Ханна Коуэн – Счастливый удар (страница 64)

Его напарник, крупный мужчина, покрытый татуировками, смеется, обхватив рукой стойку микрофона.

– Он хочет сказать, что для нас большая честь, что ты решил выступить в нашей программе.

От голоса Оукли моя кожа покрывается мурашками.

– Это вы оказали мне честь. Я смотрю этот подкаст уже несколько лет. Вы рассказываете все как есть. Мне это нравится.

– Обычно мы больше не снимаем прямые эфиры, учитывая, как Мэв любит болтать, но не смогли отказаться от такой возможности, – говорит парень с бородкой.

Второй мужчина, видимо Мэв, смеется.

– Верно. Такой уж я болтун. Ладно, полагаю, пора переходить к делу. Тим, с чего ты хочешь начать?

– Думаю, это довольно очевидно. Расскажи нам, действительно ли Харви Андерсон настолько отмороженный, как мы все думаем. Не может быть, чтобы такой парень, как ты, совершал грязные поступки всего за несколько месяцев до драфта, но, увы, есть те, кто так думает.

Оукли наклоняется вперед в своем кресле, не показывая даже намека на свои эмоции. Он выглядит крутым, спокойным и очень собранным.

– Я не буду подтверждать или отрицать, что Харви отмороженный, но скажу, что у меня никогда не было намерения отказываться от команды драфта. Я мечтал об этом большую часть своей жизни. Я бы ни на секунду не рискнул так. Я встречался с Харви в Миннесоте и встречался с другими командами, которые могут оказаться первыми на драфте, как и большинство кандидатов, но мне даже в голову не приходило предпринимать шаги, на которые Харви намекал прессе.

Мэв громко хлопает в ладоши.

– Молодец. Между нами, до нас дошли слухи о том, почему этого парня заменяют.

– Я не уверен, что замена его дочерью поможет навести порядок в управленческой команде «Миннесоты», но, полагаю, это нам предстоит увидеть, – добавляет Тим.

Я мурлычу в знак согласия.

– Кстати о Веронике Андерсон, я думаю, с ней ты тоже не встречаешься? – спрашивает Мэв.

– Я даже не знал ее до того ужина. Это был вечер неудачных совпадений, которые могли стоить мне девушки, которая осталась дома, – говорит Оукли и смотрит в камеру впервые с тех пор, как я включила телевизор. Я не могу дышать.

Тим охает, после чего говорит:

– Точно. Октавия Лейтон, верно?

Оукли кивает, и на маленьком экране позади него появляется наша фотография. Он поворачивается в кресле и ухмыляется.

– Да, это она. Моя Ава.

Фотография, которую они выбрали, не с вечеринки на заднем дворе, как я ожидала. Ее сделали вчера перед кафе. Оукли обнимает меня, положив ладонь на затылок и зарывшись пальцами в волосы. Я утыкаюсь лицом ему в грудь, прячась от камеры.

Несмотря на то, как идеально мы смотримся вместе, я сосредотачиваюсь на том, как он смотрит на меня, словно готов ради меня содрать кожу и истечь кровью. В моем животе порхают бабочки.

«Моя Ава».

– Ну, блин. Ава, если ты сейчас смотришь, знай, что этот парень без ума от тебя, – кричит Мэв, подмигивая Оукли.

– И, судя по всему, мы превратились в испорченную версию романтического подкаста. Ладно, Мэв, я уже слышу, как падают пожертвования.

Оукли усмехается.

– Я люблю ее, что я могу сказать?

Почувствовав на себе взгляд, я смотрю на папу. Его глаза сияют, и у меня в горле застревает комок. Мне достаточно кивнуть, чтобы понять, что эмоции в его глазах – это принятие.

Мой смех больше похож на карканье, чем на что-то еще, но, кажется, никого это не волнует. Когда я смотрю, как Оукли в этом чертовом подкасте рассказывает всем, кто будет слушать, что любит меня, внезапно все произошедшее уже не кажется таким уж плохим.

Глава 35

Сегодня заключительная игра регулярного чемпионата. С такой игрой, как сейчас, «Сэйнтс» либо выйдут в плей-офф Западной хоккейной лиги, либо досрочно завершат сезон.

Несмотря на потрясающую первую половину сезона, два месяца назад «Сэйнтс» попали в полосу неудач, значительно опустившись в турнирной таблице, что дало «Эдмонтон Рэнглерс» возможность сократить разрыв между ними.

Оукли не говорит, но я знаю, что он винит себя в их резком падении.

После скандала в Миннесоте, а затем его неожиданного появления в том подкасте, команда немного застопорилась. Они отвлеклись, просто… потеряли темп. Это не вина Оукли: команде не следовало отвлекаться от приза из-за никчемной драмы, но для моего милого-милого мужчины это не имело значения.

Сегодня победитель получает все. Давление не ослабевает, но по Оукли этого не скажешь.

Кажется, уже в сотый раз с тех пор, как я села на свое место, предполагаемый первый номер драфта НХЛ забрасывает шайбу в ворота соперника и направляет клюшку прямо на меня, стоя в центре площадки. О, боже. В животе у меня беспорядочно порхают бабочки.

Его окружают товарищи по команде, поздравляя с голом, но его глаза не отрываются от моих. Эта чертова сияющая улыбка попадает прямо в сердце, угрожая вытащить его из грудной клетки.

– Это мой парень! – кричу я, не обращая внимания на любопытные взгляды, наблюдающие за каждым нашим действием.

Внимание стало обычным явлением, но с каждым днем игнорировать его все легче. Я даже открыла одну из своих страниц в соцсетях, хотя и отключила комментарии. Может, это полная глупость, но мне просто нравится публиковать наши совместные фото. Мы слишком хорошо смотримся, чтобы скрываться.

Оукли надувает губы и посылает мне воздушный поцелуй в перчатке. Я отбрасываю всякую осторожность и, подняв руку, ловлю поцелуй, наплевав на то, что это, наверное, самый глупый поступок в моей жизни.

– Меня тошнит, – стонет Морган рядом со мной. Она смотрит на меня со смесью любопытства и удивления. – Мне придется притвориться, что я не знаю дурочку, которая сидит рядом.

– Ты ее любишь. Я знаю, – дразню я.

– Может, где-то глубоко-глубоко.

Я пихаю ее плечом, пока команды готовятся к вбрасыванию в центре площадки.

– Мэтт никогда не посылал тебе воздушный поцелуй во время игры?

Ее губы дергаются.

– Может, раз или два.

– Вот именно. Заткнись.

– Ты изменилась, знаешь?

Я в замешательстве смотрю на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Она пожимает плечами.

– В хорошую сторону. Ты счастливая, более открытая. Я никогда не видела тебя такой. Как будто ты действительно не представляешь лучшей жизни.

– Я так счастлива, Мо.

Она попала в самую точку. Я бы не стала ничего менять в своей жизни. Уже нет.

Думаю, что где-то между переживаниями по поводу моей мамы и всем остальным я наконец-то обрела чувство покоя, без которого жила слишком долго. Это все равно что после многих лет облачности наконец почувствовать на коже солнце.

Толпа сходит с ума, когда Адам забивает следующий гол, быстрый бросок под перекладину – его конек. В одно мгновение я снова вскакиваю, присоединяюсь к крикам, и, как будто чувствуя, как отчаянно я скучаю по нему, он смотрит на меня и улыбается. Это похоже на удар в грудь, и я боюсь, что могу заплакать от чего-то настолько простого.

Мои чувства запутываются еще сильнее, когда Оукли обнимает Адама сзади и поздравляет его, поднимая в воздух. Как только его лезвия снова касаются льда, Адам разворачивается и хлопает Оукли по спине, ухмыляясь и говоря что-то, что мне хотелось бы услышать.

– Вот это да, – говорит Морган. Я киваю. – Такого я не ожидала.

Я улыбаюсь.

– Я ожидала. Рано или поздно они бы нашли общий язык. Они оба важные части моей жизни.

– Ну и слава богу, как говорится. Как думаешь, Адам уже избавился от Бет?

– Не знаю. В последнее время мы особо не разговаривали. Но надеюсь, что да. Кто знает, какие неприятности она может устроить, если он продолжит с ней играть.

Морган вздрагивает.

– Я всегда представляла его со спортсменкой. Не знаю почему, но я почти не ошибаюсь в таких вещах.