Ханну Райяниеми – Фрактальный принц (страница 25)

— Прими мои поздравления с великой победой, брат, — говорит Чен.

Хорошо хоть сам он представлен здесь не в виде слова, а в образе невысокого человека с рано поседевшими волосами, настолько бесцветного, что мог бы сойти за рисунок тушью.

— Ты великолепно справляешься со своей частью Плана.

Воинствующий разум фыркает.

— Знаешь, я обнаружил кое-что, не являющееся частью Плана.

— Вот как? — изображая вежливое любопытство, переспрашивает Чен.

— Именно так. Я пришел просить разрешения задержать отправку на галилеев сборный пункт. Зоку явились сюда неспроста, и я хочу выяснить причину. А потом уничтожить их.

Чен улыбается. По своему положению он выше воинствующего разума на несколько поколений, и необходимость соблюдать строгую иерархию сяо, особенно в военное время, очень раздражает последнего. Но, учитывая политический хаос, воцарившийся в губерниях после Вспышки, чены настаивают на присутствии наблюдателей в каждом районе. Этот Чен всегда был предельно вежливым, но объяснять кому бы то ни было свои поступки воинствующему разуму не по нраву.

— Конечно, это твое решение, — соглашается Чен. — Я не желаю вмешиваться в управление флотом. Тем не менее я хотел бы лично посмотреть на твою находку.

Воинствующий разум кивает и мысленно обращается к своему Коду в небесной тверди. Гоголы-демиурги вздрагивают от интенсивности его вторжения и в ужасе частично разрушают написанный тушью вир. Воинствующий разум с мрачным удовольствием наблюдает, как рассеивается лингвистическая конструкция Чена. Изящный мост и бамбуковые заросли превращаются в серые пятна. Чен бросает в сторону своего собрата недовольный взгляд, но затем его внимание приковывает открытый воинствующим разумом субвир.

Воинствующему разуму известно о камнях зоку: это устройства для хранения сцепленных квантовых состояний, скрепляющие отдельные коллективы. Это всегда казалось ему смешным: подчиняться по существу случайным приказам, даже если они коррелированны с другими состояниями. То ли дело прислушиваться к верному голосу метасущности, согласованному с Планом.

Но этот предмет не похож на обычный камень зоку. В реальном пространстве он имел бы диаметр около десяти сантиметров. В нем просматривается двойственность, инь и янь, и он похож на две доли хрустального мозга, соединенные в центре и сверкающие пурпурным и белым огнем. Обе половинки состоят из себе подобных структур, повторяющихся контуров, напоминающих древесную листву или две руки, поднятые в молитве к какому-то божеству.

Воинствующий разум исследует находку тысячью нанопальцев гоголов. Предмет состоит не из материи и даже не из хромотехнической псевдоматерии, которую теперь изготавливают в глубинах губерний. Это кристаллизованное пространство-время, ставшее видимым благодаря странному прохождению лучей света. Но при этом не наблюдается ни сингулярности, ни дискретности. Кроме того, предмет живой: фрактальные пальцы двигаются и сгибаются. Возможно, это реакция на некоторые квантовые флуктуации в системе, определяющей его строение.

— Удивительно, — сдавленно произносит Чен.

Воинствующий разум удивлен.

— Ты уже видел это?

— Не совсем так, — отзывается Чен. — Но мои братья и я давным-давно ведем с зоку Великую Игру. Мы… надеялись отыскать нечто подобное.

— И что же это?

— Кроличья нора, — отвечает Чен. — «А вдруг я пролечу всю Землю насквозь…»[22]

В его глазах появляется мечтательное выражение. Он легонько прикасается к предмету из субвира.

— Я не понимаю, — говорит воинствующий разум.

— Я и не ожидал, что ты поймешь, — отвечает Чен. — Это драгоценный камень зоку, называемый Каминари. У них долгая история, и у меня нет времени тебе ее пересказывать. Но это великая история гордыни и трагедии. У меня есть гоголы, работающие над эпической поэмой на эту тему. Это все равно что рассказывать о Трое. Или о Криптоне[23].

Воинствующий разум просматривает ссылки и фыркает.

— Значит, это последний уцелевший?

Чен холодно усмехается.

— Намного важнее. Они совершили то, чего не смогли мы. Вот почему произошла Вспышка. Вот почему мы здесь. Мы хотим узнать, как они это сделали.

Воинствующий разум внимательно смотрит на Чена. Его метасущность внутри ревет от ярости. Великая Всеобщая Цель требует усмирения физической реальности, истребления квантового мусора, требует вырвать кости из руки Бога и создать новую Вселенную с новыми правилами, внутри губерний, где все умершие могли бы жить снова, не соблюдая законов, написанных безумным Богом. Ради этого была развязана Протокольная война. Необходимо остановить зоку, оскверняющих эту мечту.

— Не смотри на меня так удивленно, — говорит Чен. — Ограничения метасущности действуют только для низших гоголов. Поверь, ты сослужил Великой Всеобщей Цели огромную службу. Впоследствии ты будешь вознагражден.

Он чертит в воздухе какие-то фигуры.

— Но прежде, боюсь, тебе придется немного пострадать.

Нарисованные чернилами образы растворяются в омуте посреди вира. Воинствующий разум тянется к вир-оружию, припрятанному в тайниках его мысленной оболочки.

— Предатель! — рычит он.

— Ни в коей мере, — возражает Чен. — Я всегда верен снам. Даже когда приходит время просыпаться.

Черное яйцо смерти.

Зимний дракон поднимается, чтобы поглотить собственный хвост.

Демиурги поют. И вот перед воинствующим разумом предстает Дракон. Алчное существо без структуры и логики выливается из черноты, словно кровь из раны. И рвет аватар воинствующего разума зубами безумия.

Воинствующий разум чувствует, как в нем пробуждаются воспоминания и рефлексы ветви.

Он швыряет в челюсти кодированного существа собственные производные. Своим появлением Дракон разрушил вир, открыв ему выход. Воинствующий разум проскальзывает в боевой вир, загружает гогола в мыслевихрь…

…И происходит разрыв реальности. Внезапно он сам становится гоголом в вихре и со стороны наблюдает, как Дракон пожирает его флот. Двигатель Хокинга на областном корабле разрушается. Из оболочки мыслевихря взрыв видится тусклым сиянием, но внутри воинствующего разума, несмотря на фантомную боль в отсутствующем теле, пылает огонь. Основатели узнают об этом, клянется он. Ради всех моих братьев. Ради Цели.

Вселенная, созданная квантовыми богами, жестока и непредсказуема. Не успевает он достичь ближайшего маршрутизатора, как налетают корабли зоку, уцелевшие в бою у космической струны. Воинствующий разум пытается сражаться, чтобы заслужить быструю фактическую смерть. Но зоку не настолько милосердны.

Глава четырнадцатая

ТАВАДДУД И ТАЙНЫЕ ИМЕНА

Таваддуд нравится произносить Тайные Имена. В детстве их изучение требовало бесконечных повторений и практики, сопровождаемой суровыми нотациями джинна Херимона. Ей снова и снова приходилось медитировать над различными вариантами Имен и раз за разом воспроизводить каждый слог. А потом осваивать пересечение их геометрических изображений на бумаге, пока фигуры не начинали преследовать ее во сне. Но тяжкие усилия были щедро вознаграждены. Дуни очень любила играть с Именами. Она создавала невиданные движущиеся картины, за что получала строгие предупреждения от Херимона об опасности, которую представляют похитители тел, но сестра не слушала и лишь гремела кувшином джинна-наставника, пользуясь руками в атаре.

А Таваддуд обычно тихонько сидела на балконе и без конца прислушивалась к звенящим в голове словам. Спокойная царственная уверенность Малик уль-Мулька[24], заставляющая чувствовать себя королевой мира. Праведный гнев аль-Мунтакима Карающего. Спокойное созерцание аль-Хакима Мудрейшего.

Общеупотребительные сокращенные Имена, приведенные в Книге, передают лишь незначительную часть их сути. Все это имена Ауна, и, призывая его, можно контролировать мир, управлять фоглетами, внедренными в атмосферу Земли, камнями и водой. Таваддуд всегда кажется, что Имена не просто действуют на окружающий мир, но пробуждают что-то в ней самой, словно встреча со старыми друзьями.

Но сейчас, когда на них напали Быстрые, она мысленно и вслух выкрикивает Имя, которое не считает своим другом.

Ее страх смешивается с опасениями аль-Мухеймина Спасителя, чье прикосновение превращает атар вокруг нее в крепкую как камень оболочку. В голове проносятся утраченные слова из Сирра-на-Небе. Уши раздирает пронзительная трель — иглоружья Быстрых. Крошечные снаряды и падающие осколки высекают искры из ее защитной оболочки.

Сумангуру вздрагивает от залпа. Его форма расцветает алыми пятнами. А в следующее мгновение он полностью скрывается в вихре прозрачных крыльев. Таваддуд с криком бросается вперед, но перед ней с шумом опускаются два воина.

По меркам Быстрых они настоящие гиганты — около фута ростом, и по обычаю жителей городов-близнецов Куша и Мисра одеты в белую керамическую броню. Их спуск сопровождается выделением тепла и резким запахом продуктов метаболизма. Стрекозиные крылышки не перестают трепетать, образуя блестящие бело-голубые диски. Маховики изящных латунных иглоружей, нацеленных в голову Таваддуд, издают пронзительный вой.

Воины остаются в неподвижности почти целую секунду, и этого достаточно, чтобы она успела разглядеть их черные глаза-бусинки. Быстрые обмениваются несколькими фразами, которые кажутся Таваддуд резкими всплесками помех, а затем устремляются к Арселии, все еще сидящей на своей жердочке. Один из воинов вонзает в затылок птицы острый шип. Металлическая птица бьет крыльями и золотистым пятном взмывает вверх, унося с собой двух белых всадников. Видя, как она поднимается к разбитому куполу, Таваддуд не в силах удержаться от крика.