Ханна Кент – Темная вода (страница 40)

— Нет покуда.

Нэнс взяла из корзинки бумажный сверточек, развернула его и высыпала из него что-то в глиняную миску.

— Дай-ка мне огонька, — буркнула она.

Мэри разворошила дымящуюся золу и осторожно ухватила щипцами горящий уголек.

— Сюда клади. — Нэнс протянула ей миску, и Мэри увидела, что в ней амброзия и сухой конский навоз. Она бросила туда уголек, и смесь закурилась дымком.

— Дай ей подышать, — сказала Нэнс.

Наклонившись, Мэри сунула Бриджид под нос дымящуюся амброзию.

— Шевельнулась она?

— Не пойму, дышит ли.

Лицо женщины заволокло пеленой дыма.

— Потяни-ка ее за подбородок, девочка.

Взяв у Мэри миску, Нэнс принялась вдувать дым в раскрытый рот Бриджид.

Никакой перемены.

— Может, молитву прочесть? — предложила Мэри.

Ноздри Бриджид расширились, и она закашлялась.

— Слава тебе Господи, — сказала Нэнс, проведя мокрой рукой себе по лбу. На лбу осталась кровавая полоска.

Это был странный и тихий вечер. Бриджид очнулась и стала громко плакать по ребенку, она звала мужа и сжимала рот, когда рука Нэнс настойчиво тянулась к ней с ягодами паслена. Уснула она, лишь когда совсем обессилела. Женщины перевернули ее спящую, чтоб вытащить из-под нее окровавленную вересковую подстилку и заменить свежей соломой. Нэнс бросила в огонь послед, и он зашипел, распространяя запах мяса.

— Где ее муж?

— На дворе, — ответила Мэри. Она выглянула за дверь. — Стоит в поле на коленях.

Нэнс сидела на табуретке, обхватив руками голову.

— Позвать его надо.

— Дай ему выплакаться, Нэнс, — сказала Нора. Лицо ее было очень бледно. — Пусть посидит там на земле.

— Нет. У юных души слабые. Не умеют обороняться от бесов, что кишат повсюду.

— Да пусть побудет один.

— Мэри Клиффорд, — приказала Нэнс. — Пойди и приведи Дэниела назад в дом. Он должен защитить душу этого ребенка.

Сорха опустила взгляд на лежащий у нее на коленях маленький сверток.

— Я… помолилась над ним. И на лбу крест начертала железной водой. Чем не крещение? Разве мало этого, чтоб ему на Небо путь открылся?

— Да он умер еще прежде, чем на свет вылез! — фыркнула Кейт.

— Все равно, — возразила Сорха. — Молитва есть молитва.

— Сходи за Дэниелом, Мэри, — повторила Нэнс.

С трудом встав, она поплелась туда, где к хижине Линчей примыкал курятник. Оглядев сидевших на насесте и сонно мигавших со сна кур, она выбрала одну и сунула ее под мышку, сильно прижав локтем, чтоб та не хлопала крыльями. Курица трепыхалась.

— Приведи Дэниела, — сказала Нэнс.

Мэри бежала по полю, чувствуя, как каждый ком земли отдается в лодыжке. Брызги грязи из-под ног замарали ей подол.

Муж Бриджид скорчился на пустой мерзлой борозде, уткнув голову в колени. Анья, Питер, Шон, Джон и брат Дэниела Дэвид обступили его и сочувственно молчали. Тучи рассеялись, и в небе под ними ярко горели звезды.

— Оставь его в покое, девочка, — сказал Шон.

— Нэнс говорит, он ей нужен.

— Все, что мог, он сделал.

— Она бесов опасается.

Анья нахмурила брови:

— Теперь-то чего уж…

Мэри кусала ногти. От них пахло навозом.

— Нэнс дело говорит, — кивнул Питер. — Дитя еще не отошло к Господу. И Бриджид тоже не имеет защиты от зла. Зло будет пытаться проникнуть к тебе в дом, Дэниел.

Шон сплюнул на землю:

— Не время сейчас для таких разговоров, Питер.

Дэниел поднял взгляд, и Мэри содрогнулась при виде его набрякших красных век, жесткой складки у губ.

— Я ей нужен?

Мэри кивнула:

— Она одну из ваших кур поймала и просила вас привести.

Шон со вздохом положил руку Дэниелу на плечо:

— Она свое небось уже сделала, племянник.

Дэниел в сердцах сбросил с себя руку Шона.

— Иди, Дэниел! — уговаривал Питер. Он повернулся к Шону: — Пусть мужик о ребенке своем позаботится.

Нэнс уже ждала их в дверях. Курицу она протянула через порог.

— Сам знаешь, зачем ты мне понадобился, — сказала она и сунула в руку Дэниела нож. — Сочувствую твоему горю. Зарежь ее.

Не поднимая глаз на Нэнс, Дэниел взял у нее курицу и одним быстрым движением отсек птице голову. Нэнс бросила куриную голову в огонь. Запахло горелыми перьями, женщины в доме прикрыли ладонями лица.

Нэнс взяла дергавшуюся в предсмертных судорогах птицу. Крепко ухватив ее за лапы, она перевернула тушку и окропила кровью порог, потом вернула курицу Дэниелу и вытерла руки о юбку.

— Полей кровью вокруг дома. Защити жену.

Мэри, войдя, села рядом с Норой, глядевшей на Бриджид глазами полными слез.

— Чего ради это, миссис?

— Ради души младенчика, — ответила Сорха и перекрестилась. — Защита это.

Эйлищ вскочила:

— Если кровью можно преградить путь дьяволу, тогда дом этот святее некуда — вон в очаге горит кровь Бриджид вместе с соломой, да и все тут кровью пропахло. — И, сплюнув на пол, Эйлищ бросилась вон в открытую дверь и ушла не оглядываясь.

Внимание Мэри привлек один из сторожевых псов Линчей. Подойдя к порогу, пес принялся нюхать куриную кровь.

Но прежде чем Мэри успела что-то сказать, Нора, поднявшись, пнула пса ногой.

С родов Нэнс возвращалась, пропахнув кровью и дрожа от усталости. С самого утра у нее не было во рту ни крошки, и, пробираясь домой узкой тропинкой под звездами, она ощутила дурноту и головокружение. Ночь была холодная, ясная, и стлавшийся по земле недвижный от безветрия туман не застил света полной луны. После жаркой духоты и дыма хижины ночь казалась странно сырой и влажной.