Ханну Мякеля – Лошадь, которая потеряла очки (страница 3)

Лошадь подумала немножко. Для начала она понюхала яблоки, осторожно потянула одно зубами и нечаянно съела. Какое же оно оказалось чудесное – терпкий свежий вкус холодил во рту. Белый налив!.. Лошадь съела ещё одно… Антоновка! Вне всякого сомнения! Третье было неизвестного сорта, но тоже вполне съедобное. Лошадь не успела и глазом моргнуть, как слопала все яблоки со спины Ёжика. Чуть было и его не слопала.

– Смотри меня не проглоти, – предостерёг Ёжик, – а то как взъерошу иголки – ни за что не вытащишь из глотки! И вообще, держись-ка лучше подальше.

– Извини, – сказала Лошадь, – просто яблоки были такие вкусные! Я очень давно не ела яблок.

Тут Лошадь вспомнила, как когда-то, ещё жеребёнком, заблудилась в яблоневом саду. И так расчувствовалась, что стала рассказывать Ёжику, как и почему она очутилась на сеновале.

Ёжик слушал, опасливо поглядывая на неё: он не привык вот так, ни с того ни с сего, дружиться с незнакомыми. Но история Лошади тронула его. Когда та закончила, Ёжик медлительно, будто брал за каждое слово плату, изрёк:

– Надо подумать… – и надолго замолк. Наконец какая-то мысль, кажется, добралась до его мозгов. И он превратил эту мысль в медлительные слова: – Ты говоришь, мыши дали тебе карту? Покажи!

Лошадь протянула Ёжику карту, и он порядочное время изучал её. Лошадь думала – зря: вряд ли Ёжик разбирается в картах. Но тот откашлялся и произнёс:

– От сеновала тропинка ведёт к реке, от реки в гору. А за горой – конец, по крайней мере на карте тропинка там кончается. Там написано ясно: «Молокозавод». Туда тебе и нужно идти.

Лошадь уставилась на Ёжика, а он на неё. Похоже, он был так же обескуражен.

– Молокозавод… – повторила задумчиво Лошадь. – Но разве там не коровы живут?

– Ах да! – обрадовался Ёжик. – А то мне помнилось, что молокозавод – это какая-то мельница. Пожалуй, ты права. Хотя… коровы на молокозаводе не живут. Они просто каким-то образом имеют к нему отношение…

И Ёжик опять надолго задумался.

Лошадь огорчилась:

– Ну какая же я корова – я ведь не даю молока. Мыши нарочно меня обдурили. Корова! Уж лучше кузнечик, что ли!

Ёжик представил, как доят лошадь, и заулыбался:

– Правда! Ты не корова. Но всё-таки карта указывает путь туда. Ведь ты же не останешься здесь?

Лошадь выглянула на улицу. Дождь ненадолго перестал, но буря бросала деревья на колени, заставляя их просить пощады, а холодный сквозняк лез во все щели сеновала. Лошадь вздохнула. Действительно, ничего не поделаешь, надо идти дальше. Она выудила из кармана компас и начала ориентироваться. Покрутив шкалу так и сяк, Лошадь обнаружила, что стрелка компаса указывает прямо на неё. Но ведь по направлению к себе невозможно двигаться – слишком близко. Она попробовала снова – результат тот же. Лошади стало неловко; она даже не решалась взглянуть на Ёжика.

Ёжик схватил компас и тоже начал крутить.

– Хм… пятьдесят два градуса… почти. Нам нужно идти вон туда!

Он взял у Лошади карту и, шурша иголками, затопал к выходу. Лошадь затопала следом. Во дворе Ёжик отдал ей компас. Она посмотрела, куда указывает стрелка: в самом деле, туда уходила и тропинка.

– Спасибо! – сказала пристыжённая Лошадь. – Думаю, что дальше я сама справлюсь.

Ёжик покосился на неё:

– Я мог бы немножко проводить тебя. Здесь я никому не нужен. Я даже могу быть тебе полезен. Но… вряд ли я смогу долго идти за тобой. У тебя, наверное, шаг широкий.

– Прыгай ко мне на спину, – обрадовалась неожиданной компании Лошадь. – Я тебя повезу. Ты, кажется, совсем лёгкий – вряд ли я даже почувствую.

Ёжик ничего не имел против, хотя он никогда в жизни не катался верхом.

Он сходил за своим рюкзаком, упаковал его и был готов. Но как взобраться на лошадиную спину? Ёжик совсем не был похож на альпиниста, а Лошадь рядом с ним казалась настоящим великаном. После недолгого совещания они направились в угол сеновала. Лошадь нашла стремянку, приставила её к стене, и Ёжик, пыхтя, полез по ней наверх.

– Ну, уже? – спросила Лошадь.

– Уже! – закричал Ёжик.

Но в последний момент его лапка соскользнула, и он издал такой ужасающий вопль, что Лошадь шарахнулась. И конечно, он свалился именно туда, где лошадиной спины уже не было.

Ёжик выглядел довольно жалко, когда кое-как поднялся с земли. Но что-то заставило его попытаться снова. Он фыркнул и опять принялся карабкаться на стремянку. На этот раз Лошадь решила ни в коем случае не шевелиться. Она терпеливо ждала. И наконец ощутила, как что-то лёгкое и колючее опустилось ей на спину. Некоторое время Ёжик возился и царапался, а потом произнёс слабым голосом:

– Теперь всё в порядке. Поехали. Сначала к той большой берёзе. Туда и тропинка ведёт. Но только, – добавил Ёжик робко, – поедем потихоньку. У меня голова немножко кружится.

Лошадь натянула вязаную шапку на уши – потому что они легко простуживались – и осторожненько двинулась в путь. Ёжик вначале испуганно ойкал, но вскоре приутих. А потом взглянул вниз, на землю, и ужаснулся.

– Ни за что бы не полез на спину Лошади, если бы знал, какая здесь высота! – заканючил он и крепко вцепился в лошадиную гриву. – Мне нельзя думать, что я упаду, потому что тогда я упаду, – бубнил Ёжик, словно молился. – Нельзя показывать, что мне страшно, потому что тогда станет страшно. Только вперёд – в путь, к неизведанным местам и молокозаводам! Хорошо иногда поглядеть на белый свет. Назад всегда успеешь вернуться!

Эта мысль успокаивала. Ёжик уже чинно смотрел вдаль, он почти перестал бояться, потому что Лошадь старалась ступать мягко, как в валенках.

«Нельзя же потерять штурмана, – думала Лошадь, – особенно если путешествуешь по незнакомой местности». И принялась насвистывать. Она насвистывала совсем тихонько, чтобы нечаянно не напугать Ёжика.

4

Река появилась неожиданно. Тропинка свернула за скалу – а там чёрная вода с бешеной скоростью неслась куда-то. Лошадь смотрела на неё в недоумении. Окунула в воду копыто, но тут же вытащила – холодная как лёд. Не хочется в такую входить. Тут Ёжик забормотал что-то, и Лошадь навострила уши.

– Надо бы плот. Или лодку. Или что-нибудь другое – брод хотя бы. Это от дождей река стала такая широкая. – И Ёжик растерянно зашелестел картой.

Лошадь не знала, что сказать. Она поглядела на воду. Казалось, холодный тёмный поток смотрит на неё, издеваясь: «Не войдёшь!» Лошадь рассердилась. Какая-то вода смеет останавливать её – свободную и дикую дочь лесов!

«Вот возьму и перейду!» – решила Лошадь. Она бросилась в воду и зашлёпала к другому берегу. Ёжик отчаянно протестовал, но его голос тонул в шуме порогов и плеске воды.

Но вскоре Лошади пришлось остановиться. Вода с силой напирала сбоку, и дно уходило всё глубже. А какие скользкие были камни! Лошадь почувствовала, что течение начинает сносить её. Ещё мгновение она боролась и, стиснув зубы, твердила себе: «Плыви вперёд!» Но вдруг вспомнила про Ёжика, сидевшего на её спине, и похолодела. Ведь Лошадь даже не знала, умеет ли он плавать. Медленно, шаг за шагом, она стала пятиться. Ноги скользили, но, напрягая все силы, она удержала равновесие и наконец оказалась на берегу. Она закоченела и дрожала. А чёрная вода, бурля, всё текла и текла – мрачная и бесконечная.

«Она сильнее меня, – подумала Лошадь, – хоть и неживая… Не понять мне этого! – У неё зуб на зуб не попадал. – Нам ни за что не перебраться на тот берег. Нужно бы как-то согреться, иначе я пропала», – догадалась она и встряхнулась так, что брызги полетели во все стороны. Вместе с ними полетел и Ёжик.

– Опять! – огорчилась Лошадь. – Почему я сначала делаю что-нибудь, а только потом думаю?

Она бросилась к Ёжику, полная раскаяния. К счастью, непохоже было, чтобы тот ушибся. Он потихонечку встал и ощупал себя, чтобы убедиться, всё ли на месте…

«Хорошо, что я вообще ещё живой», – подумал Ёжик. После бултыхания в реке падение с Лошади показалось ему просто забавой.

Он хотел было тут же объявить, что не собирается продолжать путешествие до молокозавода, а вернётся обратно на свой сеновал, но, увидев, какими глазами смотрит на него замёрзшая Лошадь, передумал. Достал из рюкзака спички, просмолённые щепки и топорик. Потом живо набрал сухих веток и сучьев, сложил их у большого камня и принялся разводить костёр. Он умело настругал смоляные щепки и поджёг их. Постепенно огонь охватил и сучья, и ветки, а потом занялись, шипя и дымя, сырые стволы, которые Лошадь притаскивала из лесу. Тепло понемногу начало разливаться вокруг костра.

А когда Ёжик вдобавок набрал воды в котелок и поставил кипятить чай, жизнь стала казаться совсем неплохой. Дрожь потихоньку отступила, и приятный жар защекотал кожу. А крепкий чай с сахаром согревал Лошадь изнутри. Ёжик задумчиво смотрел в свою кружку. Лошадь была так счастлива, что даже забыла поблагодарить Ёжика. Но он почему-то был даже рад этому.

– Это мой отец научил меня разводить костры, – тихо проговорил Ёжик. – Его прозвали Тундровым Волком. Я не знаю, как ёж может быть волком, но уже с детства довелось мне ходить с ним в походы. Честно говоря, мне это тогда не слишком нравилось. – Ёжик помолчал. – Но кое-чему я всё-таки научился. Хотя через реку раньше не переходил. Отец воду не любил. Он чувствовал себя спокойно только вблизи ручейка, из которого можно было разве что набрать питьевой воды.