Ханна Хаимович – В круге страха (страница 2)
Действовало… Действовало зелье удачи, полученное самым простым и, как ни странно, законным способом. Официальный заказ владельца игрового дома — Фелду даже не пришлось защищать ее перед Эфирными Судиями. Докучливый клиент, повадившийся постоянно выигрывать, поплатился своим везением. А волею Эфирных Судий ни одно дарование не исчезало без следа. Просто некоторые было легче заполучить.
Она прислушалась к себе, но краденая удача молчала. Леферию снова предоставили самой себе.
До поворота. Оттуда — к Пирамидальным ступеням. Дойти до верхней площадки, свернуть на кольцевую балюстраду, найти балясины, украшенные кварцевыми раковинами. Их только две, в остальных раковины перламутровые, почти такие же, если не знать, как искать отличия. Вскарабкаться на балюстраду. Прыгнуть в Императорский Мальстрем…
По спине пробежала дрожь. Даже закралась мысль, что император Ринеон, в свое время лично рассказавший ей об этой возможности, посмеялся над ней. По доброй воле прыгнуть в один из Мальстремов… уж лучше оказаться в воле Эфирных Судий без адвоката.
Леферия глубоко вздохнула, крепче сжала флакон с ядом и снова бросилась бежать, иногда переходя на быстрый шаг и прислушиваясь. Но больше ни одного стражника и даже ни одной сонной служанки или подгулявшего придворного не попалось на ее пути. То ли зелье удачи действовало, то ли Фелд и вправду умел задабривать Эфирных Судий заранее, как о нем сплетничали…
Впрочем, цену своему адвокату Леферия отлично знала и без сплетен. Сплетни, наоборот, сводили его умения к банальному набору простых приемчиков.
Императорский Мальстрем открылся, как всегда, неожиданно, стоило подняться по исполинским пирамидальным ступеням.
Снизу — с любой из двух сотен низких широких ступенек — был виден лишь потолок. По нему бежала искусная песочная лепнина, мерцали искорки позолоты и белым огнем светились жемчужины. Но стоило пирамиде, прихотливо изогнувшись, перейти в кольцевую галерею, как все менялось. На самом деле галерея была гигантской спиралью. Она висела над пустотой. Люди на ступенях с высоты казались россыпью камешков. Далеко-далеко пустоту опоясывала еще одна галерея, выступающая из стен замка. Спираль убегала вверх. Два шага меж высоких гранитных балюстрад — и пустота исчезала. Пропадала Пирамидальная лестница вместе с людьми, и даже внешние стены словно подергивались туманом. А их место занимала черная, мерно вращающаяся воронка.
Императорский Мальстрем. Средоточие дворцовой магии. Источник. Или колодец. Или резервуар.
Между источником и резервуаром была разница. Источник давал, а резервуар мог и брать. Именно поэтому никто в точности не знал, было ли это хранилище источником или все-таки резервуаром. И если источником, то откуда черпалось столько магии. Как она не таяла, щедро позволяя всем гостям императора хоть ненадолго почувствовать себя магами. Кто помогал поддерживать эту сверхъестественную мощь.
Куда девались боевые маги из подразделений, отказавшихся присягнуть Анакату.
Леферия заставила себя отвернуться от непроницаемо черного глаза воронки. Балясины розового гранита резко контрастировали с агатовыми, тускло поблескивающими стенкам. Нервно плясал чародейский огонь в светильнике высоко над Мальстремом — снова горючая морская звезда, на сей раз имитация, а не живая. Говорили, живым нравится боль. И они испытывают удовольствие, когда полыхают красивым красно-оранжевым пламенем, даря императорскому двору свет.
Ковыряться в декоративных раковинах, пытаясь отличить кварцевые от перламутровых, можно было до утра. Леферия снова положилась на удачу. Она закрыла глаза и постаралась отключить все мысли и образы, плывущие перед глазами. Мальстрем, черный водоворот, сотканный из магии… Она сама, падающая внутрь… Распыленная на частицы… Ставшая частью воронки…
Превращенная в горячий звидт для какой-нибудь разбалованной дочки министра, которой показалось, что утренняя порция напитка что-то слишком уж остыла. К чему гонять служанку подогревать — это долго. Проще взять немного магии, император ведь специально создал во дворце Мальстрем…
Образ был таким ярким, что Леферия распахнула глаза. Потом она вспомнила, что делает, и склонилась над балясинами. Ноги занесли ее довольно высоко. Мальстрем отсюда казался еще больше, еще колоссальнее.
Балясины в этой части галереи тоже украшали раковины. Две из них казались странно розоватыми, лишенными перламутрового блеска.
Леферия ковырнула одну острым концом пробки от флакона. На спиральных изгибах не осталось ни царапины. Так и есть…
Хотелось потянуть время. Леферия верила давним рассказам Ринеона, но, в конце концов, это не ему предстояло прыгнуть в Мальстрем. Ему уже ничего не предстояло. И не могло предстоять никогда…
Но что все-таки произойдет? Она окажется в императорской опочивальне? Получит магию, сможет подстраховаться и не провалиться?
Может, лучше остановиться, пока не поздно? Может, не губить остатки своей карьеры и без того загубленную привычную жизнь?
Смешно. Какая карьера может ждать личную отравительницу и фаворитку бывшего императора? Разве что последовать за ним в песок…
Больше не давая себе времени колебаться, она вскочила на балюстраду и с силой оттолкнулась ногами.
…Казалось, в Мальстреме не действовали законы физики. В сухом воздухе дворца Леферия пролетела бы совсем немного, прежде чем сила тяжести беспощадно повлекла бы ее вниз. В гидровоздухе улиц падение бы замедлилось, но оттолкнуться и поплыть все равно не получилось бы, на это были способны только кракены, кальмаровые птицы и мелкие воздушные рыбки. Мальстрем оказался плотной субстанцией, похожей на… сметану. Да, живую сметану, которая обволакивала тело, гасила инерцию, отзывалась на каждое движение… Спрашивала.
«Чего ты хочешь, человек?»
«Попасть в покои императора. Незамеченной», — растерянно подумала Леферия.
«Ты получишь силы», — бессловесно отозвалось обволакивающее облако. Потом она почувствовала, как летит или плывет куда-то — а в следующий миг уже лежала на ковре, целая, невредимая и сухая.
Все-таки Мальстрем состоял не из воды и даже не из гидровоздуха.
Кругом было темно. Рядом у пола пробивалась полоса света, и в нем проступали края тяжелой портьеры. Очень осторожно Леферия пошарила вокруг себя руками. Пальцы натолкнулись на мягкое кресло-подушку, затем еще одно — и больше ничего. Тогда она прижалась щекой к толстому ковру и выглянула из-под портьеры.
Открывшаяся комната тоже оказалась пустой и полутемной. Вместо двери в арочном проеме висела еще одна тканевая завеса, а за ней горела небольшая лампа. Доносились тихие голоса.
Глаза постепенно привыкали к полумраку. Леферия разглядела большую кушетку-кольцо с курительницей для «смол разума» в центре; разбросанные по ковру кресла-подушки; небольшую воронку еще одного Мальстрема в воздухе… Тифонус оживший! Курительница, персональный Мальстрем… Да она же очутилась в святая святых императорских покоев — в комнате, где Анакат Великий беседовал с друзьями. С теми самыми, о чьем появлении во дворце всегда узнавали слуги — сплетни о таинственных приказах мгновенно разлетались, — но чьих лиц никто никогда не видел. Воскурение с друзьями, так назывались эти странные церемонии. При Ринеоне такой традиции не было.
Кто в таком случае разговаривает в соседней комнате? И зачем создана эта загородка за портьерой? Уж не для того ли, чтобы агент Тайной Стражи мог удобно устроиться здесь и слушать беседы с полного одобрения Анаката Великого?
Что ж, вероятнее всего, так и есть.
Агента нет, значит, ничего важного пока не обсуждают. В покоях Ринеона Леферия могла ориентироваться с закрытыми глазами. Но Анакат переделал их, перекроил полностью, расчертил дополнительными стенами и ширмами, пробил новые проходы и заложил старые… До чего суеверен. Считает, что в чужих покоях живет чужая судьба. А чужой титул, выходит, тебя не смущает…
Лучше всего сейчас было бы подлить яд в курительницу. Он был создан лично для Анаката — ни один гость не пострадал бы. Но, проклятье, сработает ли? Яд был жидким, его требовалось подлить или в питье, или в теплый источник, где император имел обыкновение купаться каждый вечер и каждое утро. Однако от входа в источник Леферию отделяла целая анфилада комнат, а голоса за стеной то отдалялись, то приближались и не стихали. Кто может сидеть там ночью?
Она снова глубоко вздохнула — и отодвинула занавесь.
И тут же поняла, что все планы, стратегии и схемы пошли прахом.
Стражники возникли точно ниоткуда. Лишь у одного за спиной колыхнулась очередная тряпка, которыми со всех сторон обвесился Анакат, и Леферия поняла, что завеса была не одна. Теперь за каждым гобеленом мог прятаться императорский стражник. Правду говорят, что подлец пуще всего опасается подлости, а узурпатор ночами прислушивается к шагам тех, кто свергнет его с престола…
Она не пошевелилась. Сопротивляться было бесполезно.
— Кто почтил нас своим присутствием? — раздался скрипучий голос. Анакат Великий собственной персоной выбрался из-за очередной завесы и подошел к Леферии. — А-а… фаворитка его померкшей светлости Ринеона… Рад встрече, очень рад. — Его и без того морщинистое лицо сморщилось от улыбки. — И что же вы собирались предложить мне в честь знакомства?