Ханна Трив – Хранитель памяти (страница 20)
– Я вовсе не собираюсь давить на тебя.
– И не вздумай меня жалеть, мне это не нужно! – бросила она с вызовом.
– Я не собирался этого делать, – мягко промолвил он. – Я здесь, чтобы выслушать тебя, если ты передумаешь и захочешь поговорить.
К своему немалому удивлению, Зои обнаружила, что ей действительно хочется сбросить с себя груз невысказанности. Только Саре она когда-то говорила правду о смерти Шона. На работе знали, что у нее умер сын, и Карен была осведомлена о некоторых обстоятельствах его смерти, но больше никто. И все же в этот момент в Бене проступило что-то особенное, и она почувствовала, что может открыться.
– Это был обычный день, – начала Зои, вспоминая, как стояла в большой, залитой солнцем кухне, доедая свой завтрак и глядя на сверкающий голубой бассейн в их саду. Она подумала о том, что нужно почистить его, и сделала мысленную пометку попросить Глена разобраться с этим на неделе.
– В гараже, которым управлял Глен, все было тихо. Глену причитался какой-то отпуск, и он взял несколько дней, чтобы побыть дома. Сказал, что выполнит небольшой заказ и отвезет Шона в школу. После уроков пообещал ему футбольную тренировку в парке. Шон был в восторге, – продолжила Зои, вспоминая, как их мальчик больше всего на свете любил гонять футбольный мяч. – Потом Глен собирался сводить его в кино на «Историю игрушек 3». Шон обожал ковбоя Энди, и это был один из его любимых фильмов, он смотрел все серии раз десять, а то и больше, но ему все было мало.
– Похоже, славный мальчишка, – ободряюще заметил Бен.
– Да, это так. – Зои хотелось, чтобы весь мир увидел Шона ее глазами. – Он был замечательным ребенком, и я знаю, каждый родитель это говорит, но Шон был таким любящим сыном. В то утро, перед тем как уйти в школу, он обвил мою шею ручонками и сказал, что я лучшая мама на свете. Он делал это каждый день, и я смеялась, вдыхая запах его макушки и сжимая его теплое тело в своих объятиях. Он быстро рос, уже почти доставал головой мне до груди. Я знала, что эти мальчишеские нежности не вечны. Думая об этом, я еще крепче обнимала его, желая насытиться этим, пока могла.
Бен улыбнулся, подперев подбородок руками.
– Звучит очень мудро.
Зои выдержала его пристальный взгляд.
– Я всегда хотела детей. Когда я узнала, что жду ребенка, моей радости не было предела. Правду говорят, что не бывает любви сильнее, чем любовь матери. Не передать словами эти ощущения, когда держишь визжащего карапуза на руках и понимаешь, что это чудо плоть от плоти твое. Шон был моим миром. И когда подрос, он стал идеальным мальчиком, моим лучшим другом, что, возможно, покажется нездоровым, но это правда. Я бы умерла за него. – Бен кивнул, поощряя ее к продолжению. – Перед уходом Глен поцеловал меня в щеку и пообещал приготовить стейки на гриле, когда я вернусь домой. Я с нетерпением ждала этого, весь день крутилась как белка в колесе, поскольку только что получила повышение в городской больнице. Неожиданный отпуск Глена определенно облегчил мне жизнь, и я радовалась возможности в кои-то веки провести время вместе.
– Так что же произошло потом?
Зои сделала еще один глубокий вдох, потому что предстояла самая трудная часть воспоминаний.
– Я поехала на работу на другой конец города. Около четырех часов пополудни, как раз когда заканчивалась моя смена, на сестринский пост поступил звонок. Это был Глен, он звонил из государственной больницы рядом с нашим домом. Он так рыдал, что я едва его слышала, но мне удалось понять, что Шона сбила машина. Я бросила трубку, схватила ключи от автомобиля и помчалась через весь город. Никогда не забуду тот миг, когда я сама не своя пулей влетела в больницу, кинулась к приемному посту, требуя, чтобы меня проводили к Шону. Лишь только прозвучало его имя, как выражение жалости промелькнуло на лице медсестры, и мне стало ясно, что он ушел.
– Мне знаком этот взгляд, – мягко произнес Бен, – осторожный проблеск боли, который пробегает по лицу даже самой стойкой медсестры, когда умирает ребенок.
Зои кивнула.
– Медсестра сразу все поняла, отвела меня прямо в отделение неотложной помощи, где травматологическая бригада только что назвала время смерти. Мне кажется, я закричала, но потом протолкнулась мимо медиков, заползла на каталку и обняла сына. Его маленькое тельце все еще было таким теплым, и я рыдала, уткнувшись лицом в его волосы, умоляла его проснуться.
– О, Зои. – Бен накрыл ее руку ладонью. – Я не могу себе представить, как это, должно быть, больно.
Тепло его ладони успокоило Зои, и она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы продолжить.
– Я не помню, что было дальше. В какой-то момент меня увели. Медсестры, добрые девочки, позволили мне побыть с ним еще немного, ведь я сама медсестра, и ко мне отнеслись с особым уважением.
– Где был Глен?
– Он был снаружи, – с горечью проговорила Зои. – Не мог вынести этого зрелища, был в ужасе от вида мертвого тела нашего мальчика. В какой-то момент мы покинули больницу, но прежде медсестра, которая ухаживала за Шоном, нашла меня и вложила мне в руки записку.
– Эту записку? – На лице Бена промелькнуло понимание, когда он подвинул разлинованный листок через стол.
Зои кивнула и положила записку обратно в сумочку.
– Это были последние слова Шона. – Теперь лицо Зои было мокрым от слез. – Медсестра сумела ухватить саму суть моего мальчика. Эта записка говорила мне, что он не был напуган в те предсмертные мгновения и думал только о том, чтобы осуществить свои мечты.
– Так вот почему записки так много значат для тебя…
Зои кивнула.
– Глен объяснил, что они с Шоном играли в футбол в парке. Глен слишком сильно ударил по мячу, и тот отлетел на дорогу. Прежде чем Глен смог остановить его, Шон побежал за мячом. Вот тогда-то его и сбил какой-то мерзавец-лихач. Машина так и не остановилась.
– Того парня поймали? – с надеждой посмотрел на нее Бен.
– Нет. Глен винил себя еще и за это, – вспоминала Зои. – Даже на похоронах он продолжал твердить о том, что ему самому следовало выбежать на дорогу за мячом, надо было остановить Шона, погнаться за той машиной. Он снова и снова говорил, что это его вина, и я соглашалась с ним. Как-то ночью я накричала на него, сказала, что настоящий отец никогда бы не позволил Шону играть так близко к дороге или так сильно бить по мячу. Через пару дней после похорон я уехала. Все получилось спонтанно. Я гладила белье, собиралась на работу. В какой-то момент я увидела футболку Шона в корзине и не выдержала. Я больше не могла оставаться в том доме, быть с Гленом или даже находиться в Австралии.
– И ты полетела в Великобританию?
Зои кивнула:
– И ни разу не оглянулась назад.
– И ты больше никогда не разговаривала со своим мужем?
– Не по телефону. Конечно, поначалу он пытался звонить. Теперь присылает мне текстовые сообщения, заметки в Instagram. Прислал фотографию могилы Шона, когда полтора года назад установили плиту. Думаю, он пытался напомнить мне, что я все еще связана с Австралией, но нет, мне это не нужно. Я пришла к пониманию, что никогда не прощу его за то, что он сделал.
– Вау, Зои. – Бен тихонько присвистнул. – Я не могу ни в чем тебя упрекнуть. Наверное, и сам чувствовал бы то же самое.
Зои удивленно посмотрела на него.
– Правда? Ты не считаешь, что я должна попытаться сохранить брак?
– Я думаю, что, хотя это и был трагический несчастный случай, клубок твоих чувств к Глену слишком трудно распутать. Теперь вы оба стали другими.
Облегчение нахлынуло на нее волной. Зои беспокоилась, что после таких откровений Бен сочтет ее безрассудной.
– Ну, что ж, – оживился Бен. – Пожалуй, мы продолжим доставку писем.
– Что заставило тебя передумать?
– Ты. – Глаза Бена были полны тепла. – Если ты до сих пор хранишь записку от своего ребенка, я признаю, что эти послания слишком важны, и то, что моя первая попытка оказалась неудачной, еще не повод сдаваться.
Глава 19
Что важно, он не докучал расспросами об ее разводе или Шоне, и Зои поймала себя на том, что с нетерпением ждет смен, когда дежурит и Бен. Как будто с целью дальнейшего укрепления их отношений Бен попросил Зои составить ему компанию в доставке еще одного письма в следующее воскресенье, предложив прежде встретиться за чашечкой кофе в компании с Кэндис, Сарой и Мэтти.
И вот теперь в ожидании Бена в кафе на окраине города, Зои потягивала флэт уайт, с завистью поглядывая на Сару, пока та запихивала в рот сэндвич с колбасой, политый коричневым соусом. Сама она заказала только гренки, которые так и остались нетронутыми. Зои опять испытывала странное волнение.
– Похоже, вы с новым боссом наконец-то поладили, – рискнула заметить Сара. Кусочек колбасы упал ей на колени, и она спешно подхватила его, что вызвало улыбки Зои и Мэтти.
– Да, он мне нравится. – Зои протянула Саре салфетку. – Он оказался лучше, чем я думала.
– А кем он раньше был в твоих глазах?
– Засранцем, – съязвила Зои. – Но я начинаю понимать, что Бен – сложная натура. Он так многого достиг.
– Ты тоже многого добилась, – признала Сара как верная подруга. – Ты не только фантастическая медсестра, но посмотри, как тебе удалось начать новую жизнь так далеко от дома.