Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 92)
Рэд подняла кулак, словно собиралась ударить его, расколоть гладкую поверхность, которая отказывалась открыть ей Нив. Но вместо этого она согнула пальцы, низко, болезненно простонала, уронила руку обратно на колени и закрыла глаза.
– Ничего? – мягко спросил Эммон, подходя к ней и подавая бокал вина. Рэд взяла его. Эммон положил руку ей на плечо, ободряюще сжал. Девушка отпила вина. Тепло скользнуло по горлу, размягчая застывший там тугой комок, разлилось по телу.
– Ничего, – подтвердила она.
Страж вздохнул, посмотрел на зеркало так, словно, как и Рэд, хотел разнести его вдребезги.
– Мы ее найдем, – сказал он.
Вот уже неделю муж успокаивал ее этими словами.
– Мы найдем способ.
Из уст любого другого это прозвучало бы неискренне. Но это говорил Эммон, и Рэд знала, что он слов на ветер не бросает. Он сделает все, что в его силах, чтобы помочь ей найти Нив.
Но дни шли, а им так и не удавалось продвинуться в этом направлении ни на шаг, и его слова утешали ее все меньше.
Эммон протянул ей руку, и Рэд приняла ее. Он поднял ее, прижал к груди. Щека Рэд приникла к тому месту, где билось – с таким шорохом опадают листья – его сердце. Эммон коснулся губами ее лба.
– Пойдем. Тебе совершенно необязательно все время торчать в башне.
Бросив последний взгляд в зеркало, Рэд позволила ему увлечь себя к лестнице и вывести из башни. Они миновали ворота и двинулись в лес, держась за руки. Диколесье теперь было в них, но магия глубоко пропитала лес и покинула его не сразу. Лес сиял всеми красками осени, тогда как остальную часть Валлейды уже давно замело снегом. Это было не совсем вечное лето, о котором говорилось в сказках, но, похоже, осень им подходила больше.
В лесу теперь было тихо. Ему больше не были нужны слова, которые так дорого обходились, чтобы общаться со своими Стражами. Рэд ощущала Диколесье в себе – присутствие другого сознания, которое мыслило совсем иначе и кардинально отличалось от ее собственного. Часть ее тела словно жила сама по себе, как если бы при взгляде в зеркало на свою руку она видела ее немного не такой, как при взгляде на саму руку.
Божественность – необычная штука.
Так они шагали в уютной тишине, пока не вышли на опушку леса. Вдалеке уже виднелись стены Края. Судя по звукам, в городе все еще кипела жизнь. Вальдрек собирался отвести часть жителей в Валлейду через несколько недель, но к этому походу требовалось хорошенько подготовиться. И Лир оказался прав – не все захотели покинуть родные стены.
Рэд нахмурилась:
– Вальдреку снова нужна помощь в подготовке?
– Не совсем. – Эммон поднес ее руку к губам, поцеловал костяшки пальцев. – Я мог бы поговорить с Ашейлой, – выдохнул он прямо в ее кожу. – О замене некоего плаща.
Последнюю неделю у нее было мало поводов для радости, но все, которые были, – благодаря Эммону. Губы Рэд изогнулись, коснулись его губ. Надежда снова вспыхнула в ее груди.
Они найдут Нив. Они со всем разберутся. Вместе.
Сжав пальцы своего Волка, она позволила ему увлечь себя вперед.
Серое. Все, до чего дотягивался ее взгляд, было серым. Всех оттенков серого – светлый и темный, цвета тумана и погасших углей. Но все вокруг было серым, и ничего, кроме серого.
За исключением редких проблесков голубого. Они словно смотрели на нее, эти яркие вспышки самого яркого синего цвета, который она когда-либо видела. Тьма клубилась вокруг этих синих пятен, как длинные волосы. Ей нравился синий цвет. Он как-то ободрял.
Со временем она начала ощущать свои руки и ноги. Она мало что помнила – серебро и крики, стремительно растущие деревья, – но знала, что лежать здесь, в море серого с редкими вспышками голубого, – совсем не то, чем она должна заниматься.
Наконец она поняла, что может двигаться. Для начала пошевелила руками, потом ногами. Затекшие конечности начало жестко покалывать. Недолго думая, она подняла руки и уперлась ими в стекло, которое отделяло ее от внешнего мира. То легко поднялось.
Она заметила на своих руках сеточку темных линий, словно рукава у нее были из кружев. На мгновение нахмурилась, глядя на темные линии, – словно еще одна сеть сосудов, наполненных тьмой. Что-то шевельнулось в памяти при их виде, но она пока что не могла сложить воедино все кусочки этой мозаики. В окружающей тишине ей показалось, что тьма заполняет и ее голову тоже. Что-то пряталось на самом краю ее разума, часть ее… но наделенная самостоятельностью.
Она села. Ноги свесились с края каменной плиты.
Круглая комната. Четыре окна в стенах на равном расстоянии друг от друга. Подоконники украшены резьбой в виде извилистых линий – похоже, резчик хотел изобразить клубы дыма. Потолок над головой расписан под ночное небо – звезды и созвездия всех оттенков серого. А еще с него свисала бумажная луна.
Мир за окнами тоже был серым. Серый лес, перевернутый вверх тормашками – ветви уходили в почву, а корни тянулись вверх и исчезали в густом тумане. Что-то двигалось между деревьями – что-то очень большое, скользя, словно огромная змея. При виде этой непонятной твари ей захотелось снова съежиться на плите и накрыться стеклом.
– Привет, Нив.
Она резко перевела взгляд с перевернутого леса в угол, откуда донесся голос. Обнаружила, что там, зажав руки между коленей, сидит мужчина. Длинные волосы падали ему на плечи. Он был таким же серым, как и все вокруг, но, присмотревшись внимательнее, она заметила в его силуэте проблески коричневато-золотого.
– Ну вот ты и пришла в себя. – Взгляд голубых глаз пригвоздил ее к месту. – Этого я и ждал.