Ханна Трив – Хранитель памяти (страница 52)
– И каково это было на самом деле – видеть Глена? – мягко поинтересовался Бен.
Зои на мгновение задумалась. Каково это было?
– Все было к лучшему, – вымолвила она наконец. – Это принесло мне успокоение и заставило понять, что между нами ничего не осталось.
– Значит, у тебя не было искушения вернуться к нему?
Зои не смогла удержаться от смеха. Но, увидев обиженный взгляд Бена, умолкла.
– Нет. Глен – мое прошлое. Как только я подписала бумаги, мне пришло в голову, что когда-нибудь я даже смогу подумать о том, чтобы простить его. Такое ощущение, что меня отпустило. Я не могу этого объяснить. – Зои покачала головой, все еще пытаясь разобраться в своих чувствах. – Думаю, мне все же хотелось бы, чтобы мы попытались стать друзьями. Мы через многое прошли вместе, только мы понимаем и разделяем боль потери нашего ребенка.
– Значит, ты больше не винишь его?
– Не так, как раньше, – медленно произнесла Зои. – Нельзя отрицать весь ужас того, что случилось с Шоном, но Глену приходится жить с мыслью о том, что это он находился рядом, а не я. Сбегая из Австралии, я отчаянно хотела избавиться от своей боли. Только вот одного не понимала: боль, которую мы несем, остается с нами, куда бы мы ни бежали.
Повисла пауза, и Зои могла видеть, что Бен задумался, прежде чем заговорить снова:
– А как насчет Австралии?
Теперь настала очередь Зои удивиться.
– Австралия? При чем здесь Австралия?
– Ты бежала оттуда при трудных обстоятельствах. Может, тебе следует вернуться и помириться с родиной теперь, когда ты поняла, что начинаешь прощать Глена. В конце концов, ты не видела свою семью, своих друзей, ты даже не видела могилу Шона. – Бен осекся, и Зои заметила беспокойство в его глазах, когда он, видимо, понял, что переступил невидимую черту. Она поспешила успокоить его:
– Нет, но недавно я разговаривала с мамой.
Бен вскинул другую бровь.
– Серьезно? Я думал, ты ограничиваешься только днями рождения, Рождеством и случайными электронными письмами.
Из коридора просочились звуки спора Майлза и Карен по поводу расписания дежурств.
– Да, но что-то во мне захотело поговорить с мамой. Я скучаю по ней.
– Вау! – воскликнул Бен, перекрывая повышенные тона Карен. – Может, Австралия не так уж плоха, как ты думала?
Зои пожала плечами.
– Может быть. Но Британия уже мой дом.
– Так ли это? – рискнул Бен. – Когда я разговаривал с Нико в больнице, он поспешил заверить меня, что, несмотря на прожитые в Британии два десятка лет, его сердце всегда будет принадлежать Неаполю.
Когда Бен постучал себя по левой стороне груди, Зои улыбнулась.
– Я этого не чувствую. Во мне больше нет прежней ненависти к ней, но я не ношу Австралию в своем сердце. Все, кого я любила там – Шон, мои мама и папа, – они здесь, со мной. – Теперь она приложила руку к сердцу.
Поднявшись на ноги, она улыбнулась Бену, а затем направилась к сестринскому посту, где неожиданно столкнулась с мистером Харпером. Она не могла не заметить его затравленный взгляд.
– Мистер Харпер, – мягко произнесла она. – С вами все в порядке?
– Да, – ответил мистер Харпер с улыбкой, которая не коснулась его глаз. – Мы с семьей перебирали мамины вещи, приводили все в надлежащий вид. Это так тяжело, мы думали, у нас будет больше времени.
– Все так думают, – посочувствовала Зои. – Но те воспоминания, которые остались у вас о маме, они никогда не исчезнут.
– Так трудно поверить, что она ушла, даже здесь. – Он с тоской оглядел коридоры. – Этот дом все еще так полон ею. Она жила здесь, выросла здесь, но теперь я знаю, как сильно она ненавидела это место. Я все думаю, не потому ли она ушла раньше, чем мы ожидали.
Зои положила руку ему на плечо, успокаивая его этим жестом.
– Не думайте так. Вашей маме не понравилось бы видеть вас таким расстроенным. Она примирилась с этим местом и знала, как искренне вы ее любите. Зачастую наши самые любимые люди скрывают, насколько они больны, до самого конца, когда уже ничего нельзя изменить.
Слезы навернулись на глаза мистера Харпера, когда она закончила говорить, и на мгновение Зои задумалась, не отвести ли его в комнату для персонала, чтобы он мог хорошенько выплакаться. Но, как только эта мысль пришла ей в голову, к нему вернулось самообладание.
– Спасибо, – сказал он, смаргивая слезы. – И спасибо тебе за все, что ты сделала для мамы. Когда мы встретились на вечеринке, я подумал, не излишне ли ты прямолинейна, но потом понял, как сильно ты любишь своих пациентов, и я знаю, как привязалась к тебе мама.
– Ваша мама была особенной, – проникновенно промолвила она.
– Ты очень хорошо заботилась о ней, но, впрочем, ты так же заботишься и обо всех своих пациентах. Я знаю это не понаслышке, – признал мистер Харпер. – Зои скромно улыбнулась. Она не знала, что сказать. Люди порой представляли врачей и медсестер ангелами, спустившимися с небес. Но Зои, как и большинство ее коллег, смотрела на это иначе. Они были профессионалами и выкладывались по полной, одержимые своим призванием. – На самом деле я рад, что столкнулся с тобой, – продолжил мистер Харпер. – Я хотел пригласить тебя на похороны мамы в пятницу утром.
– В эту пятницу? – удивленно уточнила Зои.
– Да, в десять утра, в крематории. Если ты занята, я полностью понимаю.
– Вовсе нет, для меня это было бы честью.
Мистер Харпер кивнул:
– Хорошо. Тогда увидимся, Зои, и спасибо тебе.
Зои слегка помахала ему рукой. Как только мистер Харпер исчез, Зои глубоко вздохнула. Хотя она более чем привыкла к смерти, похороны ненавидела, они всегда напоминали ей о Шоне. Но миссис Харпер заслуживала уважения, и Зои не могла не попрощаться с ней.
Глава 46
Похороны миссис Харпер вылились в красивую церемонию во многом благодаря жизнеутверждающим шуткам от семьи миссис Харпер. Всем было поручено рассказать самую остроумную историю из жизни, а не произносить слезливые панегирики. И, конечно, появление фокусника всех удивило и помогло сдержать слезы. На протяжении большей части службы Зои смеялась, что было для нее внове, как и для других скорбящих или гостей, как хотела называть их миссис Харпер.
– Это определенно одна из самых умопомрачительных церемоний, на которых мне доводилось бывать, – признался Бен, когда они вышли на улицу, окунувшись в теплый августовский воздух.
– Действительно здорово. – Зои наблюдала за Беном, таким красивым в черном костюме и галстуке, слегка досадуя на то, что ее сердце все еще трепещет при виде этого человека.
– Никогда раньше не видел фокусника на похоронах. Чувак, это было круто! – Майлз попытался поприветствовать его ударом кулаком о кулак, но Бен уклонился.
– Майлз, я не думаю, что можно так говорить, – прошипела Зои, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не услышал.
– Почему нет? – Майлз пожал плечами. – Это же бонза.
Зои в отчаянии покачала головой.
– И этого тоже не говори, а то оззи посмеются над тем, что ты слишком австралиец.
– Разве не все австралийцы слишком австралийские? – ухмыльнулся Бен.
Зои шутливо погрозила ему пальцем.
– Не начинай, иначе я буду настаивать, чтобы на поминках мистер Харпер не ставил никакой музыки, кроме Cold Chisel. Скажу, миссис Харпер призналась мне на смертном одре, что это ее любимая группа.
Бен рассмеялся.
– Ты бы не посмела.
– На спор? – предложила Зои с ухмылкой.
– Так вы оба идете на поминки? – с надеждой спросил Майлз.
– Да, у меня выходной, – объяснила Зои. – Можем вместе поехать на автобусе, если хочешь.
– Я тоже еду, – сказал Бен, – и я за рулем.
– О, «Порше». – Глаза Майлза загорелись при мысли о том, чтобы прокатиться на роскошной машине. – Так меня можно будет втиснуть внутрь, или ты все-таки едешь на автобусе, Зои?
– Э-э… – Голос Зои затих.
– Зои поедет с нами, и она будет сидеть впереди. – Бен взял на себя принятие решения. – Ты можешь протиснуться на заднее сиденье.
Она улыбнулась ему и, следуя за Беном и Майлзом к автостоянке, чуть не запрыгала от радости при виде «Порше».
– Ах, как я по тебе соскучилась. – Она провела рукой по капоту.