Ханна Коуэн – Счастливый удар (страница 66)

Один-единственный взгляд лишает меня дыхания, оставляя стоять у нее за спиной с отвисшей челюстью. Я впитываю ее образ, когда она встречается со мной взглядом в зеркале и ее губы изгибаются в дерзкой улыбке.

Платье, которое она выбрала, облегает ее тело как перчатка. Белый материал хорошо сочетается с моим темно-синим костюмом, и мой взгляд прикован к гладкой бледной ноге, выглядывающей из разреза на бедре. На плечах только две толстые бретели, и у платья идеальное декольте, по крайней мере, она мне так сказала.

– И ты моя девушка? Черт, вот это мне повезло, – бормочу я.

Она хихикает и хватает с кровати мой пиджак. Я хвостом хожу за ней по номеру, и когда она наклоняется, чтобы поднять с пола туфли на каблуках, ее задница так натягивает тесный материал платья, что мне приходится поправлять стояк.

– У тебя конская выносливость, клянусь, – говорит она, когда замечает, как я поправляю член.

– Ты никогда не жаловалась.

– Черт возьми, нет.

На тумбочке сигналит ее телефон, и она бросает мне пиджак, прежде чем просмотреть сообщение.

– Пришли твои мама и сестра. Грейси просила предупредить, что твоя мама снова плачет, – говорит Ава.

У меня сводит желудок.

– Ты не можешь просто сказать им, что я ушел раньше? Я действительно не могу позволить себе еще больше нервничать.

Вид мамы и Грейси почему-то действует мне на нервы, а я и так уже слишком напряжен. Сегодня важный день, и я боюсь, что проснусь, а все окажется лишь моей фантазией.

– Как будто они поверят, что ты оставил меня одну в таком виде, – усмехается она.

Я прищуриваюсь.

– Ты права. Не отходи от меня, когда доберемся туда.

Она отмахивается, но я вижу на ее губах намек на улыбку, прежде чем подойти к двери.

Сделав глубокий вдох, я открываю ее, и меня обнимают прежде, чем я успеваю заговорить. Сердце сжимается от тихих всхлипов мамы, и я быстро обнимаю ее.

– Клянусь, мама, я больше не буду переделывать твой макияж, – ругается Грейси. Она протискивается мимо нас в номер. – Где моя будущая невестка?

Девчачье хихиканье разносится по комнате, когда я отстраняюсь из маминых объятий.

– Придержи коней, крошка. Ты ее спугнешь.

– Если она может смотреть на тебя каждый день, не думаю, что ее удастся отпугнуть, – возражает Грейси и бросается к Аве. – Кстати! Ваша новая квартира прекрасна. Я приеду снова как можно скорее. Хотя я все еще в шоке от того, что ты согласилась жить с этим огром, – добавляет она, когда они спешат в ванную.

– Она пытается украсть Аву для себя или что? – ворчу я. Она один раз остановилась у нас с Авой в новой квартире и думает, что сможет заполучить мою девушку.

– Кто знает твою сестру. – Мама пожимает плечами и лезет в сумочку. Вытащив салфетку, она вытирает остатки слез. – Твой отец так гордился бы тобой, детка.

Она комкает салфетку и смотрит на меня влажными глазами.

От этих слов глаза затуманиваются, и мне приходится отвести от нее взгляд. Я всегда хотел, чтобы папа гордился мной, и я знаю, где бы он ни был, он смотрит на меня сверху вниз с улыбкой на лице.

– Спасибо, ма, – шепчу я, целуя ее в щеку.

– Если вы закончили свои рыдания, то пора полюбоваться горячими хоккейными задницами, – объявляет Грейси, когда они с Авой присоединяются к нам.

– Ты не будешь ни на что любоваться. Не думай, что я не заметил, как ты одета. Тебе не помешало бы немного прикрыться. – Я смотрю на ее мини-платье.

– Я думаю, ты выглядишь красиво, Грейси. Не обращай внимания на дедушку, – вмешивается Ава, обнимая меня сзади. Она целует меня в шею, и все мои негативные мысли исчезают.

В кармане жужжит телефон, и вся моя нервозность возвращается.

– Блин. Нам пора. Дуги организовал мне интервью, и мы уже опаздываем.

– Тогда идем. Пришло время увидеть, как мой ребенок станет новым лицом НХЛ!

Мама восторженно хлопает.

Я смотрю на Аву, которая переплетает свои пальцы с моими. До сих пор поражаюсь тому, что она здесь, со мной. Мы действительно справились.

– Твою мать! Это было весело! – кричит Грейси, как только мы находим свои места на арене.

Я не могу не кивнуть в знак согласия. Никогда раньше у меня перед лицом не было такого количества камер.

Когда на прошлой неделе мы с Дуги часами готовились к этим интервью, я сильно недооценил, насколько утомительными они будут. Это совершенно другой опыт, чем фиаско в Миннесоте, но все же ошеломляющий.

– Грейси, – упрекает мама со своего места слева от меня. Сестра просто отмахивается от нее и продолжает разглядывать каждого мужчину поблизости.

Когда свет гаснет и все начинают выходить на сцену, я кладу руку на обнаженное бедро Авы и сжимаю. Она смотрит на меня с успокаивающей улыбкой и, обняв мою руку, прислоняется головой к плечу. Мама берет мою свободную руку и сжимает ее в своей.

Внутренности завязываются узлом, пока я борюсь с шумом в ушах. Мы уже несколько месяцев знаем, какая команда будет выбирать первой, но даже когда генеральный менеджер Сиэтла выходит на сцену и встает за трибуну, мне кажется, что я не могу дышать.

Называют мою фамилию, и мир начинает двигаться в замедленной съемке. Три самые важные женщины в моей жизни тянут меня за руки и смотрят на меня полными слез гордыми глазами.

Я поднимаюсь на ноги и позволяю маме обнять меня, даря ей этот момент. Я так же крепко сжимаю ее спину и шепчу ей на ухо: «Я люблю тебя», прежде чем оглушительный звук аплодисментов возвращает меня в реальность. Я отстраняюсь от мамы и поворачиваюсь, чтобы помочь встать Аве.

– Я люблю тебя, – шепчет она мне на ухо, пока я разворачиваю ее.

– Я люблю тебя, детка.

Я украдкой целую ее, прежде чем посадить обратно и обнять Грейси, которая крепко сжимает меня.

Я иду к сцене, мое тело действует на автопилоте. Меня поздравляют, и я умудряюсь благодарно помахать рукой некоторым людям.

Ступеньки исчезают у меня под ногами, пока я сокращаю расстояние между мной и генеральным менеджером «Сиэтла». Моя улыбка становится еще шире, когда я подхожу к руководству и пожимаю им руки.

Мы обмениваемся словами, и я улетаю на седьмое небо.

Внезапно передо мной разворачивают свитер, и я гордо выпячиваю грудь, принимая его трясущимися руками. Надпись «Хаттон» на спине хорошо выделяется на сине-зеленой шелковистой ткани.

Я мгновенно натягиваю его через голову и хватаю бейсболку «Силс» у другого члена команды.

Сияя, я выхожу на середину линии и улыбаюсь в камеру перед нами.

Я замечаю свою семью на трибунах, и моя улыбка увеличивается в десять раз от гордости, написанной на их лицах.

Я наконец сделал это.

Я сделал.

Эпилог 2

– Это последнее. – Ава вытирает руки о спортивные штаны «Сиэтл Силс» и ставит последнее блюдо на блестящую мраморную столешницу в нашем недавно купленном доме.

– Ты собираешься накормить целый город, любимая? – поддразниваю я, обводя взглядом огромное количество еды, разложенной по кухне.

– Похоже на то, верно? Мы слишком давно не собирались все вместе.

Три месяца, если быть точным. Ни разу с выходных перед началом сезона. Сентябрь стал для нас первым хоккейным сезоном совместной жизни, и это уже в десять раз лучше, чем быть врозь.

Последние два года выдались непростыми. Я летал на игры и возвращался в Британскую Колумбию, чтобы повидаться с семьей. Аэропорт стал практически моим вторым – нет, третьим домом, если считать мою прежнюю квартиру в Сиэтле. А все ночные звонки сделали «Скайп» моим лучшим другом.

Одинокая жизнь в Сиэтле быстро стала для меня огромной занозой в заднице. Конечно, это не значит, что все было плохо. Я воплощал свою мечту. Просто делал это без своей второй половинки.

– До сих пор не могу поверить, что он наш. Я даже не знаю, что делать со всем этим пространством, – бормочет Ава.

Я подхожу к ней сзади и обхватываю пальцами ее талию.

– Поверь, дорогая. Он наш, пока ты этого хочешь.

Она смотрит в окно над раковиной на большой задний двор и заснеженное патио. Мы находимся в нескольких минутах езды от города, что обеспечивает тишину, которая нужна нам обоим. Я стягиваю с ее плеча футболку и целую оголившуюся теплую кожу.