Ханна Ким – Кассиопея (страница 17)
Когда же Тэён делает шаг в его сторону, его загораживает Чонхо, появившийся как черт из табакерки. Мингю от неожиданности выдыхает дым прямо ему в лицо, но тот даже не думает поморщиться. Бросает только коротко:
– Идем.
И оглядывается через плечо предупредительным взглядом на Тэёна, который замирает и опускает голову. Мингю по очереди смотрит на обоих и закатывает глаза. Ему в этой пьесе роль не должна была быть отведена. Пусть в этой драме Мин варится, а ему… а ему вот новая пачка сигарет нужна.
На обратном пути они заходят в тот же 7-Eleven, в котором были вчера. Чонхо с хмурым лицом бросает в корзину штук шесть банок пива и накидывает сверху чипсами. Мингю за его махинациями наблюдает откровенно молчаливо, но у него не выходит удержаться от удивленного «О!», когда на кассе Чонхо просит три пачки сигарет.
Зачем три? Себе, Мингю и корги?
Едва они переступают порог, Чонхо вскрывает банку хайта и уходит в свою комнату. Мингю провожает его взглядом и смотрит на брошенный посреди кухни пакет. Вздыхает устало и поднимает его. Убирает пиво в холодильник, чипсы – кладет на стол, а пачки сигарет – рядом, выстраивая рядком. Куки тычется носом в его ногу и скулит. Мингю смотрит вниз на корги и опять вздыхает. Вот за что ему это все? Где он просил? Где подпись поставил, на каком блядском документе?
Он насыпает в миску корм и сидит рядом на корточках, подперев сжатыми в кулак ладонями лицо. Хочет проверить на телефоне прогноз погоды, но запоздало понимает, что вряд ли у него здесь ловит интернет. Хотя было бы смешно. Зарядки на телефоне осталось всего восемнадцать процентов. Скоро Мингю останется вообще без всего.
Пустая пачка сигарет Тэёна по-прежнему лежит с краю обеденного стола, не тронутая никем.
Он снимает блокировку с телефона и заходит в папку с фотографиями. Пролистывает их общие фотки с Тэёном, мелким Чонхо, Санхёном. Смотрит на фото, сделанное через два дня после выпускного в школе, на котором Тэён лезет с объятиями, а у самого Мингю недовольное лицо. Смотрит и улыбается тихо. А под сердцем тянет сладко-больно.
Но не потому, что безумно увидеть Тэёна хочется. А потому что-
– Ого, – выдает Чонхо, склонившись над ним, – если честно, они вообще не похожи.
Мингю подрывается с пола, выпрямляется резко и впечатывается Чонхо макушкой прямо в челюсть.
– Тебя кто просил подкрадываться? Сходи лучше собаку свою выгуляй. – Трет голову и прячет телефон в задний карман.
Чонхо чешет челюсть и громко отхлебывает пиво. Ставит банку на стол и молча уходит в коридор. Корги начинает яростно размахивать хвостом и бежит следом.
Минут двадцать Мингю сидит в звенящей тишине. Курит в окно, по пути открывая одну из банок пива. Мысль о том, что он уже второй день подряд живет на чужие деньги, немного веселит – особенно при том факте, что деньги принадлежат Чонхо, которого он в «Лотте Ворлд» водил когда-то.
Но то ведь был другой Чонхо? Или разницы нет?..
Небо за окном становится лавандовым.
Когда хлопает входная дверь, Мингю даже не вздрагивает – бросает окурок в окно и смотрит на то, как Чонхо спускает Куки с поводка. Наблюдает некоторое время за тем, как пес бегает вокруг обеденного стола, после чего переводит взгляд на Чонхо, который берет свою недопитую банку пива.
– Зачем надо было так реагировать?
– Про что ты? – Чонхо запрыгивает на стол и садится.
– Про Тэёна. Я уже понял, что относишься ты к нему откровенно хуево, но не ожидал, что… Забил бы ты лучше. Твой Мингю вне зоны риска.
Чонхо смотрит на него поверх поднятой банки пива.
– Мне было неприятно.
– Я понял, сказал же, – Мингю со вздохом возводит взгляд к потолку.
– Мне была неприятна мысль, что он может с тобой заговорить.
– Да что бы мне было с этого? Ему – возможно, а я чего?
На Мингю глядят колюче, колко как-то, аж на зубах стеклом хрустит, но он взгляда не отводит – ждет, что Чонхо скажет еще что-нибудь. И тот говорит:
– Мне была неприятна мысль, что он заговорит
Мингю моргает, отпивает пиво и подпрыгивает на подоконнике, потому то Куки останавливается возле его ног и оглушительно громко чихает. Отличный ты момент подобрала, псина.
– А я чего? – повторяет он свой вопрос, но Чонхо на него не отвечает.
Они почти синхронно смотрят на часы и так же одновременно глядят друг на друга.
– Я проверил прогноз погоды.
– И? – Мингю залпом допивает пиво и ставит рядом с собой пустую банку.
– Ближе к ночи обещают дождь.
Он оборачивается на окно. Лавандовое поле все еще запредельно яркое и слепящее. Ни единого облака.
Сегодня лаванда должна утонуть. Просто обязана.
– Мингю, – зовет Чонхо.
– Что? – откликается он, не оборачиваясь.
– Вы совсем не похожи.
На зубах скрипит песок.
5
Сонная доза пива делает свое дело, и Мингю, у которого едва ли вышло поспать несколько часов прошлой ночью, засыпает полусидя на диване в гостиной, не до конца понимая, в какой именно момент это происходит. Ему снится темноволосый Тэён и пустая аудитория, в которой у них было первое занятие. Снится, как этот Тэён медленно подходит к нему, шаг за шагом, и начинает говорить что-то. Мингю не слышит слов – только видит, как открывается и закрывается чужой рот. Как на лице напротив проступают признаки отчаяния, которое даже не пытаются скрыть. Видит и хочет сам сказать хоть что-нибудь, чтобы пустить трещину на тишине-вакууме, которая поглотила голос Тэёна, лишая права быть услышанным, но не успевает.
Мингю просыпается в кромешной темноте. Лежит так минуту или две. Шевелит ногами, и на пол с глухим стуком падает пустая банка из-под пива. Почему так темно? Где он? Мингю ворочается сильнее, когда осознает, что глаза не привыкают к темноте. Он резко садится прямо и морщится от неприятной боли в затекших ногах. Вертит головой, душит внутри себя разрастающуюся панику. Ему все приснилось? Ему приснилось, да?
– Чонхо? – зовет он неуверенно, но ответа нет.
Мингю не знает, что хуже: выяснить вдруг, что он находится в неизвестной квартире на отшибе города, где ни разу не был, или что прошедшие два дня ему действительно привиделись. Что хуже?
– Чонхо! – зовет он громче, уже не пытаясь скрыть панику в голосе.
Темноту разрезает полоса света, которая через секунду разрастается и вытесняет тьму до того резко, что Мингю зажмуривается. Прикрывает лицо ладонью, пытается приоткрыть глаза, но замирает, когда слышит тихие шаги, за которыми следует щелчок. Свет вытесняет свет и заполняет собой уже не только комнату, но и самого Мингю в придачу.
– Чего кричишь?
Он яростно щурится, борясь с желанием потереть глаза, в уголках которых собрались слезы, и смотрит чуть вверх – Чонхо стоит возле дивана, закрывая головой люстру. Его подсвеченные волосы выглядят на пару оттенков светлее, и смотрится это немного забавно. Мингю моргает несколько раз, окончательно привыкая к освещению, и видит на чужом лице огромные круглые очки в черной оправе.
– Я думал… – Он смотрит по сторонам.
Перед ним уже знакомая гостиная. За спиной Чонхо – кухонный уголок. На обеденном столе стоят три пустые банки из-под пива, рядом – вскрытая пачка чипсов. Мингю цепляется взглядом за каждую деталь, переваривает увиденное как-то слишком медленно. Просто у него спросонья заторможенные реакции, да. Не до конца проснулся еще, да.
– Ты уснул, – говорит Чонхо, – я ушел к себе заниматься.
Паника, которая так и не успела буйно расцвести, схлынула назад. Мингю трет глаза и хмуро смотрит на спинку дивана, за которую Чонхо держится одной рукой.
– Очки у тебя дурацкие, – выдает он хриплым после сна голосом.
– Это подарок, – пожимают плечами ему в ответ и отходят на пару шагов.
Мингю смотрит, как Чонхо уходит обратно в свою комнату. Как замирает на пороге, оглядывается мельком и заходит внутрь, оставив дверь открытой. Мингю глядит на белый шкаф, окно, задернутое занавесками, которые достают до самого пола, и часть кровати – все, что виднеется через открытую дверь. Глядит и не может не задаваться вопросом: значит ли это, что он может пойти следом.
Мингю переводит взгляд на часы, которые показывают начало двенадцатого ночи. Сна больше ни в одном глазу. Шел ли дождь, пока он спал?..
Диван едва слышно скрипит, когда он поднимается на ноги, опираясь рукой на обивку. Мингю подходит к открытой двери и застывает в шаге от. Всегда в шаге от нее, а кажется, словно за несколько миль. Куки, который все это время лежал на кровати, поднимает голову и смотрит на него, неуверенно дернув хвостом пару раз.
Из-за косяка вдруг выныривает Чонхо все в тех же смешных очках:
– Заходи уже.
И Мингю заходит. Нехотя подмечает, что пахнет в этой комнате совсем иначе, чем в гостиной, – похоже на миндаль, но не настолько сладко. Он шумно втягивает воздух носом и переводит взгляд вбок – на рабочий стол, за которым сидит Чонхо, яростно печатая что-то на ноутбуке. Перед ним открыта тетрадь с конспектами, рядом – полупустая кружка кофе и телефон, экран которого не перестает гореть из-за приходящих друг за другом оповещений.
И становится как-то дико неловко. Будто он вторгся в чье-то настолько личное пространство, что дальше уже некуда. Что руку протяни – и все.
Мингю глядит на Чонхо и не видит на плоскости чужого лица ни истины, ни размытой истины. Ни параллелей, которые можно было бы провести между ними. Они сами – параллели. Которые пересеклись по чистой случайности.