешь услышать от шестнадцатилетнего парня.

— Да нет, отец, ничего. За исключением того, что усадьба и замок Арастарбахенов стоят полностью без слуг и даже мебели, казна баронства пуста, я должен Джо триста пятьдесят золотых, а мы с тобой даже не сможем себе позволить прибыть через неделю в столицу, где должно будет пройти официальное возведение меня в титул и в права владетеля баронства! У нас нет денег!

Да, проблемы новоиспеченного барона большой, плодородной и благодатной долины, в которой находились аж тридцать две деревни, были элементарны — полное отсутствие денежных средств. Карс Третий, награждая юношу мечом и короной, запросто пояснил отсутствие «подъёмных» тем, что у казны, в связи с некоторыми не касающимися Астольфо обстоятельствами, были трудные времена, решенные как раз вышеупомянутым новым бароном. Тем не менее, времена пока остаются, золотые и серебряные слитки не обналичены, а следовательно, юноше придётся брать своё новое владение (такое богатое и роскошное именно по такой причине) — как есть.

То, что новому барону нужно будет получать поздравления, нанести визиты соседям, принять их у себя, сделать еще тысячу и тысячу дел, для которых нужны люди и деньги… Это всё внезапно стало проблемой Астольфо Арастарбахена. Промеж прочих, естественно, так как еще нужна была стража, гвардия, и…

— Мы не можем обратиться к Джо, — очень твердым голосом закончил свою историю сын Ходриха, — Я втянул его в это. Он помог. Я ему должен. Не знаю, что делать, отец. Не знаю…

— Ничего, сын! — властно прервал молодого барона бывший королевский казначей, снова кладя ему руку на плечо, хоть для этого пришлось встать чуть ли не на цыпочки, — Мы что-нибудь придумаем. Потом, когда выспимся. Обязательно что-нибудь придумаем! Вместе!

Ходрих понял, что настал его час. Именно его, именно как отца. Его сын, пусть и насовершавший ошибок, пришёл с победой, которая горчит на зубах. Он молод, он многого не видит и не понимает, даже в мотивах своего наставника. Значит, нужен еще один.

Значит, нужен он, Ходрих Бруствуд. Именно он.

И никто другой!

Глава 13

Ах, какая невезуха!

Эмир — это хорошо, это надежно. Если эмир на твоей стороне, то, считай, до принца осталось рукой подать, потому как этот могучий мужик реально управляет Раваджей, пока Ахриз кар Махнуддиб чиллит в своем лаундже. Ну, не так. Скорее эмир держит за яйца своих нукеров, которые реально управляют Раваджей, а самого его держит султан… ну, в общем, вы схематозину поняли, думаю. Неспешно идущий рядом со мной мужик, богатырских статей и совершенно невиданных усищ, опускающихся у него двумя смоляными ручейками до самых мудей, был очень большой шишкой.

Вокруг мирно гуляющих нас царила уютная жара небольшого парка, разбитого в элитной части Раваджи. Роскошная плитка, изящные скамейки, перелетающие с дерева на дерева цветастые птицы, радостно поющие о своем счастье находиться посредине гребаной пустыни, откуда совершенно невозможно улететь. Еще в кустах прятался жираф, но вид у этого узника парка был весьма довольный.

— Ваш визит, уважаемый Джан ибн Рахматбуллы Олизаров, вызвал большое нестроение среди честного люда Раваджи… — неспешно говорил тем временем эмир, змеясь усищами и голосищем, — … товары, что вы привезли, соблазняют всех, кто может себе это позволить, но это правильно. Товар и должен соблазнять. Гурии, которым вы прилюдно обещали свободу, вызывают томление во многих сердцах и чреслах… но они и должны вызывать! Однако…

— Однако, великолепный Гамур кар Дуанддиб? — в меру подобострастным голосом обозначил свой интерес я.

— Однако… — со значением пошевелил горбатым носом и усами могущественный правитель города, — … совсем не это вызывает моё возмущение. Товары должны быть ценны, а женщины прекрасны, за доставку того и этого в наш край мы и чтим отважных купцов из далеких стран. Но также мы их чтим за то, что они уважают наши обычаи и традиции, а также за то, что они покупают товары здесь. Вы же, почтенный купец, не тратите золото, а отправляете его в богопротивную башню волшебника…

— При всем уважении перед вашим великолепием, эмир, но роспуск охранниц свидетельствует о том, что мой торговый путь закончен в Равадже.

— Это весомый довод, — согласились со мной змеящиеся усы, — Но совершенно недостаточный для тех, кого возмущает, как вы ведете дела, ибн Рахматбуллы. Почтенные Муджах и Ахмабеб уже предоставили коллективные жалобы от купцов моего города. Они предполагают, что вы — лишь подставное лицо, работающее на какого-нибудь омерзительного волшебника, а прекрасная Самбука Зис Овершналь надзирает за вами. Возможно, я буду вынужден отдать приказ вас арестовать.

— Возможно, в таком случае этот благословенный город будет удостоен чести принять у себя Эфирноэбаэля Зис Овершналя, великолепный эмир. Во всей мощи его недовольства… особенно после того, как он узнает, что его нарекли «омерзительным волшебником», — это я произнес тихо, но очень жестким, лишенным малейшей почтительности голосом.