Ханна Трив – Хранитель памяти (страница 61)
И Элла выполнила свое обещание, высвободив Зои больше времени, к немалой радости Бена. Он не смог удержаться от комментария, когда Зои рассказала ему о событиях прошедшего дня.
– Значит ли это, что я снова заполучу тебя в свое распоряжение? – В то субботнее утро он поставил перед Зои тарелку с дымящейся яичницей-болтуньей.
– Ха! Я всегда была в твоем распоряжении, и ты это знаешь. – Она поднесла ко рту вилку с яичницей.
– Если бы, – вздохнул Бен, усаживаясь напротив нее со своим завтраком. – Мы должны использовать наш медовый месяц на полную катушку, Зо. Велика вероятность, что вскоре тебя будет тошнить от одного моего вида.
– Никогда, – нежно промолвила она, наклоняясь, чтобы поцеловать его.
– Так почему Майлз и Сара не пришли сегодня утром? – спросил Бен.
После того как Зои заверила Майлза, что они с Беном вместе навсегда, он переехал к Саре, и пока все у них складывалось чудесно. Помимо обычных посиделок с Кэндис Зои и Бен каждое субботнее утро принимали у себя за завтраком Сару и Мэтти, иногда и с Майлзом.
– Готовятся к вечеринке по случаю помолвки, – объяснила она. – Сегодня вечером грандиозный банкет.
Бен содрогнулся, пережевывая гренок.
– Хорошо, что это его ноша, а не моя.
– Эй! – воскликнула Зои. – Ты говоришь о моей подруге.
Бен усмехнулся.
– И я люблю ее. Но ты должна признать, что она немного помешалась на этой вечеринке.
– Я знаю. Но сегодня это не наша проблема, а проблема Майлза.
– Я не говорил этого раньше, но он, похоже, счастливчик, – игриво проговорил Бен, заработав тычок от Зои. – В любом случае, во сколько мы выдвигаемся? – Он сменил тему.
Зои взглянула на настенные часы над кухонной раковиной.
– Через полчасика.
Бен кивнул и вытер рот бумажным полотенцем.
– И ты по-прежнему не хочешь сказать мне, в чем дело и куда мы направляемся?
– Теперь, когда мы живем вместе, мне нужно сохранить немного таинственности, чтобы не убить романтику.
– Романтика никогда не умрет, – пообещал Бен. – Я – в душ.
– Но ты не доел яичницу.
– Я не настолько голоден. Сделаю с ней сэндвич и возьму с собой.
Час спустя Бен уже сидел за рулем, доедая сэндвич с яичницей, запах которого Зои находила отвратительным.
– Так ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? – настаивал Бен.
– Подожди и увидишь. – Она проверила навигатор на своем телефоне. – Уже недалеко, десять минут.
Вскоре показался конечный пункт назначения, и когда Бен припарковал машину в бухте прямо на берегу моря, он недоверчиво посмотрел на нее.
– Уэстон-сьюпер-Мад? Зачем ты привезла меня сюда?
Зои сморщила нос, услышав нелестное прозвище города Уэстон-сьюпер-Мэр.
– Не ругайся. Уэстон очень милый. Раньше это было аристократическое место.
– Некоторые его кварталы до сих пор держат марку, – дипломатично заметил Бен. – Так ты объяснишь мне, зачем привела нас сюда?
– Как только выпьем кофе и немного прогуляемся по берегу. – Зои выбралась из машины.
– Прежде чем он превратится в грязь?
– Вот именно. – Зои улыбнулась.
Им не потребовалось много времени, чтобы найти кафе, где подают вкуснейший кофе. Прогуливаясь за руку с Беном, ощущая, как нежный осенний ветерок овевает шею, а соленый воздух набивается в нос, Зои чувствовала себя счастливой. Она находила Уэстон полным обаяния. Длинный участок береговой линии, усеянный причудливыми зданиями викторианской эпохи, придавал фасаду города почти величественный вид. А легендарный парк «Тропикана», рай для детей в восьмидесятые годы с его открытыми бассейнами с брызгами и искусственной волной, водными и американскими горками, только добавлял очарования городу. Зои повернулась к Бену. Он старался сосредоточиться на своем кофе, но пришло время избавить его от мук неизвестности.
– Ты помнишь миссис Харпер? – спросила она.
– Конечно, – ответил он с улыбкой. – Но какое она имеет отношение к Уэстону?
– Перед смертью она написала письмо своему сыну Натаниэлю, который умер в детстве, – объяснила Зои. – Я все пыталась придумать подходящее место, чтобы отправить ее письмо, и тут прошлой ночью меня осенило – побережье. Когда мы впервые заговорили об этой ее записке, миссис Харпер показала мне фотографию Альберта, своего первого мужа, и Натаниэля. Они были сфотографированы прямо здесь.
Бен огляделся вокруг.
– В Уэстоне?
– Именно.
– Теперь все ясно. – Выражение понимания промелькнуло на лице Бена. – Похоже, вы с миссис Харпер обменялись своим печальным опытом.
Зои кивнула. В последнее время ей стало гораздо легче говорить о Шоне, в этом помогла программа Эллы по написанию писем. Теперь, рассказывая о Шоне, Зои уже не обливалась слезами.
– Да, так и было. Думаю, она увидела во мне что-то такое, что заставило ее поделиться своей историей.
– Или, может, она просто подумала, что ты поймешь. Горе не всегда должно определять твое место в мире, Зои.
– Я знаю. Но горе нас сблизило.
– И потому ты решила почтить эту связь, принесла ее записку сюда. – Бен широко раскинул руки, чтобы охватить весь Уэстон.
Зои рассмеялась.
– Да. У меня такое чувство, что ей бы это понравилось.
– Я тоже так думаю. – Бен потянулся к ее руке. – Давай сделаем это вместе.
И тогда они разулись, ощущая прохладный песок под босыми ступнями, отчего оба поежились.
– Ой, как холодно! – Зои закричала от восторга.
Бен пошевелил пальцами ног, погружая их в илистую жижу.
– Мы с Кэндис отлично проводили время на этом пляже, когда были детьми.
– Правда? – Зои вопросительно посмотрела на него, желая побольше услышать о детстве Бена.
– Ага. – Бен указал на «Тропикану»: – Я научился там плавать, когда мне было семь. И еще там случился мой первый поцелуй.
– Надеюсь, не в одно и то же время? – Зои выглядела испуганной.
– Нет, несколько лет спустя, за водной горкой. – Бен улыбнулся при воспоминании. – Танеша Адамс. Она была великолепна!
– Так-так, ловелас, довольно путешествий по закоулкам памяти, – хохотнула она. – Давай лучше доставим это письмо.
– Как скажешь, – согласился он. – А потом поедим рыбы с картошкой.
– В такую рань? – воскликнула Зои, отстраняясь. – Еще даже одиннадцати нет.
– Мы на берегу моря, к тому же живем только один раз.
Зои полезла в сумку за запиской, доставая конверт с именем Натаниэля, выведенным четким почерком. Она улыбнулась, прежде чем решительно разорвать письмо на мелкие клочки, подбрасывая их в воздух. Осыпаясь, они усеивали песок, как конфетти. Это было похоже на идеальное прощание.