Харальд Хорф – Atomic Heart. Предыстория «Предприятия 3826» (страница 58)
Нет, коричневая чума не дело рук нацистских учёных. Кто именно её создал, можно догадываться только приблизительно. Но откуда она взялась в принципе — в этом у него теперь сомнений не было. Потому что механизм уничтожения инфекции был зеркален механизму уничтожения, по которому работала сама инфекция! С началом терминальной стадии у одного инфицированного вокруг умирали все остальные, если находились близко! Именно так действовала вакцина! Зараза, умирающая в одном теле, блокировала запуск терминальной стадии у окружающих в определённом радиусе! После этого им делали инъекцию антивируса спокойно и без суеты, когда можно подвезти новую партию вакцин, если старая закончилась прежде, чем были привиты все нуждающиеся.
Вакцину создали там же, где был создана сама чума! Наверняка противоядие существовало с самого начала, и именно потому Советы и решились создать эпидемию! Они не успевали разбить гитлеровцев до начала атомной войны. Просто что-то пошло не так, и работы над антивирусом затянулись. Скорее всего, вирусы просто мутировали, такое случается всегда, и антивирус оказался бесполезен. Пришлось срочно переконструировать его, исходя из изменившихся реалий. Теперь всё стало на свои места: страна, первая победившая эпидемию, смогла осуществить это потому, что сама же её и создала. Всё необходимое у СССР имелось сразу, оставалось лишь доработать нестыкующиеся детали — и вакцина готова!
Несколько минут потрясённый Штокхаузен молча смотрел на экран телевизора, пафосно вещающий о победах советской науки. Браво, товарищ Сеченов! Гениально придумано и неплохо воплощено в жизнь! С другой стороны, а что это меняет? Ну догадался обо всём какой-то провинциальный доктор наук, и что? Где доказательства? И что делать с этими догадками даже с доказательствами? Обнародовать? Опротестуют и немедленно подготовят стопицот опровержений. Наверняка они давно заготовлены на всякий случай. Поверят ему или нет — насколько это важно?
Важнее — как долго он сам проживёт после этого! КГБ будет охотиться за ним везде, ЦРУ станет использовать в своих интересах, и он станет безвольной марионеткой в руках США. Вся жизнь пройдёт в страхе, в вечных попытках спрятаться, под круглосуточным наблюдением спецслужб. Это если убийцы КГБ до него не доберутся. Самое время вспомнить слухи о мифическом отряде «Аргентум», который якобы есть где-то в недрах КГБ, отвечающих за охрану «Предприятия 3826». Даже если всё это враки и сплетни, дыма без огня не бывает. Не эти, так другие убийцы КГБ с ним разберутся, уточните у Троцкого, если что!
Нет, такая славная перспектива ему не нужна. Разумнее действовать по принципу, который его ещё ни разу не подводил: хочешь жить хорошо — будь с теми, у кого сила! Сила сейчас у Сеченова, к нему даже сам Сталин относится благосклонно! Но самое главное заключается в том, что не нацисты создали коричневую чуму. Это значит, что там, где надо, об этом знают. Стало быть, КГБ не будет перетряхивать посекундно жизнь какого-то провинциального доктора-вирусолога Михаэля фон Штокхаузена, подозревая его в возможной работе на нацистов во время создания ими чумы.
А это всё меняет! Надо предпринять попытку устроиться на «Предприятие 3826»! Вот где истинные перспективы! Одного взгляда на кадры «Научного вестника» с лихвой хватает, чтобы возненавидеть этот престарелый кабинет! Там всюду электроника, кибернетика, роботы, сосредоточие научной мысли и карьерного роста! У них даже проводов нет на телефонных трубках и пультах управления!
Знаменитый «Коллектив 1.0» передаёт данные на расстояния до трёхсот метров без проводов и радиостанций, благодаря волновым колебаниям, которыми полимерные сгустки связаны между собой. Да, большие объёмы данных пересылаются очень медленно, но маленькие, например письма, прилетают мгновенно! Будущее во плоти и во всей красе!
А мы тут каналы на телевизоре вручную переключаем и замены сгоревших радиоламп в приёмнике радиоточки ждём сутки! Сомнений нет: необходимо попытаться! Как говорят русские, чем чёрт не шутит? Вдруг получится! В СССР сейчас нехватка учёных, их сейчас везде не хватает, а тут ещё возникли все эти популярные социальные сети в «ОС Демос», или, как говорит молодёжь, «в Демосе». Интересы подростков всё менее стремятся к науке и технике, всё более смещаясь в плоскость виртуальных развлечений и связанного с ними шоу- и прочего бизнеса.
Штокхаузен взял чистый лист бумаги с угловым штампом Центрального клинического госпиталя и принялся аккуратным почерком писать по-русски:
«Главе „Предприятия 3826“ тов. Сеченову Д. С. от тов. фон Штокхаузена Михаэля, главного вирусолога г. Берлин, Германская ССР. Заявление. Прошу Вас принять меня на работу в „Предприятие 3826“. Будучи доктором медицинских наук, я внимательно слежу за деятельностью возглавляемого Вами предприятия и весьма впечатлён достигнутыми успехами. Однако я убеждён в том, что помогать развитию советской науки гораздо эффективнее делом, нежели словом. Очень надеюсь, что смогу быть полезен научно-техническому прогрессу СССР в меру своих скромных сил…»
Он в несколько строк кратко изложил свои заслуги в борьбе с эпидемией, а также названия научных работ, статей и монографий, изданных в Берлине за эти годы. После чего закончил: «С уважением, д. м. н. Михаэль фон Штокхаузен». Дата, подпись.
СССР, район «Предприятия 3826», база отряда «Аргентум», 09:10
Укреплённый на ушной раковине телефон системы личной радиосвязи коротко зашипел, принимая зашифрованный сигнал, и негромкое шипение тут же сменилось голосом дежурного инженера:
— Аргон, Аргон, я Центр! Приём!
— Я Аргон! — откликнулся Кузнецов. — Слышу тебя хорошо, Центр!
— Чрезвычайное происшествие! — выпалил дежурный инженер. — Строительный киберотряд номер два в Турции перестал выходить на связь! Их «Гриф» не отвечает на запросы, рации живых специалистов пропали из эфира! Мы подозреваем враждебное нападение или диверсию!
— Когда пропала связь с «Грифом»?
— Десять минут назад! — взволнованно объяснил дежурный инженер. — Мы пытались восстановить связь с отрядом по всем доступным каналам, но никто не отвечает! По инструкции нужно докладывать в КГБ через пятнадцать минут безуспешных попыток установления связи, но мы не стали ждать!
— Вас понял, Центр! — Кузнецов коснулся кнопки на часах, встроенных в перчатку левой руки, запуская отсчёт времени. — Вы приняли правильное решение. Приступаем к погрузке, конец связи!
Майор переключил рацию на отдельную частоту отряда и объявил:
— Внимание всем! Боевая тревога! Нападение на стройотряд в Турции! Сбор на аэродроме через пять минут! «Шмели» уже вылетели!
Тем, кто напал на строительный отряд, не повезло вдвойне. Во-первых, сегодня в рамках ведущихся испытаний «Аргентум» проводит учебно-боевые стрельбы из экспериментального оружия, и потому все бойцы в полном боевом находятся на испытательном полигоне.
Во-вторых, полгода назад комплекс «Челомей» изготовил экспериментальную модель реактивного военно-транспортного самолёта и направил её на испытания. Модель получила кодовое название «ДМР-1» — «Дальне-Магистральный Реактивный», первое поколение. Пока что «ДМР-1» имел четыре реактивных двигателя, дающих ему скорость 1000 км/ч, и мог перевозить лишь пять тонн груза. Но пройдёт несколько лет, и двигатели станут гораздо мощней. Вместе с ними возрастёт грузоподъёмность, и в каждом населённом пункте СССР будет свой аэропорт с самолётами, способными быстро домчать советского гражданина в любой уголок необъятной Родины.
Пока же «ДМР-1» успешно прошёл все первичные испытания и был отправлен на полноценные полётные задания. Одну из трёх таких моделей Кузнецов получил для нужд «Аргентума» два дня назад. И сейчас пара «Шмелей», к буксировочным тросам которых замысловатой гроздью прилепились бойцы «Аргентума», бодро несла отряд в зону аэродрома, расположенную за вышкой наблюдательного пункта испытательного полигона. Стоит поторопиться, иначе командир отряда рискует взойти на борт самолёта самым последним.
К моменту прибытия Кузнецова на борт «ДМР-1» уже грел двигатели, заранее запущенные бортовым компьютером. «Аргентум» в полном составе, за исключением Блесны, занял места в пассажирском салоне, и майор, увидев пустое кресло возле лейтенанта Нечаева, бросил на него вопросительный взгляд. Тот немедленно доложил:
— Блесна будет здесь через три минуты! Она в лаборатории нейрохирургии, ей проводили контрольное тестирование нового полимерного расширения!
— Доведёте до неё боевую задачу отдельно, товарищ лейтенант! — приказал Кузнецов и продолжил, внимательно осматривая своих бойцов: — Пятнадцать минут назад пропала связь с одним из кибернетических стройотрядов в Турции! Их «Гриф» не отвечает. Эти стройотряды Турция приобрела у СССР для строительства ГЭС. За прошедший год наши роботы отлично зарекомендовали себя на этой стройке, половина возводимых объектов уже находится в стадии завершения. Кибернетический отряд номер два, который нас интересует, работает под контролем турецких инженерных специалистов, они совершенствуют свои навыки взаимодействия с роботами. Стройотряд принадлежит Турции, поэтому СССР не вмешивается в их действия и производит исключительно техническое обслуживание роботов. Но сейчас связи нет не только с «Грифом» киберотряда, но и с турецкими инженерами. Есть предположение, что на объекте была проведена диверсия или устроена провокация. Враги Советского Союза опять хотят показать всему миру, что наши роботы опасны. Нам предстоит разобраться со всем этим. Две минуты до вылета!