Харитон Мамбурин – Джо 4 (страница 21)

Ход, не слишком просторный даже для худощавого меня, намекал, что отцу Хризантию тут приходилось туго, очень туго. Не просто ходить, а еще и таскать золото. В один момент изрытый пол превратился в куда более гладкий, вовсю намекающий, что по нему тащили тяжелые мешки, от чего я приободрился и опечалился одновременно. Так-то, если посудить, если бы бывший жрец тащил бы добычу в никуда, то он был бы еще занят пересыпанием золота, а тут получается, что, обнаружив выход, он безопасно выволокся в Дестаду, нашел мешки и вернулся за сокровищем. Тем не менее, времени пока прошло очень мало, а значит след был горячим.

Ход вывел меня… на мусорку. Точнее, это должен был быть склад или ангар на краю порта, в сотне метрах от ухоронки волшебных созданий, но из-за отсутствующей крыши строение превратилось в точку сброса отходов для всех близлежащих лачуг. Неимоверная вонь, грязь, слякоть, вороны и крысы, всего этого тут было в изобилии, в отличие от вороватых священников и золота. Тем не менее, отчаиваться я и не думал. Сунув палочку в рукав, я тщательно замаскировал ход, а затем принялся искать ближайшую харчевню.

Кабак, дамы и господа, это только в современном мире место, куда вы приходите утопить печаль от своей унылой жизни раз или два в неделю. В дикие времена кабак был вторым домом, нексусом общественной жизни, местом обмена новостями, спасительным огнем в ночи, привечающим путников и прочих алкашей. Туда шли за едой, бухлом, утешением, развлечением, с тоски, с радости, с печали и даже со скорбью. Кабаки были священным местом, где можно было дать и получить по роже, а это для нормального мужика вовсе не шутки!

…и разумеется, там было можно узнать всё на свете. К примеру, где взять новую одежду или, скажем, мешки.

Пара серебряных монет и местная правительница поварешки и прокисшего пива преображается в болтливую и кокетничающую женщину, готовую вывернуться наизнанку ради щедрого юноши, приветливо чистящего ногти большим кинжалом. Она сдает своего постояльца, изнуренного бородатого мужика, приходившего только вечером переночевать — со всеми потрохами. Не только потому, что я гораздо приятнее на вид, но и потому что щедрее. Платил отец Хризантий потёртой медью и отчаянно торгуясь за каждую монетку.

Очень похвальное поведение для человека с грудой золота в трущобах. Очень.

Выяснилось, впрочем, немногое. Постоялец харчевни тут только ночевал, уходил и приходил затемно, по вечерам был уставший как скот. Одет бедно, почти в рванину, пах хуже, чем близлежащая помойка, но притараканивал с собой еду, которую украдкой ел. Это сильно возмущало хозяйку, но сделать она ничего не могла, так как скупец и у неё брал порции похлебки, да и пивом не брезговал.

— Мозоли набил, аж руки тряслись, — вспомнила трактирщица, — Вчера просил перемотать. А сегодня-сь с утра отоспался, Бака Дурака дождался, они с ним ушли куда-то. Осла вроде искать, с повозкой. Откуда у них деньги на осла-то с повозкой? Украсть, небось, решили?

Это были очень интересные сведения. Я не мог определить, останавливались ли у мусорки повозки, не настолько следопыт, зато колдануть заклинание, ищущее скопление тяжелого металла — вполне мог. И делал это ранее. Возле мусорки и во всех близлежащих домах золота не было, но теперь я знал, что мне нужно искать не его, а Бака Дурака. Шансы, что Хризантий благоразумно прикончит своего помощника, я находил ничтожными.

Если подходить к делу романтично, то здесь я должен был пуститься в далекий путь по местным кущам, узнавая о данном Баке все больше и больше, погружаясь в местную жизнь с головой, распутывая загадки, а под конец узнал бы, что оный Бак приходится внучатым племянником троюродной тетки портовой крысы, которая как-то раз видела пролетающего по небу Шайна. Такой фигней страдать категорически не хотелось, поэтому я тупо свалился назад в кабак, дал трактирщице серебряную монету, а затем завалился спать в самом чистом «номере». Когда Дурак пришёл пропивать заработанное за день (целых три серебряных монеты!!), я попросту вышел к нему, показал еще три — и приобрел верного последователя в лице совершенно лысого олигофрена совершенно нечеловеческой мускулатуры, мирного как кастрированный кролик, но умного как кирпич.

Тем не менее, мозга у этого человека оказалось вполне достаточно, чтобы кое-как вспомнить, куда они с прежним нанимателем ехали на телеге. В бонус к этому я услышал о небольшой обиде Дурака — мол, тяжеленные мешки грузили вместе, а потом, когда приехали, «тот мужик» отлучился, но пришёл переодетым, чистым и важным, поэтому больше не помогал, всё самому пришлось делать. Несправедливое!

Точкой же назначения погрузочных работ был купеческий постоялый двор. Очень обстоятельное место, огражденное нешуточным частоколом, с охраной и прочими финтифлюшками. Для Дестады подобные заведения не роскошь, а необходимость, купцов много, не каждый может позволить себе частную армию, зато каждому хочется безопасности для себя и своих капиталов. Вполне логичный ход для бывшего жреца, у которого руки хоть и перемотаны, но вполне развязаны… почему?

А потому что этот трактир довольно далеко от порта, с немалым удивлением понял я, снабжая Бака последней серебряной монетой и маша ему вслед. Хризантий, хоть и тоже дурак, но знал, где сосредоточены все наблюдательные силы волшебных существ, знал их реальное количество, а также, может быть, даже понимал, что местным бандам существа не дадут задания искать его — это означало бы стопроцентную потерю золота. Так что самым дальновидным и простым действием в его случае означало бы забуриться в такой трактир вместе с золотом, закрыть окна шторами… и пропьянствовать недели две, а затем, заказав себе карету, покинуть дорогой кабак, чтобы провести в безделии и сытости остаток жизни!

Увы, но тут был Джо. Этот мерзкий тип, по-прежнему распространяющий вокруг себя несчастья (но уже очень мелкие), проник в защищенный от лихого люда кабак (пользуясь нечестным волшебством), без всякого труда обнаружил занятый вороватым жрецом номер, а в нем, довольно шикарном помещении, украшенном даже медвежьими шкурами, обнаружил и самого отца Хризантия, который, сидя на стуле, доверчиво протягивал свои намозоленные ручки человеку, пахнущему лекарствами и прочими средствами от поноса. Человек деловито накладывал мазь на трудовые мозоли потерпевшего и бурчал себе под нос.

Прерывать эту идиллию мне не хотелось. Во-первых, я волшебник, во-вторых, сказать мне отцу Хризантию нечего, в-третьих, он меня особо не интересовал… поэтому я просто проник в спальню, просто зачаровал восемь грязных немалых мешков, обнаруженных под матрасом, на потерю веса и отвлечение взора, а затем просто ушёл вместе с ними. Предварительно, конечно, пошарив в кошеле, лежащем на тумбочке у кровати. Там обнаружилось аж пятьдесят золотых, видимо, Хризантий их приготовил отдельно для меня, как компенсацию денег, потраченных на лепреконов!

Ну что за мужик!

Правда, совсем уж чисто я уйти не успел. Когда уже был на улице, планируя отправиться легким шагом к своей родной башне, я услышал пронзительный, буквально нечеловеческий крик, раздавшийся из трактира. В этом вопле, казалось, умирали в агонии все надежды человечества, весь смысл жизни, в нем гибли вселенные, пропадая в бездонном жерле чего-то совершенно бездушного, абсолютно голодного и откровенно злого.

Очень тяжелый звук. Очень.

— Надеюсь, лекарь не успел уйти далеко… — пробурчал я, да и пошёл себе домой с сидящим на плече комаром. Кажется, бедное насекомое вывихнуло себе крыло…

Глава 10

Экстаз и кролики

Это был прекрасный летний вечер. Солнце ласково светило, ветерок тихо овевал уставшие после трудового дня лица, а мы сидели около моей башни и пили чай. Я, барон Бруствуд, Зеленый Рыцарь сэр Бистрам, да еще гоблин по имени Санс. Тихо звенели бокалы, когда достойные доны находили тост достаточно проникновенным, чтобы чокнуться, шипел шашлычок, исходящий жирком на мангале, одуряюще пахли эльфийские травы, которые мы использовали вместе с давленными помидорами, дабы придать мясу изысканный вкус. Очень приличное чаепитие, очень.

На душе у всех царили мир и благодать, не омрачающиеся даже ворчанием Араньи Редглиттер, пользовавшей сейчас изнемогшего Астольфо, натершего себе ноги. За гоблиншу волнения не было никакого, так как поселившаяся у меня в башне эльфийка, буквально пришедшая на смену двум уже улепетнувшим домой магам, никогда не отказывалась от ста граммов, так что у бывшей пиратки там была своя атмосфера и компания.

За частоколом уютно помукивал бронированный Кум, обходящий свои владения. По слухам бык, покрывший сегодня аж три коровы, полностью восстановился, однако сохранил страсть к дарованным ему «доспехам», а к покрытию на рогах не подпускал вообще никого, кроме Знайды, которая их время от времени полировала.

В общем, чего еще желать волшебнику? Приятная погода, приятная компания! Разве что… чая? Но какой чай-то, я вас спрошу, какой чай⁈ Тут на столе места нет!

Как обычно это и бывает, нашелся разумный, решивший, что без него происходящее не совсем полноценно, а значит надо нанести визит. Разумным этим был постучавшийся в мои свежевыструганные ворота карл Аграгим Соурбруд, вполне приятная личность во многих отношениях и обстоятельствах, но, как оказалось — не сегодня.