Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 91)
Ну, по большей части – ее Эммона. Большая часть Диколесья покинула его тело. Но эта часть не исчезла – теперь она была в Рэд. Волки и боги. Границы между ними, некогда такие прочные, почти стерлись.
Когда Рэд открыла глаза, мир стал совсем другим. Цвета стали ярче, как на только что нарисованной картине. Ее кожа зашипела. Рэд взглянула на их переплетенные руки и ахнула. Тонкая сеть корней ощутимо пульсировала под ее кожей, простираясь от локтя до середины руки, похожая на завитки упавших в воду темно-зеленых чернил. Ее Знак, свидетельство Сделки, которую заключила не она, превратился в печать того договора, в который она вступила по собственной воле.
Рэд глянула на Эммона. Он так и остался выше, чем был. Полосы коры обвивали его предплечья. Зеленый ореол окружал янтарные радужки. Два крошечных рога торчали на лбу сквозь темные волосы. Они оба были людьми, но теперь оба изменились, став сосудом для всего Диколесья, а не только его корней.
Но эти глаза знали ее. И губы, которыми он коснулся ее губ, тоже знали ее.
Позади них, там, где раньше находилось Диколесье, теперь был обычный лес. Золотая осень пылала в кронах, увенчанных красными и желтыми листьями. Лес все еще светился памятью о магии, но самой магии в нем больше не было. Вся она – страж-древа и сеть их корней, сдерживавшая тени, – теперь были в Рэд и Эммоне.
Она снова поцеловала его, коснулась пальцами зеленой жилки, в которой короткими толчками бился пульс, и ощутила себя так, словно вернулась домой.
Голос Лиры ворвался в золотое мерцание, вернув их в реальность.
– А божественность вам идет, Волки. Или мне теперь лучше обращаться к вам «Диколесье»? Вашим новым общим титулом?
– Пожалуйста, не надо, – простонал Эммон.
Рэд, застенчиво улыбаясь, повернулась к женщине. Лира стояла, обнимая Файфа за талию, чтобы удержаться на ногах. Ее улыбка была усталой, но искренней. Они двинулись к Волкам, и пусть Лира хромала, но совсем чуть-чуть. Файф молча шел рядом с ней, настороженно поглядывая на Волков. Рэд отметила, что он полностью опустил край своего рукава.
– Да и тебе тоже, Изгнавшая Чуму, – весело сказала она Лире, шагнув ей навстречу, но руки Эммона она не выпустила.
Лира поморщилась:
– Я так полагаю, это немного другое.
– Но почти то же самое, – прорычал Эммон.
В голосе его все еще слышался скрежет ветвей и шорох листьев. Он перевел взор на Файфа. Тот ответил взглядом, в котором ничего нельзя было прочесть.
Лира высвободилась из объятий Файфа и закатала свой рукав. Изогнула бровь, смерила взглядом Рэд и Эммона.
– Эта штука должна бы оставаться на месте. Разве что я пролила много крови за тот час, что валялась без сознания. – Голос ее слегка дрогнул. – Что же будет теперь, когда я больше не привязана к лесу?
Эммон пожал плечами – словно ветер прошелся по верхушкам деревьев.
– Ты прожила в Диколесье очень долго. Проживешь длинную жизнь и без него. Магия глубоко пропитала тебя и покинет не сразу, – и добавил мягче, так лист шуршит о мостовую: – Теперь ты можешь наверстать все упущенное.
Улыбка появилась на ее губах. Тонкое лицо просияло. Лира опустила рукав обратно.
– Что ж, отлично. Именно этим я и займусь.
Файф искоса взглянул на нее, но промолчал.
На холме позади них зашевелился Вальдрек. Лир помог ему подняться – ноги мужчины дрожали. Лицо Лира, все в крови, натекшей из раны на лбу, производило ужасающее впечатление, но он был бодр и весел. Эммон сжал руку Рэд, и они подошли к Вальдреку и Лиру, которые негромко переговаривались. Кири, лежавшая на мертвой траве, так и не пришла в сознание. Но она была жива – грудь ее поднималась и опускалась. Рядом с ней стоял Раффи, скрестив руки на груди, и смотрел на жрицу с нескрываемым презрением.
– Я посажу ее на первый же корабль на Рильт, – сказал он подошедшей Рэд. – Тени меня раздери, я не заявлюсь в столицу Валлейды с беспамятной Верховной жрицей и вестью, что их королева пропала. Иначе и первых заморозков не увижу.
Рэд поджала губы. Корни на ее руке тускло заблестели золотом.
– А если о том, что она пропала, узнают и во Флориане, там вообще начнется хаос. И Арик… – Голос Раффи дрогнул, но он продолжал, старательно избегая смотреть на Рэд. – Ты-то понятно, ты теперь несешь в себе все это проклятое Диколесье, на тебе лежат другие обязанности…
– Она все еще моя сестра, Раффи, – резче, чем хотела, ответила Рэд. Мертвая трава у нее под ногами чуть позеленела. – Я найду ее, – прошептала девушка. – Не знаю как, но я найду ее и верну. Вот моя обязанность.
Он прищурился, заметил Знак на ее руке и зеленую траву вокруг. А потом медленно кивнул.
Рэд наставила палец на Кири. Высокая трава сплелась в веревки, прочные, как проволока, и обвила руки и ноги жрицы. Рэд хотела спросить, нужна ли ему еще какая-нибудь помощь, но Раффи поднял Кири, забросил на плечи и, не оглядываясь, двинулся к деревне. Рэд провожала его взглядом, пока его силуэт не стал неразличим в лучах встающего солнца, а затем вернулась к остальным.
– Значит, вот и все? – слова выходили у Вальдрека смазанными, взгляд был отстраненный, но в целом он, судя по всему, не пострадал. – Диколесье больше не может нас сдерживать, потому что теперь Диколесье… это ты.
Эммон пожал плечами:
– Как-то так.
– Так мы теперь можем вернуться? – На губах Вальдрека появилась улыбка, взгляд стал более осмысленным. – Раздери меня Короли и тени!
– Не все захотят. – Одной рукой Лир поддерживал Вальдрека, второй провел по собственному окровавленному лбу. – Некоторые останутся. Жизнь в обычном мире – совсем другая, и они побоятся не вписаться в нее.
Вальдрек пожал плечами, ненавязчиво стряхнул руку Лира, показывая, что уже и сам в силах держаться на ногах.
– Я думаю, этому можно научиться. – Он направился к лесу. – Вот сейчас сообщим всем новости, тогда и посмотрим, каково это – жить в обычном мире.
Лир закатил глаза, но без насмешки, добродушно. Кивнув остающимся, он последовал за Вальдреком и скрылся за деревьями.
Их осталось только четверо – живших вместе в Крепости. Битва и те перемены, которые она принесла, что-то изменила между ними, отдалила друг от друга, и некоторое время они просто молчали.
– Мы можем отправиться куда угодно, – промурлыкала Лира.
Файф стиснул зубы, но она этого не заметила. Лишь приподняла бровь, глядя на Рэд и Эммона.
–
– «Удобно» в данном случае будет некоторым преувеличением, – пробормотал Эммон.
Лира ухмыльнулась.
– Хотя я понимаю, что, в принципе, могу идти куда угодно, – сказала она, – но вдруг поняла, что эту ночь хочу провести в своей собственной постели. – Женщина обернулась, потянув Файфа за рукав. – Пойдем. Не будем путаться под ногами у богов.
Файф молча последовал за ней. На границе леса он погладил ее по плечу и взял за руку. Их пальцы переплелись.
Эммон и Рэд наконец остались одни.
Эммон взял Рэд за руку. Она прижалась к его плечу.
Она едва стояла на ногах от усталости и тревоги – за сестру и за то, что еще может поджидать их всех. Но сейчас, хотя бы на миг, Рэд позволила себе почувствовать удовлетворение. Так или иначе, но они справились.
Ее двадцатый день рождения, казалось, был в какой-то далекой прошлой жизни.
Рэд криво усмехнулась:
– Помнишь нашу первую встречу?
Эммон провел пальцами по ее волосам, среди темного золота которых теперь вились крохотные прядки плюща.
– Когда ты впервые напоила мой лес кровью? – уточнил он. – Или когда ворвалась в мою библиотеку?
– Я имела в виду библиотеку, – ответила Рэд. – Тогда ты сказал мне, что у тебя нет рогов.
Она протянула руку к крохотным острым рожкам, которые торчали из его темных волос – остатки огромных, ветвистых рогов, которые он носил, пока был богом.
– Иронично получилось.
Он засмеялся – словно ветер засвистел в ветвях.
Их истосковавшиеся губы нашли друг друга. Эммон поднял ее и закружил. Водоворот ярких листьев взметнулся вокруг них. Эммон опустил Рэд на землю. Они прижались друг к другу головами, вдыхая один и тот же воздух, – Госпожа и ее Волк, и на данный момент ничего, кроме этого, им было и не нужно.
– Пойдем домой, – промурлыкал Эммон.
И, рука в руке, Стражи пошли через свое Диколесье.
Эпилог
Раму зеркала сплошь оплетали пряди золотых волос, расходясь во все стороны, как лучи расходятся от солнца. Кровь, которой была обильно полита рама, казалась ржавчиной на позолоте. Груда неровно откушенных ногтей лежала на деревянном полу перед зеркалом. Рэд сидела на пятках, положив руки на колени. Широко раскрытыми глазами она вперилась в черную поверхность, пытаясь заставить серебряный клуб дыма снова закружиться на ней.
«Покажи мне мою сестру. Покажи мне».
Но зеркало оставалось пустым и плоским.