Харальд Хорф – Atomic Heart. Предыстория «Предприятия 3826» (страница 17)

Однако полгода назад ситуация изменилась. Германские войска, с доблестью и безудержной храбростью сражавшиеся на два фронта с несметными полчищами врагов рейха, потерпели серьёзное поражение в Румынии, вследствие чего румынская нефть оказалась для Германии потеряна. Это серьёзно подкосило возможности вермахта и люфтваффе. Польшу, Румынию и Италию пришлось оставить. Сейчас бои идут на Одере и линии Зигфрида. И по словам начальника шестого отдела, сказанным в обстановке строжайшей секретности, и с тех и с других позиций вскоре придется отступить.

В свете этого вопрос о создании оружия возмездия встал перед Германией как никогда остро, и фюрер, ранее относившийся к идее атомной бомбы весьма скептически, обратил на неё своё пристальное внимание. Тщательно взвесив все наработки, имеющиеся у Германии, лучшие научные умы Третьего рейха пришли к выводу, что именно атомную бомбу и ракеты «Фау-2» как средство её доставки мы можем создать прежде, чем грязная лавина захлестнёт Германию. Поэтому концентрация сил, средств и научной мысли сместилась в сторону максимально быстрого изготовления атомной бомбы и усовершенствования предназначенных для неё ракетоносителей.

Так что в идеале для стремительного карьерного роста стоило быть физиком-ядерщиком или инженером-ракетостроителем, а не хирургом или микробиологом. Но Йозеф Гольденцвайг совершенно не предавался на этот счёт унынию. Пускай его карьера будет не столь быстрой, но она всё равно состоится. Ведь он попал в самое сердце секретных научных разработок рейха и стал её полноправной частью. Сейчас главное — спасти Германию, а бактериологическое оружие ещё пригодится. Враги со всех сторон стремятся утопить рейх в крови, и потому приоритет атомной бомбы в настоящее время более чем логичен. Лучшие умы немецкого народа трудятся над её созданием в лабораториях и на заводах, настолько секретных, что не каждый из первых лиц рейха знает, где конкретно они расположены.

Начальник шестого отдела недавно прямо заявил, что пока доблестные немецкие солдаты сдерживают врага на германских границах, работа над атомной бомбой близится к успешному завершению. Первоочередная задача сейчас — выиграть время. А потом рейх очистит планету от всех этих бесконечных толп унтерменшей. И вот как раз для этого разработки их секретной лаборатории окажутся как нельзя более кстати.

Гольденцвайг добрался до крыла, которое занимает шестой отдел, зашёл в научные помещения и приступил к работе. Других сотрудников, помимо него, в лабораториях ещё нет, он всегда приходил раньше всех, чтобы подготовить рабочее место и просто проникнуться духом великих исследований. Работа у него хоть и простая, но довольно объёмная. Нужно проверить защитное антибактериальное снаряжение всех научных сотрудников лаборатории, убедиться в его целостности, нанести на поверхность изолирующий биосостав, который быстро выдыхается и к концу дня утрачивает свои свойства; осмотреть лабораторные ёмкости от мала до велика, в которых размещены посевы агрессивных бактерий, и тщательно зафиксировать все изменения, произошедшие за ночь в каждом посевном шкафу; убедиться, что все холодильники исправны, температурные установки функционируют без сбоев, в экстренных аптечках заложено достаточное количество шприцов, игл и ампул с противоядиями на случай, если тот или иной экспериментальный штамм вдруг окажется на свободе.

Однажды, кстати, такое уже случалось: один из учёных, имевший весьма преклонный возраст, умер прямо за микроскопом. Его тело, падая со стула, задело за микроскоп и сбросило его на пол. Бактерии сибирской язвы, находящиеся на смотровом стекле микроскопа, оказались на кафельной плитке напольного покрытия. Именно он, Йозеф Гольденцвайг, оперативно справился с возникшей угрозой. Он немедленно задраил входной люк в лабораторию, обеспечив полную герметичность, залил пол дезинфицирующим раствором, тщательным образом промыл им всё помещение, после чего при помощи соответствующих биоиндикаторов убедился, что заражение полностью ликвидировано.

Мероприятия заняли менее трёх часов и были выполнены безукоризненно. За храбрость и решительность при исполнении долга утершарфюрер Йозеф Гольденцвайг получил государственную награду рейха и не сомневался, что она не последняя в длинной череде тех, что ожидают его в будущем.

Закончив с подготовительными работами, Гольденцвайг облачился в защитный балахон и вошёл в опасную зону лаборатории. Он вскрывал посевные шкафы и аккуратно, одну за другой, в строгом соответствии с предписаниями научных руководителей, извлекал оттуда чашки Петри с различными штаммами. Из каждой чашки отдельной пипеткой бралась капля с образцом, которая помещалась под микроскоп, и состояние содержащихся в образце бактерий фиксировалось на бумаге. Позже ведущие основную исследовательскую деятельность учёные проведут сравнительный анализ данных и сделают выводы. За этой работой его и застал начальник лаборатории профессор Кляйн.

— Юный Йозеф, вы, как всегда, раньше всех. — Маститый учёный, облачённый в защитный балахон, вошёл в опасную зону. — Похвально! Каково состояние образцов?

— Штаммы с 201-го по 210-й развиваются без изменений, — доложил Гольденцвайг. — Образцы из шкафов «Б» и «Ц» деградируют. Интересную динамику показывает штамм номер 47 из поколения «Цет». Его агрессивность возросла. Я оцениваю данный прирост в 15 процентов, если вести сравнение с показателями этого же дня прошлого месяца. Однако указанному образцу требуется всё больше подкормки.

— Пятнадцатипроцентный рост спустя ровно тридцать суток? — нахмурился маститый микробиолог. — Вы не путаете, Йозеф? Ещё вчера этот штамм не демонстрировал никаких особенностей. Ах да, у вас же феноменальная память, я совсем забыл об этой вашей особенности. Вы помните наизусть порядка пяти тысяч различных параметров. Значит, ошибка исключена?

— Абсолютно, герр доктор! — подтвердил Йозеф. — Вы совершенно правы: до сегодняшнего утра 47-й штамм ничем не выделялся на фоне своих аналогов! Я очень удивился, когда обнаружил произошедшие изменения!

— Это очень любопытно, — оценил профессор. — Пожалуй, я займусь им лично. Это тем более ценно, что данное поколение образцов было получено в ходе экспериментов на человеческом материале. Не исключено, что результаты наших исследований потребуются рейху раньше, чем мы думаем.

— Наши коллеги добились успехов в области создания ядерной бомбы? — оживился Гольденцвайг. — Намечается научный прорыв?

— Это секретная информация, юный Йозеф! — сурово изрёк начальник лаборатории. — Но вам, как перспективному учёному, члену СС и истинному патриоту рейха, я скажу коротко: — Научный прорыв состоялся вчера! Два часа назад я узнал об этом от высшего руководства. В Берлине не спали всю ночь, неоднократно проверяя результаты полученного открытия.

— Наши шансы победить в войне возросли? — уточнил Гольденцвайг.

— И весьма существенно, юный Йозеф! — удовлетворённо заявил Кляйн. — Весьма существенно! Всё по-прежнему зависит от фактора времени, но теперь это не общая формулировка, а вполне конкретная научно-техническая ситуация. Если рейх сумеет выстоять в течение ближайшего года, победа нам гарантирована!

Сентябрь 1940 г. Москва, Кремль, совещание Государственного комитета обороны

Высшие чины советского военного руководства один за другим докладывали членам Государственного комитета обороны о положении дел на фронте, и с каждым докладом мрачный взгляд Сталина становился ещё мрачней. Украдкой косящийся на вождя народов Молотов чувствовал эти изменения особенно остро. Они со Сталиным были дружны ещё со времён революционной деятельности. Молотов гордился этой дружбой и наряду с Берией по праву считался одним из наиболее тонких знатоков натуры вождя. И сейчас Молотов лучше других видел, что Сталин недоволен успехами Красной Армии, несмотря на очевидные на первый взгляд военные успехи.

Молотов как никто понимал его желание победить Германию в кратчайшие сроки и недоверие к союзникам, действия которых лишь подтверждали небеспочвенность опасений вождя.

США не торопились вступать в войну, оттягивая данное событие под всевозможными предлогами. Великобритания и Франция ведут сражения вяло и беззубо, их войска почти год не могут преодолеть линию Зигфрида. Боевые действия на Западном фронте давно приняли затяжной позиционный характер, и усиливать давление на германские войска союзники не спешат, оправдывая свою явно недостаточную военную активность нежеланием нести тяжёлые потери. В свете всего этого Сталин делал всё, дабы заставить союзников вести войну более агрессивно.

С этой целью вождь народов произвёл в правительстве СССР серьёзные кадровые перестановки: он лично возглавил Совет народных комиссаров, и ранее занимавший эту должность Молотов, как один из наиболее авторитетных советских политических деятелей, был брошен на самое ответственное в данный момент направление — назначен наркомом иностранных дел. Вождь народов прямо заявил, что одна из важнейших задач сейчас — это вынудить союзников воевать по-настоящему. В армейском командовании также произошли перестановки: Наркомат обороны возглавил Тимошенко. Ворошилова, бывшего наркома обороны ранее, Сталин назначил заместителем председателя Совнаркома.