Ханна Ник – Перехитрить лисицу (страница 9)
– Анна Ва… – опять услышала она за спиной негромкий, но настойчивый голос Савельева.
– Иди к черту, – она мазнула по его физиономии ледяным взглядом и опять повернулась к Ручьёву. Ей хотелось запомнить его таким – способным своей любовью пробудить в ней ответное чувство. Ей хотелось сохранить в себе эту любовь. Ей это здорово помогло бы – в ближайший год
Он глубоко вздохнул и улыбнулся почти безмятежно (и совсем чуть-чуть неестественно).
– Есть какие-нибудь пожелания напоследок, просьбы?
Она уже собралась ответить, что нет, но вспомнила об одной (весьма щекотливой) проблеме.
– Есть… но ты вовсе не обязан этого делать.
На мгновение словно тень набежала на его лицо, впрочем в следующую секунду оно прояснилось.
– И все-таки?
– Помнишь дачу моего папы в Луговке?
– Конечно, – кивнул он.
– И знаешь, как я не хочу ее продавать, хоть толку с нее никакого…
– Я понимаю, – очень мягко сказал Ручьёв, опять беря ее за обе руки (но уже не сжимая. Скорее благоговейно).
– Ты бы съездил туда… на досуге, – она ощутила, как потеплели щеки (догадывался ли Ручьёв о том, с кем она регулярно бывала в Луговке этой весной?), – Знаешь ведь, в бесхозном доме могут обосноваться бродяги, подростки, словом – всякая шваль…
– Я съезжу и прослежу, чтобы шваль там не поселилась, – спокойно сказал Ручьёв.
– Ключ от дома найдешь под третьей ступенькой крыльца, – он снова кивнул, – Вроде все, – очередная улыбка (чтобы не расплакаться), – Не считая того, что я совсем не хочу, чтобы ты подыскивал мне замену.
– Это и нереально, – ответил Ручьёв без улыбки.
– Тогда… – привстав на цыпочки (ввиду его высокого роста), она очень нежно (правда, коротко) поцеловала Ручьёв в уголок его твердого рта, быстро отстранилась, отвернулась и уже не оглядываясь, направилась к стойке для регистрации пассажиров рейса №__, отбывающего в Швейцарию.
Следом, с явным облегчением на лице, шел Савельев. Шеф, инструктируя его утром, предупредил, что в аэропорту могут быть "эксцессы" и пообещал, что в случае возникновения подобного "эксцесса" (то бишь, отказа его супруги лететь в Берн), он вышвырнет его с работы без выходного пособия и без рекомендаций.
А высокооплачиваемой работой у президента "Мега-банка" Савельев дорожил, как и любой здравомыслящий человек.
* * *
…Проводив долгим взглядом взмывший в небо лайнер, пока тот не превратился в едва различимую точку на горизонте, Ручьёв медленно направился к своему "Фольксвагену". Сидящему за рулем Ивушкину (бессменному адъютанту) сухо скомандовал: "Выходи", а когда тот повиновался, протянул ему купюру: "В агентство вернешься на такси".
Ивушкин слегка покраснел, но от денег отказываться не стал.
Ручьёв сел на место водителя, захлопнул дверцу. Машинально сунул руку в карман за сигаретами и нащупал там цепочку.
Достал, полюбовался изящной "змейкой". Невольно улыбнулся, вспомнив слова Анны о нравах французских дворян семнадцатого века.
При чем тут век, Франция, дворяне?
Во все времена и в любых странах есть вещи, не меняющиеся. Если ты действительно любишь.
Да. Если
…Он выкурил сигарету, с досадой отер слезящиеся (вероятно, от дыма) глаза, цепочку положил в кармашек портмоне и поехал домой.
Сегодня он не хотел появляться в агентстве.
Сегодня он намеревался основательно надраться в хлам в обществе любимого сенбернара по кличке Малыш.
* * *
…Нет, не благими намерениями вымощена дорога в ад, мог бы сказать Кирилл Смирнов, двадцатитрехлетний студент политехнического вуза, красавец с немного "цыганистой" внешностью, без гроша в кармане, но добрым нравом, если б кому-нибудь взбрело в голову задать ему сей риторический вопрос.
Не благими намерениями, а элементарными глупостью и легкомыслием вымощена дорога в ад – вот что мог сказать Кирилл, когда его грубым тычком втолкнули в тесное, провонявшее пылью, табаком и потом казенное помещение, где за обшарпанным казенным столом сидела безликая казенная фигура (дознаватель или следователь… Кириллу, собственно, было все равно) и отстукивала какую-то казенную бумагу на допотопной казенной машинке, не обращая на вошедшего в его кабинет задержанного ни малейшего внимания (пока, во всяком случае).
…Не удалось Кириллу взглянуть воочию на дельту Волги, насладиться дивной рыбалкой, воспользовавшись гостеприимством Степана Сергеевича Орлова – родного дяди его лучшего друга.
Более того, не удалось даже сдать последний, самый ответственный экзамен – на следующий после разговора с "гюрзой" день, точнее ранним утром, в квартиру Смирновых ввалились бравые, откормленные молодчики в сопровождении двоих заспанных понятых и деловито предъявили ордер на обыск.
Не успел Кирилл опомниться, как некий ушлый сержант с ловкостью фокусника извлек из кармана его висящей в прихожей "кожанки" пару пакетиков с белым порошкообразным веществом.
На вопрос полицейского, что это за вещество, Кирилл вяло ответил, что не знает, что товарищу сержанту, подкинувшего это дерьмо в карман его куртки, лучше знать. Заодно поинтересовался у товарища сержанта его фамилией – не Жеглов ли, случайно? Или, может, он до прихода в полицию работал ассистентом у Кио?
Шутки Кирилла, разумеется, никто не оценил. Сержант побагровел и с неприятным провинциальным акцентом процедил сквозь зубы: "Разберемся. А сейчас, гражданин, собирайтесь, вы задержаны. Проедете с нами в отделение".
Ну, собственно, иного и нечего было ожидать.
Проходя мимо испуганной младшей сестры, Кирилл успел шепнуть:
– Звони Орлову. Срочно.
Впрочем, он не был уверен, что его просьба будет выполнена – Ирина определенно находилась в легком (а, может, не таком уж легком) шоке.
Да это, собственно, и не имело особого значения – чем реально Орлов мог ему помочь? Все, что мог, он сделал. Как сделала еще раньше Анна. И даже Ручьёв (хоть он-то, по справедливости, должен был поступить с точностью до наоборот).
Следовательно, оставалось винить лишь самого себя. Чем Кирилл и занимался, стоя в казенном помещении, перед казенным столом, за которым восседала казенная фигура представителя закона.
Наконец, прекратив печатать и пробежав глазами напечатанное, фигура вскинула взгляд на Кирилла. И произнесла голосом не менее тусклым, чем взгляд:
– Ваши документы, гражданин.
Кирилл молча протянул паспорт.
– Так, – забормотал дознаватель (или следователь. Но скорее все-таки дознаватель), – Смирнов Кирилл Александрович, 198__ года рождения, гражданин России, холост, проживает по адресу…
Продиктовав Кириллу его домашний адрес, дознаватель снова вскинул на него глаза.
– Все верно?
– Все, – кивнул Кирилл.
"Фигура" обнажила в улыбке прокуренные зубы.
– Присаживайтесь, гражданин Смирнов. И ознакомьтесь для начала с этим…
Отпечатанный на принтере текст сурово предупреждал Кирилла об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.
Кирилл вяло поставил под текстом свою подпись (удостоверяя тем самым, что ознакомился), после чего последовали вопросы, ни на один из которых Кирилл утвердительно ответить не мог. Ибо не только никогда не распространял наркотики, но никогда их и не употреблял (не считать же серьезной провинностью пару выкуренных еще во время службы в доблестных вооруженных силах косяков с марихуаной?)
Но об этом Кирилл, конечно, дознавателю сообщать не намеревался.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.