Харитон Мамбурин – Достучаться до Небес (страница 39)

Ну просто пакости этой — до чёрта. Кроме того, они ещё и личинки какие-то противные оставляют, вроде как. Что вши сволочные, что черви гадкие. А токсин этот, судя по всему, выходит лютым по мощности. И в целом — какая-то подстраховка, особенно с учётом моих охотничьих планов, будет ОЧЕНЬ не лишней.

ЗЖКТРУ, на время пребывания носителя в зоне обитания источников токсина, сформирует в тканях носителя фермент, отпугивающий и летальный, при высокой концентрации, для носителей двухкомпонентного токсина. Предупреждение: пребывание фермента в кровотоке и тканях носителя препятствует химеризации! Для химеризации необходимо нейтрализовать фермент в тканях!

— Новая химеризация мне до получения АСАПа и не светит, — резонно рассудил я. — А ухудшений показателей, иммунитета-регенерации и всякого такого прочего от этого фермента не будет?

Ответ отрицательный. Наличие данного фермента в организме не затрагивает текущие химеризации и не оказывает негативного воздействие на организм носителя. Также безопасен для полового партнёра носителя, вне зависимости от платформы партнёра. Не вступает в негативные реакции с этиловым спиртом.

— Ну, в общем, полезная в текущих условиях штука, — подытожил я.

Верный вывод.

— Тогда — шарашь, — заключил я. — Буду ещё и ферментированным.

Сеанс закончился, буквы пропали. Ну — пусть будет, не помешает. Вероятность этих жуков-червяков подцепить есть, от ранения до нападения, когда электрозрением осматриваюсь, подняв забрало. А так — спокойнее и надёжнее.

Обмундировался, извинился перед Бейго, но объяснил расклад: так, мол, и так, он конечно — пёс. И на охоту — самое то. Но сейчас не охота, а вылазка за продовольствием скорее, да и кусать ему кого-то только клещами на шлеме, да и то — не стоит. Потому что кровь на мох проливать — дело просто опасное.

В восторге пёс не был, насупился, но понимающе кивнул.

А я, прихватив пару лазерников, потопал из стоящего Вездетанка. И отходить от него, пока не увижу толком добычу, не собирался! А то и сам добычей могу стать, несмотря ни на что.

И вот, стою я, забрало поднял, осматриваю округу. От Мопса данные получаю — тоже не лишнее. Но пока выходит с добычей неважно, в плане того, что после прекращения треска валимых деревьев всякая живность, конечно, приближалась. Но только мелкая, массовая, в основном. В общем, смысла в лесных мышах, причём чуть ли не меньше, чем в старые времена, или птичках каких-то такого же калибра — никакого.

Появилась здоровенная тварь, я было к ней дёрнулся, но тут же отошёл к Вездетанку, а Светка по твари из башенной рельсы отстреляла: был это слепой тунгусский лось. Чёрт знает, можно его есть или нет, но я не стану точно: у этого слепого рогача вместо кожи ( да и вроде как-то в метаболизме участвовала, прорастая в организм) была белёсая, скользкая, противная плесень. Пригодность её и самого тунгусского лося, насколько мне известно, никто за почти сотню лет знакомства с этим мутантом не выяснял, не собирался это делать и я — противно.

К туше рванула всякая местная нечисть, а я стал приглядываться пристальнее — может, что вкусное-полезное на подходе к суете вокруг лосятины появится. И не зря высматривал: по кронам деревьев перебиралась не слишком большая, не слишком маленькая туша. В метр где-то примерно, деловито шурша в нижних ветвях по направлению к свалке.

Даже если рысь — сожрём, заключил я. А то больше часа торчу, не наохотился ни черта, жрать охота, а время идёт. Замаринуем в разбавленном уксусе (был, к счастью, для технических целей), да и слопаем за милую душу.

И выдвинулся к лезущей по ветвям добыче. А разглядев — скорее обрадовался, хотя и удивился: по ветвям вальяжно перебирался отъевшийся, толстозадый, щекастый (впрочем, таким ему и положено быть) хомячище. Лапы зверюги были диспропорционально велики и с переразвитыми пальцами — видимо, следствие смены обитания на древесное или частично древесное. Ну и сам хомячина был здоров до лютости — метр с чем-то, не считая хвоста.

— Ну, вроде посъедобнее кошек, — логично отметил я. — А жирный какой, кило тридцать, а то и все сорок. Беру, в общем!

С этим логичным выводом прицелился я в хомячину из лазерника, стрельнул — а тот и брякнулся об землю. То ли я как-то удачно попал, то ли от боли и страха сознание потерял — мне как-то даже немного неудобно перед зверьком стало. Но о землю точно расшибся, а нам жрать надо много, вкусно и питательно. И времени скорбеть над хомяком ни черта — вроде крови нет, но это “вроде”. А появятся червяки сволочные — и всё, плакал наш продуктовый хомяк токсичными слезами!

Так что подхватил я добычу под толстый зад, да и направился к Вездетанку. Да, все сорок кило наберётся, отметил я, но тут добыча дёрнулась, обхватила меня задними лапами и принялась грызть шлем, царапаться и лапами по мне стучать! И неудачно как я его за спину закинул! ОПБК мне руки извернуть позволял, чтоб захребетника сдёрнуть и покарать. Но я, блин, модернизируя костюм, учитывал сверхскоростной режим ног! А с руками — просто не подумал! И сейчас, трясомый хомячиной, только беспомощно сучил руками, не в силах до него добраться. А эта сволочь стучала по мне, трясла меня и грызла шлем столь самозабвенно, что аж щачлы хомячие с двух сторон шлема свешивались! И не достать даже их, злобно отметил я.

— Жор, не мучайся, иди к Вездетанку, помогу, — весело передала по связи Светка.

Ну, логично. И попрыгал я к Вездетанку, где в открытой аппарели стояла Светка… со сковородкой. Ну, ладно, сковородка так сковородка, подскочил я к подруге… А она как заржала! И по хомячине ни сковородкой, ни чем-то ещё не стучит!

Вот блин! Ну ладно, попробую сам, решил я, начав стучаться хомяком об Вездетанк. Так мало того, что паразит щекастый не отцеплялся! Вдобавок Мопс заголосил связью:

— Товарищ Жора! Постарайтесь зафиксировать враждебную форму жизни! Ведение огня в текущих условиях может подвергуть вас опасности!

— Да вы, блин, издеваетесь!!! — просто взревел я, потому что ну вообще — достали!

— Жор, Жор, успокойся, хихи, подойди к аппарели, — выдала Светка.

Ну, дотопал до аппарели, Светка размахнулась и…

— Свет, вот чем я тебя так обидел? — кротко поинтересовался получивший тяжеленной сковородкой по кумполу я.

По шлему, но обидно же!

— Прости-прости, ха-ха-ха! — веселилась просто вредительски эта… андроид. — Промахнулась. Сейчас.

И вправду — парой ударов прибила хомячину. Я его подхватил и молча потащил в Вездетанк.

— Мопс, выдвигаемся, — буркнул я, кладя добычу на разделочный стол.

И стал вылезать из брони — надо переделки для плечевых и спинных пластин внести. Ну и засел за станком.

— Жор, ты что, обиделся? — весело спросила Светка, разделывая хомяка.

— Нет, — обиженно буркнул я.

— Жо-о-ор, ну и вправду смешно было!

— Ухохочешься, — подтвердил я.

— Вот же… — досадливо буркнула Светка. — Мопс, у тебя есть запись товарища Жоры, атакуемого агрессивной… хихихи! Ой не могу… Агрессивной формой жизни?

— Так точно, товарищ Света!

— Выведи на дисплей.

— Слушаюсь, товарищ Света!

— Жо-о-ор, пойди, посмотри!

— Не хочу. Занят я, — ответил я.

— Ну Жорик, я тебя очень прошу!

— Я тебя тоже просил… Ладно, иду.

Подошёл, посмотрел. Честно старался не ржать, но не вышло — заржал. Дело в том, что сквозь полупрозрачное забрало шлема сверкали выпученные глаза меня. Но это ладно. Сверху, как плюмаж какой, на шлеме была башка хомяка. С зубищами, вцепившимися в шлем, с щачлами, свешивающимися на шлем. И с вытаращенными, но сосредоточенно деловитыми, просто вот один-в-один моими, по выражению, глазёнками.

Ну… да смешно, чего уж тут, действительно — чёрта с два не заржёшь. Так что Светку я простил, и даже на Бейго, сдавленно тявкающего явно со смехом — обижаться не стал.

Глава 23. Сибирский цирк

Продвигался Вездетанк медленно, но верно, гадостей пока не случалось, хомяк грел желудок, хотя сковородка… и выпученные глаза хомячьего плюмажа… Хех, ну да ладно.

Но вообще — даже удивительно выходило. Хотя Света довольно точно подметила:

— Жора, это не тут — спокойно. Сибирский лес как был страшным местом, так и остаётся. Просто ты — хороший техник… И криворукий водила, — показала она язык. — И очень, ОЧЕНЬ прочный комсомолец, мне вмятину на сковородке выпрямлять пришлось!

— Не ври, не было там вмятины! — возмутился я, что её радужное величие снисходительно проигнорировало, отмахнувшись.

— Так вот, Жора. Ты мы собирали всё, что может пригодится. У нас в Вездетанке от атомных батарей плюнуть негде!

— Не надо в Вездетанке плевать! — отметил я.

— Поддерживаю позицию товарища Жоры, товарищ Светлана! — поддакнул Мопс.

— Да тьфу на вас! — хихикнула рыжая, хорошо, что фигурально. — Я про то, Жора, что Вездетанк делался на грани возможного, из лучшего, что можно достать и придумать. И делался именно для прохождения сибирских лесов.

И, в общем, похоже, так и выходило: меня тот же хомяк, конечно, не заломал бы, при всех прочих равных. Но отвлечь, помешать — да за милую душу. И вообще — куча всякого агрессивного зверья, джунгли тропические отдыхают. Но мы их распугиваем, либо они, как моховые черви, просто не реагируют на Вездетанк. Вот и выходит довольно спокойное продвижение, потому что готовились и трудились на совесть. А если бы не это вороватая, мерзкая, коллективная, да чтоб ей нашими припасами травануться, каракатица ублюдочная — так и вообще, не покидая Вездетанка до Нижневартовска и доехали бы, просто отдыхая и расслабляясь. С управлением и Мопс прекрасно справляется, если начистоту.